Dance, Kook, dance

Легкое осторожное прикосновение прерывает беспокойный сон. Чьи-то пальцы бережно тянут пластырь, приклеенный к щеке. Намджун открывает глаза и видит перед собой Джина. Тот сидит на краю их огромной общей кровати, а рядом разложены бинты, мази и прочая аптечная хрень. Тут же кучка уже отклеенных кровавых липучек, а рожа горит местами, видимо, намазанная по ранам чем-то лечебным. И он проснулся только сейчас? — Ну и спишь же ты, папуля, — улыбается Джин. — Вечер уже, даже мелкие проспались. — Джинни? — хриплым спросонья голосом осведомился тот. — Ты в медсестру играешь, что ли? — Твои повязки потекли и испачкали подушку, — ответил мягкий голос, — вот и меняю. — О, прости, я не специально. Можешь заставить меня постирать, — улыбнулся Намджун. — Глупый. При чем тут стирка, я волнуюсь о твоем лице. — Да че ему будет-то? Заживет, не впервой. Осторожные руки продолжали прикладывать к нему ватку с щиплющим раствором и аккуратно приклеивать свежие пластыри, и папочка даже немного смутился от такой заботы. — Тэхен взахлеб рассказывает, какой ты монстр в драке, — продолжал улыбаться Джин, — говорит, что твои руки, как кувалды. — Монстр? Я че, страшный такой? — Ха-ха, не знаю, не видел тебя в деле. — Если я монстр, то Вишня — чокнутый Джокер. Я сильно подозреваю, что, разозли его до предела, он сможет бегать по стенам и даже оттуда материться, не затыкаясь. Джин смеялся. — Да, Тэхен, когда на взводе, реально на психа похож. — Ну я ему устрою! — Да ладно тебе, он же просто нахваливает. И так смешно показывает твои движения, — старший снова засмеялся. Намджун подорвался с подушки, раскидав бинты. — А че смешного-то? — обида так и звенела в голосе. — Вообще не понимаю! И «монстр» понесся вниз на голоса, доносившиеся из гостиной. Там на ковре стоял Тэхен в позе Брюса Ли и самозабвенно вещал: — А потом он такой хрясь! И по жбану ему, я аж треск услышал. А потом хера-ак! — и он попытался повторить удар коленом под дых воображаемому стоящему противнику, но, конечно же, не достал до нужной высоты, завалился на ковер, и все заржали над горе-актером. — А еще я видел, как он взял двоих за бошки и просто долбанул друг об друга, да так, что те просто выпали! — А хочешь, я тебя приложу башкой, чтоб не обзывался почем зря! — раздался от дверей низкий голос. Все резко повернулись и увидели раздувающего ноздри от негодования папочку, с которого свисали недоклеенные бинты, а пижама была местами в красных пятнах. — Чет он и правда на монстра похож, — гоготнул Гук. — На Франкенштейна! — поддакнул Хоби. — Эй, Намджунни, ты че такой свирепый? А мы тут, вишь, слушаем, какой ты у нас крутыш. — Ты теперь у нас будешь Монстр! Папа-Монстр! Всех убью, один останусь! — Я щас правда всех убью и один останусь! — заревел басом возмущенный папа, схватил с пола диванную подушку и ломанулся первым убивать Тэхена. Когда в гостиную прибежал Джин, там стоял жуткий гвалт, парни по кругу, сигая через диван и тумбочки, улепетывали со смехом от орущего Намджуна, а тот размахивал подушкой и лупцевал кого ни попадя, стараясь добраться до Тэхена, который, к его сожалению, действительно умел разве что не по стенам бегать, уворачиваясь от противника, и поймать его было очень сложно. Когда папа, наконец, выдохся и рухнул на диван, гневно зыркая на вскарабкавшегося на шкаф, как кошка, Вишню, все попадали рядом. Бессонная ночка еще давала о себе знать. — Нет, ну что смешного, я вообще не понимаю! — запыханно сказал Намджун. — Да мы ж не над тобой смеемся, дурень! — ответил Хоби, кряхтя рядом. — А над этим мелким, что пытается повторить твой коронный хук в дых с ноги, не соображая, что для этого надо иметь твои ноги. — Да-да! А меня сразу убивать ни за что ни про что! — вякнул со шкафа Тэхен, устраиваясь поудобнее. Намджун швырнул в него подушкой, тот поймал ее на лету, сунул под голову и с наглой лыбой улегся. — Сучонок! — буркнул папка. — А знаете, что самое смешное? — подал голос Чонгук. — Что Тэхен почти угадал с монстром. Хосок хихикнул, Намджун закатил глаза. — Серьезно? — Вишня вскочил и приложился башкой об потолок. — В старшей у нас была жуткая форма бордовая, и она шла только Намджуну. Он тогда в ней рассекал, как фраер, и его прозвали Монализа, потому что вечно лыбился себе в зеркале. Потом это прилипло к нему, потом сократили и остался Мон. — Ахаха! Монализа! А ведь он лыбится оч даже похоже! — заливался Тэхен, подгребая под себя ноги, потому что Намджун вскочил и пытался его за них стащить со шкафа. Тэхен верещал и отбивался пятками, парни смеялись от души. — Ты теперь будешь у нас Папа-Мон! Глава дома престарелых и анонимных алокоголиков! — Я еще буду анонимным убийцей психованных Вишен! — А-а-а, спаситя, Монализа убивает вкусную ягодку, че творится, люди добрые! Тэхена таки стащили со шкафа и наградили тумаками «кувалды» новоиспеченного Мона, потом за него вступился Гук, заявив, что эта фруктина ему еще пригодится, и Вишня спрятался за его спиной, показав папке язык. — Я очень надеюсь, что Юнги не превратится в такого же психа как ты, и не будет доставать бедного меня, а то папа ваще расстроится от таких невесток и отречется от обоих сыновей! Попритащили в дом истеричек! — Не выйдет, пап, тогда придется выгонять и мамочку невесток! Тонкий намек Гука вообще никто кроме Намджуна не понял. Все замолчали, соображая, а Чонгук невинно улыбнулся, делая вид, что не замечает, как Мона перекосило. Но Джин был бы не Джин, если бы не был таким наблюдательным. И когда все поели и кое-как оделись, чтобы ехать в больницу, он задержался на выходе, подождал, пока выйдут все, кроме Чонгука, и прижал его к стенке. — А теперь скажи-ка мамочке, малыш, что ты имел в виду? Чонгук сначала малясь окосел от угрожающего взгляда хена, потом понял, о чем он, и хитро улыбнулся. — Ты о чем? Я вообще маленький и ничего не знаю! Глаза Джина сузились. — Да ну? — Ну да, — продолжал улыбаться Гук, — и если ты пришел задать этот вопрос мне, значит, и сам понял, что и о чем. Джин какое-то время сверлил его взглядом, что-то соображая. Потом хмыкнул, поправил на Гуке одежку и мило улыбнулся. — Люблю иметь с тобой дело, хен, — довольно сказал тот. — Ты сам все понимаешь, ничего жевать не надо. И раз уж зашел разговор, можно спросить? — Ну? — Останется ли Хоби у нас волком-одиночкой, или папочке ничего не светит? — Зависит от того, готова ли папочкина задница к тому, что Джинни любит только сверху, — выдал взявшийся непонятно откуда Тэхен. Чон посмотрел на него, потом на ухмыляющегося Джина, открыл рот и вышел в астрал. Тэхен хихикнул, в двери просунулась голова уже замерзшего Хоби, требовавшего пошевелить булками, и все вывалились на улицу. — Я был уверен на сто процентов! — тихо охреневал Гук, топая последним за Вишней и Джином. — Как это может быть? Ах вы хитрые жопы! Двое косились на него смеющимися взглядами и молчали, давая ему время все самому додумать. — А Юнги знает? — Нет. — Джин-хен, ты полон сюрпризов! — Что для меня действительно стало дичью — так это стать кухаркой, — ответил тот. — Хоби охренеет, когда поймет, с кем он спал столько времени в одной кровати! — Что вы там шепчетесь? — обернулся Хосок. — Ничего, просто думаем, чего купить Юнги на выписку! — тут же соврал Гук. — А-а, да надо будет подумать, — кивнул хен и отвернулся. — Хоби был выдран сразу после переезда, — будто за между прочим сказал Тэхен. — ЧТО, БЛЯТЬ??? От вопля Гука птицы с заборов шуганули в небо. Намджун и Хосок ошарашенно обернулись, а Вишня и Джин тихо ржали. — Малыш, ты че разорался? — спросил Хоби. А Гук смотрел на него, прилагая титанические усилия, чтобы с него не перевести взгляд на Джина… — Они… собрались купить Мину страпон… — мозг не подвел младшего и в этот раз, хотя мысли его сейчас роем ворон разрывали башку. — Плохая идея, согласен. Но ты-то чего так испугался? Уж не тебе страпонов бояться. — И правда, хен, че мне бояться-то… Больше Чонгук пока вопросов не задавал, потому что это был уж слишком интересный разговор, чтобы отвлекаться. Они доехали до больницы, прикупили все, что заказывал Чимин, уже рассекавший в мохнатых тапках по коридорам, как у себя дома, и ни на минуту не оставлявший Мина одного без присмотра, разве что добежать до сортира или за едой. С блондина уже немного сошла опухлость, синевы, правда, стало больше, но он уже не стонал от боли, как вчера, напичканный лекарствами и оберегаемый рыжим. Поговорить с ним все еще не представлялось возможным, поэтому парни выспросили все у Чима, побыли в палате, сколько им позволили, и двинулись обратно к дому. На улице Гук взял под руки Вишню и Джина и сказал: — Хены, нам срочно надо кое-куда сходить, поезжайте пока без нас! Хосок и Намджун пожали плечами и пошли дальше, а Чон подозрительно смерил взглядом две хитро улыбающиеся рожи и двинул в сторону ближайшей кафешки. — Итак, — начал он, когда все расселись за угловым столиком, — не далее, как вчера ночью некая «домохозяйка на содержании» возмущалась тем, что ее не взяли на разборки, оставив стирать штанишки дома, а чуть ранее она, как вы выразились «выдрала» моего хена, которого я, к тому же, до сих пор считал глубоко гетеросексуальным мужиком. Я правильно понял? — Абсолютно! — кивнул Тэхен. Джин пока продолжал молчать с загадочной улыбкой. Гук скрестил руки на груди, откинувшись на диване, и выжидающе уставился на них. — Что? — спросил Тэ. — Что? Мне нужно задавать вопросы, или вы просто сами вежливо догадаетесь объяснить? — Если Хоби — гетеросексуальный мужик, то я — велосипед, — тихо сказал Джин, пряча улыбку в бокал с пивом. — Вы правда думаете, что можно работать в такой сфере, как хост, и не попробовать, что же так нравится в мальчиках твоим клиентам? — Ты-то об этом откуда знаешь? — спросил Гук. — Разговорились на перекуре после секса. И трахается твой хен так, что мы тогда чуть не сломали новую кровать. — Воу-воу, без подробностей можно, а? — скривило Чона. — Я их услышал, когда сбежал с работы в обед в тот день, — усмехнулся Тэхен. — Пока Хоби ходил в душ, я отругал Джинни за то, что не бережет спину, и свалил. Хоби не знает, что я в курсе. — И вы продолжаете спокойно дружно спать все вместе, как ни в чем не бывало? — спросил Гук. — И трахаемся каждый раз, когда никого нет дома. — Джин! — Что? Хосок очень спокойно относится к свободным отношениям, а у меня, сидя дома, уже яйца опухли! — Мне осталось только узнать что-нибудь подобное про Намджуна, для полного счастья. Надо же, я жил и думал, что я один у них такой, а оно вон че, — размышлял Гук вслух. — А хотя Намджун уже положил на тебя глаз, че уж там. Нет у нас натуралов, все, закончились. — Выпьем за единение семьи пидоргов! — поднял стакан Тэхен. Джин усмехнулся, а Гук смотрел на него и думал, что он лихо облажался с этим хеном. Нежный одуванчик на первый взгляд, он, если верить словам Юнги и Тэхена, тот еще терминатор, но вот того, что он окажется секс-машиной, косящей под милого натурала, потрахивающего в это время опять же шифрующегося Хосока — эт перебор, товарищи. Гуки в ахуе. — Чего ж ты тогда так визжал, когда монстрик засосал тебя на игре с бутылкой? — Имидж поддерживал, — пожал плечами Джин. — Ну и как тебе Мон на вкус? — Милый он. Даже портить жалко, — и в глазах старшего мелькнул опасный блеск. — Ты страшный человек, хен! — Я щас вернусь, — Тэхен ушел в сторону туалета, а Джин почему-то пересел на диван рядом с Гуком, наклонился над его ухом и страстным шепотом произнес: — Это я-то страшный? И это мне говорит тот, кто почти оттрахал Юнги? Чонгук вытаращил на него глаза. — Откуда… — Восхищаюсь твоей выдержкой! А если у меня будут проблемы с Намджуном, можно прийти к вам за помощью, Чон-сенсей? — последние слова Джин выдохнул ему в ухо таким пошлым голосом, что у Гука мурашки по спине побежали. Он сглотнул, отстранился и посмотрел на хена с прищуром. — Как хорошо, что вас у Тэхена только двое. А то меня разорвали бы на части все его друзья, желающие меня поиметь. Джин от души расхохотался, аплодируя. Вернувшийся Тэхен вопросительно посмотрел на них. — Береги своего парня, Тэхени, береги, как зеницу ока, потому что, если его у тебя не уведут, я сам это сделаю, только попробуй оставить его без присмотра, — продолжал смеяться старший. Тэхен выгнул бровь. — Я тебе тогда яйца вырву, Джини, — таким же милым голосом ответил он.