Игра в обман

Шум гулом раздавался по всему обеденнному залу Хогвартса. Всюду были слышны разговоры неугомонных учеников, и даже Сэр Николас де Мимси-Дельфингтон увлеченно беседовал с первокурсниками, показывая причину появления своего прозвища. Наверху все так же висели свечи, а вместо потолка красовалось необыкновенное ночное небо, полностью усыпанное звездами, сверкавшими словно драгоценные камни бижутерии, которая красовалась на прилавке одного из магазина в Хогсмиде. В это время под скамьей Пуффендуя, щекоча учеников своим пушистым хвостом, пронеслась любимица Филча, а её хозяин, тихо войдя в Большой зал и шаркнув ногами, оглядел всех злобным взглядом в поисках своей кошки. Наконец, отыскав маленькую проказницу, Аргус взял её на руки и с довольным видом пошел на выход из зала, но как по сигналу прямо на голову завхозу упала одна из свечей, левитировавших под огромным потолком. Филч тихо ойкнул, а из-за его спины послышался приглушенный детский смех, разносившийся со стороны стола Слизерина. Аргус развернулся, чтобы наказать наглецов, которые посмели так себя вести, но остановился, пробормотав себе под нос: — Посмотрим, как вы будете смеяться, будучи подвешенными за ноги в подвале… Четыре длинных деревянных стола были полностью заполнены учениками. За столом Слизерина как обычно сидел Драко Малфой, ковыряя в своей тарелке вилкой кусок недоеденного мяса. Даже Крэбб и Гойл не могли понять, почему Драко не отпускает никаких остроумных, на их взгляд, шуток про «Святого» Поттера, Грязнокровку или на худой конец Уизела. Малфой поднял свой сонный взгляд и начал вглядываться в сторону стола Гриффиндора, словно ища кого-то. Его глаза начали быстро бегать уже по всему залу. Через какое-то время он увидел того, кого искал — Гарри Поттера. Гарри был все таким же: неряшливый вид, круглые, немного запотевшие очки, шрам, который едва можно было разглядеть под запутанной челкой, которая то и дело попадала юному волшебнику на глаза. Драко долго смотрел на него, не отводя взгляд. Ему было непонятно свое поведение, но почему-то ему не хотелось прекращать… изучать Поттера? Малфой начал вспоминать свои мысли, которые иногда приходили к нему в голову по ночам. Эти мысли были о Гарри, о том, какой он все-таки неплохой, как же здорово было бы дружить с ним, если бы шесть лет назад Поттер не отверг его предложение о дружбе. Драко мечтал, что они стали бы хорошими приятелями. По сути, все это время Драко лишь хотел подружиться с Мальчиком-Который-Выжил, но Малфой не знал как себя вести. Не знал, что такое «настоящая дружба», как вообще люди становятся настолько близки, как те же Рон с Гарри. Всю его жизнь до Хогвартса по-настоящему рядом с ним были лишь его родители, остальных он не хотел подпускать к себе. Для Малфоя всегда предметом подражания был его отец — Люциус. Ну, а как все прекрасно знают, Старший Малфой — не самый дружелюбный человек. И откуда тогда надо было взяться дружелюбию у Драко? Конечно, он проявил его тогда, в магазине Мадам Малкин в Косом переулке шесть лет назад, как только мог. Драко хотел показаться лучше, чтобы Гарри понял, он — тот, с кем Поттер обязан дружить, ведь он сам Малфой — чистокровный волшебник! Однако, он не понял, что его попытка была провальной, поэтому был очень огорчен, когда Гарри отверг его дружбу. И только около года назад он понял, что вел себя тогда, как полный идиот. Драко думал, а что, если бы в тот день, когда он и Гарри первый раз встретились, Малфой таки смог бы подружиться с ним? Они сидели бы вместе в поезде. Гарри бы познакомил его с Роном и Гермионой. Они все вместе пытались бы найти лягушку Невилла, обсуждали школьную форму, Драко бы купил огромную кучу конфет для ребят у женщины, которая продавала сладости. А по прибытии в Хогвратс их всех встретил бы Хагрид и проводил к школе. И кто знает, может быть Драко попал бы не в Слизерин? Вся жизнь была бы другой. Отец бы злился на Драко за его дружбу с Поттером, ведь он — главный враг Темного Лорда. Ох, сколько бы он тогда выслушал нотаций о том, что он позорит род Малфоев. Нарцисса, конечно же, защищала бы каждый раз своего сына, но предупреждала, что лишний раз не стоит заводить разговор о своих друзьях при отце, особенно когда тот не в самом хорошем расположении духа. Обида — вот, что чувствовал Драко к Гарри. Обида на то, что тот не захотел дружить с ним. От того и пошли все эти издевки. Уже стало проще прожить день без воды, чем без высказывания какой Поттер раздолбай, или, что его подруга-Грязнокровка не знает о существовании расчески. Малфой больше не хотел испытывать то, что почувствовал, когда Гарри отказался пожать его руку. С того дня он отрастил «иголки» — защиту, с помощью которых никто не смог больше причинить ему боль. Эти «иголки» были ничем иным, как его известный всем ужасный характер. Никто не хотел лезть к Драко, потому что знал, что получит от него в ответ таких «хороших» слов, что даже портретам было бы стыдно их услышать. А еще можно было скорее всего получить пендалей от его вышибал — Крэбба и Гойла, которые всюду таскались за Малфоем. Они думали, что дружат с Драко, а он же всего лишь использовал их ради собственной защиты. За всю жизнь у Драко было только несколько друзей. И то, сложно было назвать это дружбой.

***

Все годы в Хогвартсе главным развлечением Драко было превосходить Гарри. Он мог практически все каникулы тренироваться полетами на метле и ловлей снитча, лишь бы быть лучшем ловцом, чем Поттер. Драко мог просидеть всю ночь над учебником по ЗОТИ, чтобы получить оценку за экзамен лучше, чем Поттер, чтобы не упустить дальнейшей возможности обозвать шрамоголового тупым. Малфой сам по себе был очень умным, а его стремление быть лучше Гарри лишь добавляло масла в огонь. Уже довольно долгое время Драко стал чувствовать что-то странное к Поттеру. Что-то, что не мог никому рассказать. Трудно было скрывать то, что Малфою не все равно на Гарри, он даже был одной из причин Драко просыпаться по утрам, ведь день можно считать неудавшимся, если не высмеял Поттера. После осознания, что Драко сам виноват в том, что Гарри не захотел с ним дружить, Малфой переставал злиться на Поттера, начинал думать, какой Гарри… неплохой? Было бы глупо отрицать то, что по Гарри сохла добрая половина Хогвартса. Он и вправду был симпатичным. Спаситель всего волшебного мира. Мальчик-Который-Выжил. Добрый, храбрый, умный. Малфой чувствовал, что его тянет к Поттеру. Драко нравилось думать перед сном, как они бы общались с Гарри. Гуляли по двору Хогвартса, вместе сидели за партой, ходили в Хогсмид. Нередко бывало, что ему снилось, как они с Гарри проводят время вместе. Как Поттер говорит, что Драко ему нужен. Наутро, вспоминая очередной сон с гриффиндорцем, Малфою становилось противно. Он начинал ненавидеть себя за то, что думает о таком. Но эти мысли приносили ему удовольствие, спокойствие. Это было, словно закутаться в пуховое одеяло, когда в комнате очень холодно. Ты с каждой минутой начинаешь согреваться все сильнее и сильнее. Эти мысли нужны были ему, особенно теперь, когда отец с каждым днём всё настойчивее заставлял его, с того самого дня, как Темный Лорд вернулся, стать Пожирателем. Заставлял быть, как он сам. И Драко стал. Ведь это несомненная гордость — стать Пожирателем Смерти, предаться некой «семейной традиции». Малфою было важно не разочаровать своего отца, показать, что он может справиться со всем, что приготовит ему Волдеморт. Даже с убийством Дамблдора. «Может быть, он именно тот, кого мне не хватает», — думал Драко, все пристальнее смотря на золотого мальчика Гриффиндора. Неожиданно, Гарри начал смотреть на него в ответ. Так же пристально, не отводя глаз, даже, может, не моргая. Малфой заметил этого, но не прекращал на него смотреть. В эти минуты между ними образовалась какая-то невидимая связь, своего рода магия. — Гарри, куда ты уставился? — с удивлением спросил Рон, дожевывая третий кусок жареной индейки. Уизли попытался высмотреть того, на кого буквально «пялился» его лучший друг. Но впереди него как назло сидело очень много высоких ребят, чьи макушки, как казалось Рону, чуть ли не достают до потолка, поэтому он решил, что Гарри просто залип в одну точку (что не было редким случаем). Такие продолжительные переглядывания становились регулярными. За завтраком, обедом, ужином. Каждый день они играли в «гляделки». Однако не всегда можно было продолжать зрительный контакт надолго. Гарри, бывало, переставал смотреть на Драко, когда его друзья начинали что-то подозревать, или же, когда Панси начинала приставать к Малфою. В остальное же время, Драко как обычно при любой возможности пытался задирать Гарри и его друзей, ну, а Поттер отвечал ему тем же.

***

Однажды, когда после ужина ученики начали выходить из зала, желая поскорее вернуться в свою гостиную и лечь спать, в толпе можно было разглядеть пробирающегося через людей Гарри, который явно спешил больше остальных. Расталкивая на своем пути ребят, и попутно извиняясь за это, Поттер оказался около толпы ребят из Слизеринского факультета. Высмотрев белобрысую макушку Малфоя, он стремительно направился к ней. Джинни, до этого момента увлеченно записывающая что-то в тетрадь, заметила пропажу Гарри. Она спрятала тетрадку в карман своей мантии, встала на носочки, подняв голову, насколько это было возможно, и начала высматривать своего возлюбленного. Да, Джинни была уже очень долго безответно влюблена в Гарри, но, сколько бы она ни старалась, он не обращал на нее никакого внимания. Тем временем, подойдя вплотную к Драко, Гарри шепнул ему на ухо: — Приходи сегодня к одиннадцати на Астрономическую Башню. Нам надо поговорить, — тело Малфоя покрылось мурашками. Тот оглянулся, но увидел лишь то, как Гарри прорывался назад к своему факультету. Сердце начало бешено биться, Драко почувствовал, как его щеки начинают гореть от румянца. В животе появилась какая-то приятная тяжесть. Малфой знал, что это за чувство. Как только его факультет вышел за дверь, Драко отделился от толпы и повернул налево. Цокот каблуков мужских черных туфель эхом раздавался в пустом коридоре Хогвартса. С каждой секундой Драко шёл всё быстрее. Если прислушаться, можно было услышать его неровное тяжелое дыхание. Через какое-то время Малфой зашел в туалет и резко облокотился на одну из немногих раковин, которые стояли в ряд. Его волосы были мокрыми от пота и взъерошенными, а в глазах читалось непонимание. Драко рывком открыл кран, откуда сильной струей полилась ледяная вода. Он опустил под нее руки, набрав в них немного воды, и плеснул себе на лицо. Ему было страшно от своих мыслей. Он не понимал сам себя. Множество вопросов вертелось у него в голове, заглушая все вокруг. «Когда я начал так много думать о Поттере? Почему именно он? Зачем он назначил встречу?» На мантии Малфоя можно было увидеть мокрые пятна от только что попавшей на нее воды. Драко тяжело выдохнул: — Соберись, тряпка! Ты — Малфой, ты не можешь любить парней. Ты не можешь любить Поттера. Это все полный бред! — обращался сам к себе Драко, в надежде, что это чувство внизу живота пропадет, а он перестанет думать о Поттере. Что всё это испарится, словно дым. Обдумав все, Драко все-таки решил прийти в Астрономическую башню в назначенное Поттером время. «Не думаю, что случится что-то плохое» — рассуждал Малфой. Тем временем задверью раздался какой-то подозрительный шум. Драко в спешке вытер полотенцем мокрые руки и лицо, а после вышел из туалета, направившись в сторону гостиной Слизерина, надеясь, что виновником шума была Плакса Миртл.

***

Гарри шел по коридору вместе со своим факультетом. Он слышал, как Гермиона что-то объясняла Рону, кажется, это было что-то по травологии. Поттер думал, все ли он сделал правильно? Правильно ли поступил, пригласив на встречу Драко? Все эти «гляделки» в зале его запутали, ведь там Драко смотрел на него совсем не как обычно. С нежностью, что ли? Сначала он думал, что это все бессмысленная игра, что Драко всего лишь хочет вывести его из себя, но, зная Малфоя, даже он прекратил бы все это уже после двух-трех дней. Им надо было поговорить, разобраться. Тем более, в последние дни Драко был каким-то странным. Поттеру всегда было жаль Драко, не смотря на то, что тот явно недолюбливал его и его друзей. Гарри понимал, что Драко одинок. И ему было страшно думать о том, что когда-нибудь Малфой станет Пожирателем, как и его отец. Все-таки, они росли уже шесть лет бок о бок друг с другом. Если бы не Драко, Гарри точно было скучновато в Хогвартсе. С каждым новым годом в школе у Гарри в голове все чаще проскакивали мысли, что Драко не такой уж и невыносимый хорёк, каким был раньше. Постоянные словестные баталии уже вошли у обоих в некую привычку, поэтому Поттер относился к ним не так уж и плохо. Естественно, Гарри не собирался рассказывать о назначенной встрече никому из своих друзей. Поттер знал, что уже к десяти вечера Рон с Невиллом спят, как убитые, поэтому проблем с выходом из гостиной быть не должно. Все Гриффиндорцы разошлись по своим комнатам, а Гарри сидел в гостиной около камина и читал книгу, которую он одолжил у Гермионы. Книга эта была довольно старой. Казалось, что даже если чуть согнуть пожелтевшую страницу, то она рассыплется. Смысл книги Гарри смутно понимал, его голова была занята совсем другими вопросами, один из главных который был — «А придет ли Драко?».

***

В Гриффиндорской комнате девочек на полу около своей кровати сидела Джинни. Оглядевшись по сторонам и убедившись, что она в комнате одна, младшая Уизли вытащила из-под кровати большую кожаную сумку с заклепками. Взяв сумку на руки, она долго смотрела перед собой, словно обдумывая что-то очень важное. Кивнув головой, будто согласившись с чем-то, Джинни отряхнула с гладкой кожаной поверхности небольшой слой пыли и открыла сумку, где лежали ее вещи. Джинни яростно перебирала все содержимое в поисках чего-то. Ее рыжие волосы были взлохмачены, словно она попала под проливной дождь, а потом под ужасный ветер, а некоторые пряди иногда падали к ней на лицо, отчего та злилась и нервно заправляла их за ухо. Наконец Уизли вытащила из сумки какую-то бутылочку, наполненную бледно-розовой жидкостью. На бутылке был приклеен листок, на котором было написан номер «211». Это был один из самых первых прототипов любовного зелья Фреда и Джорджа, который не вышел в продажу из-за того, что слишком хорошо выполнял свою работу. Как сказали Фред и Джордж: «Эффект зелья невозможно отличить от настоящей влюбленности». Они посчитали, что такое зелье будет слишком опасным, поэтому убрали его к другим своим экспериментальным творениям поглубже в секретную коробку, которая хранилась на чердаке дома. Но она не учли того, что её может кто-то взять, их сестра, например, которая уже построила грандиозные планы на это зелье.

***

На часах уже было без четверти одиннадцать. Гарри накинул на себя мантию-невидимку и пошел к Астрономической Башне. Подойдя к ветхой двери, ведущей на деревянную винтовую лестницу, Гарри остановился. Он начал сомневаться в правильности этой встречи, как-никак отец Драко был пожирателем смерти, да и сам Драко никогда не проявлял особого дружелюбия по отношению к нему. Вообще, мысль об этой встрече пришла в голову Гарри совершенно спонтанно. И все же, откинув все сомнения, Гарри аккуратно толкнул дверь вперед и начал подниматься по винтовой лестнице, стараясь как можно тише наступать на ступени. Поднявшись, Поттер увидел силуэт, опиравшегося на стенку человека. Гарри замер. Через пару секунд он услышал знакомый голос: —Ну, здравствуй, Поттер.