Откуда ты ЭТО знаешь?

      Хищная моль берёт пальцами черное кольцо и тянет его прочь с пальца. Кот Нуар уже понимает, что конец близок. Как для его геройского настоящего, так, возможно, и для Парижа. Ещё пару мгновений, и зелёный свет охватит юношу, оставляя вместо героя Парижа в чёрной маске обычного подростка Адриана.       И как только кольцо чуть-чуть сдвигается со своего места, энергетическая волна отбрасывает моль от Нуара, при этом сбивая с ног и Радагрира. Действие его магии прекратилось, и боль наконец-то начала понемногу отходить от меня. Роняя слёзы, я сворачиваюсь калачиком, на сколько позволяет положение, прижимая колени к груди. Было ощущение, словно внутренние органы выжигали.       Волна не затронула остальных, то есть меня, Кота и Маринетт.       Я слышала, как от страха кричала Мари. Когда волна появилась, то над нами образовались защитные оболочки. — Какого чёрта?! — разъярённо выкрикнул Радагрир, шатаясь и поднимаясь с пола. По его лицу стекала кровь, окрашивая пепельного цвета волосы в карминовый цвет. Выбившиеся пряди падали на лицо, нависая над ядовито-зелёными глазами, в которых бушевал ураган ярости. Его дыхание было глубоким и тяжёлым, брови были сдвинуты к переносице.       Хищная моль начал с кряхтением подниматься с пола. Бес ударил кулаком левой руки по ближайшей стене. Постройка не выдержала такого напора, поэтому на пол полетели куски штукатурки и настенного покрытия. Маринетт вновь взвизгнула, а я не могла: у меня едва хватало сил на то, чтобы жалобно скулить. Мы все не знали, что только что произошло, но резкий выкрик заставил вздрогнуть всех подростков, находящихся в помещении: — Дезмонд! Чёртово отродье!       Мужчина, от которого так и веяло злостью, широкими и быстрыми шагами направился ко мне. Взяв меня за шкирку и подняв, на сколько позволяли мои прикованные к полу руки, повернул моё лицо к своему, я едва успела сдавленно пискнуть: — Что это было?! — проорал он мне прямо в лицо. Я не знала ответа на этот вопрос, но почему-то была уверена, что, несмотря на мой ответ, мне всё равно не поздоровится. Раскатистый и низкий смех прорезал несколько затхлый вечерний воздух помещения, заставляя всех вздрогнуть от ужаса и неожиданности, особенно меня, ведь всё это происходило в нескольких сантиметрах от моего лица. Хищная моль с непониманием во взгляде уставился на Радагрира, — а знаешь что? Я-я, я просто убью вас всех, да! — сказал тихо и яростно, почти шёпотом Радаг. — Одного за другим! — на моём лице появился нескрываемый ужас: кожа несколько побледнела, зрачок был огромного размера, закрывая почти всю радужку так, что в моих глазах словно была бездна. Нуар задёргал конечностями, пытаясь вырваться, хотя это и было невозможно, из-за чего получил новый удар от Хищной моли. — И начну, пожалуй, вот с этой девчонки! — продолжал мужчина, смотря прямо в мои глаза, — она уже надоела со своим нытьём! — указал на Маринетт бес.       Девушка, привязанная к кровати, разразилась было новыми рыданиями, но тут же замолчала. И тем не менее она начала дёргаться и вихляться, в надежде вырваться, собственно, как и Кот, с чьего угла доносился скулёж. Кода Радагрир метнул злобный и полный безумия взгляд в сторону брыкающейся Дюпен-Ченг, то её старания прекратились. — Ты уверен? — опасливо спросил Хищная моль с некоторым трепетом наблюдая за разбушевавшимся бесом. — Более чем! Если мы не можем снять кольцо с пальца, то снимем его вместе с пальцем! — со стороны белокурого парня доносится испуганный вздох, изумрудные глаза Нуара расширились до невозможных размеров; губы сжаты в тонкую нить. Лицо, казалось бы, без эмоционально, но на самом деле эмоции на нём сменяются одна за другой. Страх, ненависть, презрение, желание сбежать… Всё сразу, целый микс.       Хищная моль стоял молча. Ни слова, ни звука. Лишь странный взгляд, вперившийся прямо в Радага. А Коту было уже плевать на боль. Яростный звон цепей, бьющихся друг о друга и стену, фейерверком разносился по помещению, несколько разбавляя, а, возможно, наоборот угнетая обстановку. Мужчина, стоявший близ пытающегося выбраться Нуара, опомнился под пристальным взглядом ядовито-зелёных глаз, и вновь ударил белокурого юношу в попытке прекратить его старания. Маринетт громко всхлипнула; девушке было больно смотреть на то, как избивают её любовь. Настя сильнее зажмурила глаза — она не любила смотреть на подобное.       Кот Нуар издал громкий полувсхлип-полустон от боли, что с каждым ударом становилась всё сильнее. Всё больше раздражала нервные окончания, посылая электрические импульсы к мозгу. Но всё же парень вновь начал брыкаться, дёргать руками, ногами, брякать цепями. — Как же ты уже надоел! — взревел Хищная моль и, замахнувшись, ударил белокурого подростка в висок. Послышался сдавленный вскрик, и сразу же после мягкое и податливое тело облокотилось об стену, частично держась лишь за счёт оков, сдерживавших его. Голова Кота упала на грудь, а с виска стекала маленькая струйка крови, проложив свой путь по овалу лица, стекая с подбородка. Собираясь на нём клюквенными ягодами, она падала на костюм. — Перестаньте! — из последних сил выкрикнула я, вновь роняя голову на пол. Повисла давящая тишина. — Что? — медленно и тихо, но чётко, по буквам, сказал Радагрир, не оборачиваясь ко мне. Я лишь промолчала. Думаю, это было протестующее молчание. — Никто, — низко прорычал мужчина, находясь недалеко от меня. Мне показалось, что было какое-то движение воздуха, словно что-то резко начало расти. Маринетт раскрыла свои не просыхающие от слёз лазурные глаза… Было видно не очень хорошо, но… Это точно ей не кажется: фигура Радагрира начала увеличиваться в размерах! — Не смеет, — громкость увеличивалась, но голос оставался всё таким же низким. Лицо мужчины с пепельно-белыми волосами стало вытягиваться, принимая более вытянутую форму, похожую на… Рыло?! Тело Радагрира стремительно увеличивалось, покрывалось щетиной темно-бурого цвета, одежда начала пропадать… — Мне, — Мари сильно завизжала, когда вместо элегантного высокого мужчины стоял трёхметровый бес в своём истинном облачении: большое вытянутое кабанье рыло с выступающими жёлтыми клыками, длинной в десяток сантиметров; огромные оленьи рога, ветвящиеся словно ветки древнего дуба; два ядовито-зелёных глаза, зло сверкавших в темноте — в них бушевала буря ярости с самой маленькой долькой безумия (немаленькой); всё тело было покрыто жёсткой тёмно-бурой щетиной, но на трёхметровом хвосте она была чёрной; вместо ног — копыта. Хвост метался по полу из стороны в сторону, подметая его. Создавалась некая музыка: мерные стуки хвоста о пол и непрекращающиеся визги Маринетт. — Указывать! — в ярости развернувшись, парой шагов Радагрир был около Нуара и впавшего в ступор Хищной моли. Не обращая на второго никакого внимания, Радаг ткнул в Кота когтем, несильно поранив. Веки подростка задергались, и он со стонами поднял голову. От увиденного он поистине испугался, и новый крик ужаса прорезал эти стены.       Я не понимала, с чего это вдруг все стали так кричать, поэтому с немалыми усилиями я оторвала голову от пыльного холодного пола и посмотрела в то место, откуда донёсся последний звуковой раздражитель. Сначала я подумала, что у меня глюки, но через пару секунд поняв, что всё, что здесь происходит — точно правда, я закричала: — Какого чёрта?! — Радаг оторвался от Нуара и, повернувшись в мою сторону, сказал: — Не чёрта, а беса, Дорогуша! — я тоже закричала, как и мои предшественники. Но бес вновь повернулся к Коту. — Значит так, я сначала убью её, — Радагрир показал себе за спину на Мари, которая была напугана так, что была на грани потери сознания, — а потом её, — он показал на меня. Я испугалась ещё сильнее, — и если даже это на тебя не подействует, то уж извини, — оскалился бес. Кажется, это была улыбка или вроде того, — тебе придётся лишиться твоей драгоценной ручки. Ну или пальчика, если я буду добрым, — Радагрир громко захохотал. Его смех пробирал до костей, вызывал мурашки по коже. Возможно, будь ситуация ещё более страшной и ужасной, чьи-нибудь волосы могли бы поседеть. Бес направился в сторону Маринетт. — Нет! Прошу, не надо! — стала умолять Мари, но Радаг был непреклонен. — Стой, — тихо сказал Кот Нуар. Заинтересованный его инициативой, нечистый обернулся, — я-я… Я согласен, только не трогай их, — Нуар поднял изумрудные глаза на победно ухмыляющегося Радагрира. В них плескалось отчаяние вперемешку со страхом. Глаза блестели от невольно наворачивающихся слёз, губы были сжаты в тонкую белёсую нить. — Освободи руку, я сниму кольцо… — Нуар, нет! — выкрикнула Маринетт. А я ничего сказать не могла. С одной стороны — он хочет отдать камень чудес и кто знает, что может за этим последовать, а с другой стороны — если он откажется, то Маринетт убьют, а потом, по видимому, убьют меня, этот расклад тоже был не хорош, и это если учесть, что даже после этого кольцо всё равно снимут. Вместе с рукой… Меня даже передёрнуло, настолько отвратительны были мысли об этом. — Я сейчас подумал… — Радагрир стал медленно подходить к загнанному в угол парню, — я не собираюсь освобождать тебе хотя бы одну из рук, ведь ты можешь разрушить цепи, — Нуар обомлел… Откуда он это знает? — Думаешь, откуда я это знаю, да? — хищно улыбнулся Радаг, находясь в метре от белокурого юноши, — думаешь, я настолько глупый, что завязал с вами «войну» даже не узнав, на что вы способны? — бес снова засмеялся, а вот уверенность Кота таяла прямо на глазах, он даже накладные уши умудрился прижать к голове. — Так что?       Радагрир уставился на побледневшего Адриана-Кота, ожидая рокового ответа. Нуар понимал, что при любом раскладе он лишится руки, только в одном случае при этом убьют меня и Мари, а при другом — нет. Возможно… Он не знал. И кто знает, что тогда станется с Парижем? Как же сложно… Сложно решится, но… — Я согласен, — твёрдо громко и чётко произнёс Кот Нуар. Он был героем. Он был защитником. И если не удаётся спасти город, находящийся по его опекой, то он должен попытаться спасти хотя бы две невинные души. Такие простые два слова, но сколько же силы пришлось приложить, чтобы заставить присохший к нёбу язык произнести их.       В доказательство к своим словам, юноша потряс рукой с кольцом и вытянул её. Если бы он сказал, что ему нестрашно, то он бы дико соврал. Ему было страшно, ведь даже супер-герой подвержен обычным человеческим чувствам, включая ненависть, зависть, страх, любовь… — Не надо! — навзрыд прокричала Маринетт, вновь пытаясь вырваться. — Ты с ума сошёл?! Златовласка, одумайся! — вторила я Мари.       А Кот Нуар ничего не ответил, он просто закрыл свои изумрудные глаза и сильнее поджал губы: он всё решил. И это решение, оно, оно… Оно было единственно… Правильным? Ладонь парня непроизвольно сжалась в кулак, и он этого не заметил. Бес начал надвигаться на юношу: — Верное решение, Одуванчик, — холодное дыхание коснулось лица Нуара, несколько приводя того в чувства. И юноша разжал ладонь. Его рука мелко дрожала       Мы с Маринет что-то кричали, пытаясь вразумить парня, хотя даже не представляли, что мы все будем делать, если он откажется от этой идеи. Неожиданно у Радагрира в руках что-то сверкнуло — железо… Лезвие кинжала начало медленно приближаться к запястью Кота Нуара. — Всё кончено, — прошептала я и отвернулась, не желая видеть этого. Плачь Мари тоже затих, видимо, она тоже закрыла глаза.       Кот Нуар напрягся, как никогда. Он закрыл глаза, но, чёрт возьми, он слышит, как лезвие приближается к руке. Вот что-то начало давить на латекс. И это давление заставляло сердце сжиматься в крошечный комочек. Кожи коснулось что-то прохладное, а на костюме пролегла прорезь. Нуар равно и громко втянул воздух. Нервы были натянуты до предела. И чем сильнее врезался в кожу металл, тем хуже становилось. Парень закусил губу, чтобы рано не закричать. Будет терпеть до последнего. Казалось, в горле залёг ком       Позорный крик боли хотел вырваться из горла, когда лезвие прорезало кожу и на ней появились первые капли крови, но Кот сумел его сдержать. И как же был рад, но одновременно с тем и обескуражен Нуар, когда лезвие не прошло глубже, а отлетело подальше вместе с его хозяином. — Соскучились по мне, детки? — Дез?! — изумлённо воскликнули мы с Котом. — Дез!!! — теперь это был возглас радости, от счастья я даже зарыдала.       Дезмонд появился из ниоткуда, и что самое удивительное, он был в огне. Голубом огне, как он любит.       Он махнул рукой в мою сторону и сила, приковывающая мои руки к полу, исчезла. — Осколок! — прокричал демон, а я стала озираться по сторонам. Дезмонд подлетел к Коту Нуару, став вычерчивать какие-то руны.       «Блин! Куда он улетел?» — я нигде не могла найти осколок, и то, что единственным источником света сейчас был Дез, тоже вносило свою лепту.       Радагрир начал понемногу подниматься. Обернувшись и увидев это, златовласый демон начал быстрее делать то, что он… делал, собственно.       Что же делал Хищная моль, спросите вы? Ну же, давайте, спросите меня!       «А что же делал Хищная моль?» — отличный вопрос, дамы и господа! А он не принимал ни в чём какого-либо участия: просто стоял в сторонке и остекленевшими глазами смотрел на начинающуюся битву титанов.       Дез молниеносно размахивал руками, и на кандалах начало появляться голубое сияние. А верховный бес уже встал и нетвёрдой походочкой направлялся к демону. — Ой, не, — запричитал Дезмонд, ещё быстрее начиная махать руками, — нет-нет-нет. Быстрее, быстрее! — на его лбу выступила лёгкая испарина. Радаг был уже практически возле своего злейшего врага, как оковы Кота Нуара охватили язычки синего пламени, разрушая их. Радагрир замахнулся рукой и со всей силой ударил туда, где находился демон. А тот лишь последний раз сильно взмахнул руками и отпрыгнул в сторону.       Испуганного Нуара охватило голубое пламя, от страха, что он сгорит заживо, Кот закричал. Но спустя несколько мгновений огонь рассеялся вместе с магическими кандалами, и белокурый подросток был свободен. — Ну всё, ты доигрался, Золотце! — ужасающе взревел Радагрир, начиная что-то материлизовать. — Беги к подружке! — крикнул демон, обращаясь к свободному теперича Коту и одновременно принимая боевую стойку. Кивнув, тот бросился к Маринетт.       Юркой мышкой (или всё-таки кошкой?) Нуар проскочил между двумя адскими созданиями, направляясь в другой конец комнаты. К Мари. Его доброй и стеснительной однокласснице, красневшей при любом с ним контакте. К его смелой и пылкой ЛедиБаг. К его… Любви…       Я всё ещё ползала по полу в поисках осколка, собрав на себе всю грязь, которая только тут была. Мимо меня промчался Нуар. Эх, хорошо ему, у него ночное зрение есть! Оу…       Внезапно, из-за спины донесся какой-то грохот. А ещё свет. Будто бы там что-то взорвалось… Обернувшись, я увидела, что Радагрир что-то пытается сделать в руках, возможно, фаербол, или типо того, с явными намерениями запустить этим в Дезмонда. Позади демона в стене была… Дыра?! «Ох, блин, ой, нет, нет-нет-нет, — кричала я у себя в голове, принимаясь усерднее ползать по полу в поисках основной части нашего плана, — остается только надеется, что после их… Нашей битвы тут хоть что-нибудь останется.»       Дез тоже был не из робких. Сложив руки в печати, он произнёс заклинание, после чего выдул струю пламени, прямо в сторону Радага. А бесы не любят жару. А точнее не переносят. Поэтому Радагриру пришлось выставить щит, попутно охлаждая пространство вокруг себя. Когда запал демона кончился, настала очередь беса, и он отправил в Дезмонда энергетическую тёмную сферу.       Не обращая внимания на грохот сзади, Нуар распутывал Маринетт. И… У него это не получалось — сколько бы Кот ни старался, ремни не сдвигались не на миллиметр. — Может, попробовать котаклизмом? — задумчиво произнёс юноша, прекратив бесполезные попытки. — Даже не вздумай, — сказала ему Маринетт. Он опустил голову, смотря прямо в её заплаканое личико… Даже с красными кругами под глазами она была прекрасна. Почему он раньше этого не замечал? — Ес-сли ты ис-спользуешь катаклизм, то твоя транс-сформация тут же с-спадёт, — иногда всхлипывая, произнесла девушка. И она была права. — Тогда… Что же мне делать? — Мне помоги! — пропыхтела я с пола. Ребята одновременно посмотрели на меня. — Найди своим кошачьим зрением осколок, а то я нич… — я замолчала, закрыв голову руками, когда сзади раздался особенно мощный взрыв. «Это… Это сирены?!» — Внимание, вы окружены! Медленно выходите с поднятыми руками! — послышался несколько механический голос из мегафона. Нечистым было всё равно, единственной их задачей было не пропустить удар или не выпасть из дыры в стене. — Быстрее! — закричала я и Нуар отошёл от Маринетт, принявшись ползать по полу. — Главное не трогай это, — предупредила его я, собирая остатки грязи с пола. — Внимание, вы окружены… — вновь завели свою трель полицейские. Готова поспорить, среди них был отец Сабрины. — Думаешь, я настолько слабенький, что проиграю тебе, Радагриричек? — оскалился Дезмонд. — Не смей называть меня так! — разбушевался Радагрир и послышались новые взрывы.       Полицейские вновь начали говорить про то, чтобы мы сдавались, выходили с поднятыми руками, но только теперь ко всему этому букету прибавились предупреждения о том, что они будут стрелять. Видимо, из-за взрывов. — Это не оно? — подал голос Кот, стараясь перекрикивать вой сирен и грохот взрывов, которые, кстати, разносились всё чаще и чаще. Я проследила за когтистой рукой Нуара, став вглядываться в темноту и ползти в неизвестность. Сейчас света стало несколько больше, да и вспышки от взрывов… Новая вспышка света выхватила из темноты то, что я так долго искала. Маленькая острая фигурка, вокруг которой распространялась тёмная аура. — Какой же ты умница! — я выхватила осколок и на радостях подбежала к Коту, поцеловав того в многострадальную щёку.       Осталось самое сложно. Я должна попасть в Радагрира и не промахнуться, иначе… Я даже не могу представить, чем в противном случае это может закончится. — Сможешь добросить меня до того кабаньего рыла? — спросила я, повернувшись к Нуару, чем сильно его озадачила. — Бросить?.. — Да! Решай быстрее, тут, если ты не заметил, практически третья мировая разворачивается! — я с надеждой смотрела в измученное лицо, обрамлённое пшеничного цвета волосами. В изумрудного цвета глаза, добавляющие красок в угольно-чёрную маску. Он колебался. И я его понимаю, мне самой было до жути страшно, ведь лететь прямо в это… Но парень всё же кивнул. И я кивнула в ответ.       Сосредоточенно нахмурившись, Кот Нуар подошёл ко мне и поднял, словно пушинку. — Прямо в Радагрира… — прошептала я. — Ты готова? — спросил меня парень. — Да. — Такое короткое слово, ставшее сигналом для действий. В следующее мгновение я почувствовала, как прохладный воздух обхватывает моё тело, в котором слабость уступила место силе. Полагаю, начал вырабатываться адреналин. Дерущиеся становились всё ближе, и все звуки для меня пропали, всё происходившее вокруг стало лишь сказкой, сном! Моё зрение было сфокусировано на широкой и огромной спине, покрытой жёсткой щетиной. Я вытянула руки, готовясь нанести решающий удар. «Есть только два страха: промахнуться, и что эта туша упадёт на меня…» Таковыми были мои последние мысли перед тем, как я оказалась около огромной трёхметровой глыбы. Осколком я прочертила чёткую линию от правого плеча до поясницы под изумлённые взгляды и гневный рык: — Не-е-ет! — взревел высший бес, а я пролетела его и ударилась об стену, после чего чёрная пелена небытия застлала мои глаза.       Чёрная линия начала обзаводиться мелкими отростками, и нити тьмы стали покрывать тело Радагрира. Бой прекратился, лишь вновь и вновь слышались крики полицейских. Все присутствующие в немом ужасе, а быть может и удивлении уставились на беса. — Нет! Нет!!! — рычал Радаг, подняв свои руки и смотря на то, как их опутывают нити тьмы. И чем больше их становилось, тем ближе был его конец.       Он продолжал кричать «Нет» и «Не может такого быть», но его тело стремительно покрывалось тёмными метками, из-под которых лился загробный свет. Бес упал на колени, а его тело уже не просто покрылось нитями или трещинами, а стало очень тёмного фиолетового цвета, практически чёрного. — Дезмо-о-о-онд! — взревел Радагрир, и в эту же секунду свет из трещин стал ярко белым, и бес рассыпался на миллион частиц, а его последний крик отражался от разрушенных каменных стен, утопая в густоте ночного неба… — Это было жутковато… — тихо сказал Дез, смотря на то, как золотая пыль уносится порывом ветра. Хищная моль, кажется, очнулся, поэтому теперь пытался незаметно скрыться с места происшествия.       А тут и я начала медленно приходить в себя. И когда я увидела, что злодей пытается удрать, я не могла так этого оставить: — Вяжите его!!! — прокричала я, как смогла, и Дез одним щелчком смог приковать Хищную моль к месту. Кое-как поднявшись, я направилась к мужчине в фиолетовом костюме. — Ты видел, что эта штука сделала с ним, а теперь представь, что это может сделать с тобой? — угрожающе сказала я и, приставив осколок около его шеи, спросила. — Где чёртовы серьги?! — Стой! — прокричал Кот Нуар, несясь в мою сторону в страхе, что я всё-таки применю оружие массового уничтожения на Хищной моли. Очень интересная догадка посетила мой разум: — А ты ведь обо всём знаешь, ведь так? — спросила я паренька, намекая на фанатские теории о том, что главная угроза Парижа — его отец. Потупившись, Кот Нуар кивнул. — Вот оно что… Тогда не бойся, — я снова вернулась к мужчине, в чьих голубых глазах плескался страх, — а вот ты бойся. Где серьги?! — В трости! — выкрикнул тот, а я, довольно ухмыльнувшись, отступила.       Нужную трость я нашла быстро — она была зажата в его руке. Бегство — бегством, а вот главную цель своего злодейства он оставить не мог. — Дез, освободи ему руки и пускай открывает, — сказала я демону.       Плотно сжав губы, свободными от заключения руками Хищная моль провёл с тростью какие-то манипуляции, и круглый набалдашник разделился на две части: верхняя половина отворилась, открывая вид на два маленьких красноватых гвоздика. — Отлично… — я взяла их в руки, повернувшись к Коту, сказала. — Пошли поможем Маринетт выбраться, и пусть она уберёт все разрушения. Время чудесной ЛедиБаг! — и я понеслась в сторону Мари. Так как главный источник заклятья исчез, то и магия, не дававшая расстегнуть ремни, тоже исчезла.       Освободив Маринетт из кожаного плена и вручив ей серьги, мы немного подождали, пока Дез излечит её раненые руки. А после… — Тикки, трансформируй меня! — розовое сияние окутало девушку, и теперь вместо несколько потрёпанной Маринетт стояла ЛедиБаг, так некстати пропавшая с радаров супергероев этого города. — Счастливый шанс! — в прыжке воскликнула девушка, а её йо-йо взмылось вверх, раскручиваясь. И вот в руки ЛедиБаг падает… — Книга? Зачем? — А ты посмотри на название, — сказала я. Ведь в титрах уже высветилось название: «Воссоединение семьи». Двое подростков внимательно уставились в ряд ровных букв, и их лица непонимающе вытянулись. — Адриан, — сказала я, взяв юношу за руку. При этих словах Хищная моль вздрогнул. Я потянула парня к мужчине, который всё ещё был обездвижен. — Я думаю, что вам нужно поговорить, — сказала я и отпустила руку Кота Нуара. Привстав на носочки, я сняла с Хищной моли его камень чудес. Мужчину окутало тёмное облако из фиолетовых мотыльков, и на его месте уже стоял обескураженный Габриэль Агрест. Рядом парил маленький светло-сиреневый квами по имени Нурру.       Кот Нуар замер в нерешительности, но в итоге всё же сказал: — Отец… — Габриэль не очень понял, но когда Нуар всё же отменил трансформацию, и из зелёного света вышел Адриан Агрест, всё встало на свои места. В некотором роде…       ЛедиБаг с огромнейшим удивлением смотрела на сцену воссоединения семьи. — Снимай блок, — эта фраза предназначалась для Дезмонда. — Чудесная ЛедиБаг! — неуверенно раздалось в темноте, и туча божьих коровок окутала помещение, возвращая его в первоначальный вид. Отец и сын стояли, неуверенно смотря друг на друга. Я подошла к Леди: — Оставим их, тебя ждут родители, — и, не дождавшись её ответа, Дезмонд подошёл сзади нас и перенёс в другое место.       Балкон пекарни Дюпен-Ченг. От радости в голубых глазах показались слёзы. Трансформацию отменили, и Маринетт стала радостно спускаться в комнату. — Удачи, Маринетт! — попрощалась я. — И тебе тоже, — тепло улыбнулась мне девушка, после чего скрылась в комнате. — Ну и натворили мы здесь делов… — протянула я, оборачиваясь к Дезмонду, стоящему сзади. — Да, пожалуй. Ну, по крайней мере почти все живы! — сообщил мне он. Я невольно поёжилась. И совсем не из-за холодного вечернего воздуха, а из-за ужасных воспоминаний о том, как я начертила Радагриру его путь к смерти. Но к счастью или к беде, я не видела самой кончины. — А теперь восстанавливать чашу! — радостно сказал демон и хотел уже было перенести меня куда-то, но я отошла. — Не понял… — Скажи, откуда столько силы? — спросила я то, что не давало мне покоя с того момента, как он появился. — Ах, это. Ну, знаешь ли, я говорил, что очень умный? — я не ответила, а лишь закатила глаза. — Так вот. Мало кто знает, но с помощью той побрякушки, из-за которой ты меня чуть не убила, можно получить огромную силу. В таких кулонах содержаться огромные резервы энергии, и при правильных действиях их можно извлечь, — белозубо улыбнулся мне Дез. — Да ты крут, — ухмыльнулась я, подходя к нему. — Ладно, куда там надо?       Рука коснулась моего предплечья, и меня снова окутала круговерть. А потом вспышки яркого золотого света замельтешили перед глазами, вызывая тошноту и несколько ослепляя.       Мне понадобилось время, чтобы зрение вновь вернулось ко мне. Мы стояли посреди какого-то зала. Посередине располагался некий стенд, формы параллелограмма. А на нём стояла… — Чаша? Это она? — Дезмонд кивнул. Я опустила глаза и посмотрела на источающий тьму осколок, что был зажат в моей ладони.       На ватных ногах я начала подходить к Демоническому Сосуду Чёрной Крови. И споткнулась… — Ай! — я поранила осколком руку! Я посмотрела на место пореза: неглубокая царапинка, но щиплется! Дезмонд взволнованно подбежал и помог мне подняться, после чего вновь отошёл.       «Так, ладно, царапина небольшая, ничего страшного. К тому же Дез её залечит». Я встала около пьедестала и осмотрела чашу, дабы понять, куда и какой стороной вставлять осколок.       Когда нужное место было найдено, я глубоко вдохнула.       Уверенным движением я двигала последнюю часть сосуда. Сейчас я это… Подчиню? И отправлюсь домой. Я восстановлю чашку, и Дезмонд может расслабится. Я соберу все осколки вместе, и все разы, когда этого чёртова любителя цилиндров видели ангелы будут аннулированы.       Осталось буквально пара миллиметров, как тут я слышу расстроенный голос Деза позади себя: — Забыл кое-что уточнить: как только ты дотронешься больше, чем до одного осколка, то ты исчезнешь… — быстро протараторил он, но мою руку было уже не остановить — информация доходит медленнее, чем движется рука. — Что ты сказал?! — выкрикнула я, но осколок уже соприкасался с остальными, а после и вовсе вошёл до конца. Меня окутало какое-то чёрно-бордовое сияние. И меня начало жечь. Я ничего не видела, тёмного бордового цвета пелена заволокла глаза, но мне было очень больно, и я закричала.       Откуда-то издалека я услышала искреннее… — Прости…

***

      Как только вся чаша была собрана, то девушку окутало сияние, подхватившее её. Демонический Сосуд Чёрной Крови хотел использовать душу девушки для того, чтобы восстановится, но ждал одной единственной фразы… — Прости… — тихо произнёс Дезмонд. Уже множество существ были забраны чашей, и ему было на них наплевать, но эта девчонка… Она ведь спасла его, да? Он даже к ней как-то привязался… Несвойственные для демонов чувства бушевали в сущности Деза, но он, крепко сжав кулаки, произнёс заветную фразу. — Repleti Mortem, Continens In Staterа, — и пошёл процесс регенерации.       Настины крики разносились по залу, но потом они затихли… Чаша поднялась над пьедесталом, и стала кружиться вокруг собственной оси.       В тёмно-бордовой туче можно было разглядеть застывшую фигуру девушки.       И тут Дезмонд почувствовал что-то не то. Чаша притягивает его! — Что происходит?! — демон был напуган. Но сколько бы он не старался сопротивляться, сила сосуда было сильнее его. Его поднесло к собранной чаше, после чего из его левой руки начало вытекать что-то чёрное, тёплое и вязкое… Руку пронзила немыслимая боль, как в тот день, когда демон опрокинул чашу. Дезмонд закусил губу, чтобы не так сильно кричать.       С его рук сорвало перчатки, а с головы упал цилиндр. И когда из руки перестало вытекать это нечто, то оно начало вытекать из левого глаза. «Это то, о чём я думаю?» — пересиливая боль, мыслил демон. После чёрная жижа начала вытекать из пёстрых прядей волос…       И Деза откинуло на пару метров назад. Боль сменилась наслаждением, лёгкостью… Он осмотрел свои руки: они были целы и чисты! И… «Глаз… Он видит!» Дезмонд был счастлив! И, если следовать логике, то его волосы тоже стали чистыми…       Чёрная кровь, которая была вытянута из демона, собралась с пола в шар. Воспарив вверх, сфера нависла над собранной чашей, после чего, приняв нужную форму, плавно опустилась в сосуд.       Долг был исполнен. Дезмонд был свободен. Но тут он вспомнил о…       До сих пор дрожавшее бордовое облако рассеялось, и из него на пол упало бессознательное тело. Демон мгновенно подбежал к нему. Он не понимал, как такое возможно, ведь обычно от Избранных судьбой ничего не оставалось… — Она жива! — воскликнул мужчина и приподнял тело девушки. Он отдал ей часть своей энергии, тем самым надеясь исцелить её и привести в сознание. Если судьба так милостива, то он не должен упускать шанса. — Ну же, давай, давай… — Дезмонд смотрел в бледное лицо девушки.       И её веки задергались. Приоткрыв их и немного сфокусировав взгляд на довольной и полной облегчения морде демона, она произнесла: — Ну ты и козёл, конечно… — тихо, но это период восстановления.       Дез лишь улыбнулся и помог Насте сесть. Через пару минут она была в порядке и злобно пилила демона взглядом. — Ладно, два вопроса: Почему не сказал раньше и почему я тогда жива осталась? — угрожающий тон. На второй вопрос демон ответа не знал, но решил подумать об этом в те пару секунд, пока будет отвечать на первый: — Ну почему… Ты бы не согласилась, я ведь прав? — Настя яростно кивнула, — вот видишь… — А почему я вообще должна была умереть? — Ну… Чтобы чаша могла соединить детали, ей нужна подпитка, в качестве которой выступают души… Погоди-ка, — внезапная догадка. — А что если когда ты убила Радагрира, то осколок впитал его сущность, использовав его вместо тебя? — просиял демон. — Чего лыбишься-то? — проворчала девушка. — Ты меня чуть не убил. А что у тебя с волосами?! — округлила она глаза. — Не понял? — Они нормальные! Не пёстрые! Все золотые! — радостно ответила Настя. — Видимо, когда чаша забрала из меня то, что на меня вылилось, то я пришёл в норму, — мягко улыбнулся Дез. — А ещё я тебя подлатал, но шрам от осколка останется, вот, смотри, — Дезмонд указал на пространство между большим и указательным пальцами руки. Девушка внимательно изучила это место.  — Что?.. — выдохнул он от неожиданности. Крепкие объятья обвились вокруг него. — Я тебя конечно ненавижу, засранец, — пробубнила ему в плечо Настя, — но это было весело… А теперь домой, — оторвавшись, сказала она. — Конечно! — воодушевлённо сказал он, поднимаясь. Протянув девушке руку, он сказал: — Ну что, мадемуазель, вы готовы? — азартно ухмыльнувшись, Настя схватилась за его руку и поднялась: — Теперь я готова на всё! — вспышка…

***

      Я распахнула глаза. Потолок? «Да ладно…» Я приняла сидячее положение, но для этого понадобилось выпутаться из одеяла, ведь я была завернута в него, как в кокон. Я принялась яростно дёргать руками и ногами, и когда у меня получилось выбраться, огляделась. Я была в своей комнате. В чёрной папиной футболке и серых домашних штанах. Соль была на месте, на шкафу, в целости и сохранности, до последней песчинки. И я тоже была в целости и сохранности…       Так это что… Был… Сон? Я со стоном откинулась на подушку, раскинув руки в стороны. — Да как же так! Ведь всё было так реально… И Дезмонд, и Радагрир… Плоды моего воображения? — я повернула голову вбок. — А почему шторы задёрнуты?       Я вновь села на кровати и, подползя к краю, вытянула левую руку, чтобы открыть шторы.       И тут мой взгляд упал на то, что сообщало один очень интересный фактик: — Да это же, это же… — я прижала руку поближе, осматривая пространство между большим и указательным пальцами. И прямо посередине был маленький незаметный шрамик. «У меня его не было… Раньше». — Да неужели? — я радостно засмеялась.       Урчание заставило меня оторваться от рассматривания шрама. — Нужно сходить поесть… — я принялась спускаться с кровати. И прежде чем уйти, я решила впустить в комнату дневной солнечный свет.       Я отодвинула янтарного цвета шторы и взглянула на улицу. Всё также был сентябрь.       Всё также смеркалось…