Silencio

      Ярко-зеленый стебель пробился через толстый слой черного асфальта и теперь мозолил глаза сторожа, охранявшего наш пансион вот уже сорок лет. Его лицо, покрытое многочисленными морщинами, совсем исказилось, когда на горизонте показалась чёрная «Subaru» директора нашего пансиона.       Старик поспешил открыть ворота, но старость и больная спина не позволили ему сделать это до того, как машина подъехала. Оглушительный клаксон испугал ворон, сидевших на ржавых решётках, и они, словно от выстрела, разлетелись в разные стороны с противным карканьем.       Окно машины опустилось и изнутри запахло сигаретным дымом вперемешку с запахом лилии. На водительском сидении сидела женщина в солнечных очках, скрывавших её глаза и большую часть лица. Единственное, что можно было увидеть — это ярко-красные губы, похожие на две сочные ягоды клубники, и идеально ровный носик, отлично вписывающийся в симметрию лица женщины.       Всю загадочность и красоту её образа дополняли чёрные, как смоль волосы, идеально уложенные в аккуратную и элегантную причёску. Ей было лет тридцать или меньше, но её красоте позавидовала бы любая знаменитая актриса или модель, вот только красота её тела никогда не затмила бы ничтожности её души.       — Савелио, долго ты собираешься возиться, грязный старик? Надо было уже давно тебя вышвырнуть отсюда! — раздался недовольный голос брюнетки.       — Одну минуту, мисс Бёркли, я уже открываю, — охрипшим голосом произнёс старик, нажимая на старую кнопку в кабине сторожа.       Женщина недовольно скривила нижнюю губу, ожидая, пока ворота откроются.       Стоило ей заехать на территорию пансиона, как к машине выбежала служанка — миссис Абигейл, с весьма взволнованным лицом.         — Мисс Бёркли! — запыхавшись, произнесла женщина, явно боясь быть бестактной.         — Что ещё случилось, Абигейл? Надеюсь, это достаточно срочно, раз ты смеешь тревожить меня, когда я так устала от этой чёртовой дороги, — злобно посмотрела на женщину брюнетка.         — Да… Мисс, звонили из департамента… — дрожащим голос произнесла служанка, — Они хотят, чтобы все девочки со старшей группы переехали в город и учились при дворе «Лютерберга». Мол, тамашние «условия лучше для юных девушек, чем старый пансион.» — Абигейл цитировала строчку из разговора с директором департамента.         — Какого чёрта себе позволяет этот старик? — вспыхнула мисс Бёркли, — Мало того, что он приказал сменить всю мебель и окна в прошлом месяце, так теперь и детей решил переманить на сторону конкуренции? Я не собираюсь идти на поводу у какого-то престарелого маразматика! Девушки никуда не поедут! — крикнула женщина, направившись в старое здание, которое именовалось пансионом для девушек имени «Майкла Бёркли».       Майкл Бёркли, в отличае от своей дочери Джулии Бёркли, был замечательным человеком, который посвятил всю свою жизнь постройке пансиона для девушек из бедных семей и сироток, не имеющих возможности на нормальное будущее. Ему пришлось преодолеть немало схваток с правительством и департаментом, прежде чем ему дали разрешение на реставрацию старого здания. И хоть местоположение пансиона было не самым удачным, и добраться до него можно было только по опасной трассе проходящей через лес, мужчина не собирался опускать руки и осуществил мечту всей своей жизни.       В пансионе учатся девушки всех возрастов, начиная с шести и заканчивая девятнадцатью годами. После того, как барышни покидают пансион, они имеют возможность поступить в любое учебное заведение с правом на жительство и бесплатное обучение. Такую привилегию даёт пансион «Майкла Бёркли», который спонсировали на протяжении многих годов страны Америки и Европы.       При покойном Бёркли, заведение даже считалось одним из престижнейших, что привлекало немало богатых аристократов, желавших прибрать к рукам столь лакомый кусочек, но даже с этим Майкл справлялся, яростно отбивая все нападки, как правительства, так и народа.       Но здоровье Майкла быстро подкосилось после того, как его молодая жена сбежала вместе со своим любовником, оставив на руках пятидесятилетнего мужчины годовалую дочь. Уход за малышкой стоил больших трудов больному старику, которого немало потрепала жизнь и накопившиеся проблемы, поэтому оставив Джулию на служанок, Майкл посвятил оставшуюся жизнь устройству будущего дочери. Он постарался оградить пансион от любых видов нападок и атак со стороны правительства, и обеспечить неприкосновенность своей единственной наследнице на долгие годы.       Вскоре Майкл Бёркли был найден в своём офисе мёртвым. Врачи установили причину смерти, которая оказалась сердечным приступом, но по пансиону долго ходили слухи о том, что хозяина убили…       Что касается малышки Джей-Би, вскоре, она стала новой хозяйкой пансиона отца и установила в нём свои правила, которые пришлись многим не по нраву. Её никто не уважал, но боялся, потому что эта женщина была воплощением самого Дьявола, и каждый, кто осмеливался ей перечить был в лучшем случае выгнан вон… Что было в худшем случае точно никто не знал, но ходили разные слухи на эту тему, при чём не самые приятные.       С Джулией во главе, пансион быстро утратил свою престижность и популярность, став обычной заброшенной школой на окраине леса, чем-то напоминающей тюрьму.       Прогнившая мебель, рваные шторы, крысы — всего этого здесь было вдоволь. Новая хозяйка не заботилась о состоянии пансиона, тратя наследство отца и деньги спонсоров на собственные нужды. Она покупала всё и всех, а кого не могла купить — убивала самыми изощрёнными способами. Шли слухи, что у неё в подвале хранятся трупы убитых ею людей, и каждый раз, она придумывает новые пытки для бедняг, посмевших перечить ей… Но всё это лишь слухи и сплетни чересчур впечатлительных людей. Никто не смог бы доказать по-настоящему существование этого места или причастность Бёркли к хоть одному убийству.       Если уж говорить о самом пансионате и его обитателях, то населяют его совершенно разные девушки. И под словом «разные» я имею в виду, что здесь можно найти, как азиаток, так и американок или африканок. Все отбросы общества, а точнее их дети, собрались в этом месте в надежде на хоть какое-то будущее.       Одной из таких заблудших душ является девушка старшей школы, сероглазая европейка по имени Кейт Вилброу. Кейт попала в пансион, когда ей было десять лет. Её родители трагически погибли в авиакатастрофе, оставив малышку на волю судьбы и тётки, которая решила избавиться от лишнего рта в семье, запихнув девочку в пансион. Кейт быстро разочаровалась в жизни, когда ей пришлось драться с девушками старше себя за место в комнате и кусок хлеба. Над ней часто издевались и смеялись, потому что считали странной и слишком замкнутой, поэтому друзей у неё практически не было.       Со временем Кейт научилась отстаивать свои права и не давать окружающим унижать себя, но это только больше отдалило её от сверстниц, дав им повод ненавидеть девушку. Не только характер Кейт служил провокацией для сверстниц, но и её удивительно красивая внешность: белая чистая кожа, выразительные глаза, обрамлённые длинными густыми ресницами, пухлые губы, длинные шелковистые волосы цвета меди — всё в ней было прекрасно и невинно, хоть сама девушка так никогда не считала, стараясь скрывать свою красоту джинсами и длинными футболками, как у мальчиков. В платье её можно было увидеть лишь тогда, когда этого требовали правила пансиона, а в остальное время её легко путали с мальчиком, ведь девушка вечно проводила время в странных и негодных для девушки местах. То она лазила по деревьям, рассматривая гнёзда птиц, то выискивала под кустами следы животных, то добывала мёд из пчелиного улья, и, как не странно, умудрялась это сделать без того, чтобы быть укушенной. Иногда она вырезала причудливые фигурки из дерева или камня, делала лук и стрелы из веток, сражалась на мечах с невидимыми врагами. Слуги, даже те считали её странной и не совсем здоровой на голову. Они часто смеялись над Кейт, наблюдая, как она играет со сторожевыми собаками, разговаривая с ними при этом, будто с людьми. Но помимо всего этого, был у Кейт ещё один секрет, о котором знала только её лучшая подруга Кармен…

***

      Я в очередной раз проспала начало занятий и теперь собиралась, как сумасшедшая, чтобы успеть хотя бы ко второму уроку. Хоть я и получу нагоняй от миссис Робертс, но я не могла не закончить читать ту интересную книгу, которую мне посоветовал учитель литературы вчера. Мои жертвы были не напрасны всё-таки.       Раздался стук в дверь и громкий голос Кармен, оповещающий меня, что всё очень плохо.         — Кейт, чёрт тебя раздери, опять ты проспала! — тарабанила злобная Кармен.       Я подбежала и открыла ей дверь, после чего она влетела в мою комнату, подобно урагану.         — Что ты сразу завелась? Ну проспала. Ну бывает. Ну выкручусь как-нибудь, — спокойно сказала я, пытаясь застегнуть лифчик.         — Ну не каждый же день! — всплеснула руками Кармен.         — Да ладно, я найду способ усластить Робертс, — хитро сказала я, — не поможешь мне?       Подруга прищурила глаза, подойдя ко мне и ловко застёгивая крючки на бюстгальтере.         — Готово, — пробубнила она.       Я рывком схватила её за талию и развернула лицом к себе. Почувствовав волну возбуждения, я опустилась одной рукой к её попке и начала массировать плоть, опускаясь всё ниже к заветному месту.       Щёки Кармен тут же покрылись румянцем, а зрачки увеличились. От моих прикосновений она начала тяжело дышать, хватая воздух губами.         — Что ты делаешь? — слабо проговорила она, выдыхая, — Не сейчас, Кей… Нам нужно… идти…         — Сейчас, — прошептала я в её губы, накрывая их жарким поцелуем.       Девушка больше не сопротивлялась, отвечая на мои ласки, словно покорный слуга. Я стала медленно проделывать эксперименты с её телом, наблюдая за тем, на сколько её хватит на этот раз. Я стала гладить одними лишь пальцами её тело, начиная с груди, но не снимая платья, так хорошо сидящего на ней. Я чувствовала, как трепещет всё её тело от моих прикосновений, поэтому мои пальцы опускались всё ниже и ниже. Настигнув нужного места, я стала медленно поднимать длинный подол платья, пробираясь пальчиками к пульсирующей точке. Стоило мне дотронуться до сокровенного места, как трусики Кармен намокли от одного моего прикосновения, а из груди девушки вырвался слабый стон. Но этого было мало для меня, поэтому я не торопилась снимать с неё нижнее бельё, продолжая медленно поглаживать пальцами промокшую промежность.       Моя вторая рука потянулась к тугой шнуровке на её груди и рывком развязала узел, сдерживающий корсет платья. Когда её грудь была на свободе, я расстегнула бюстгальтер и полностью оголила розовые соски, которые тот час набухли.         — Какая ты сочная, — прошептала я на ухо Кармен, и языком начала опускаться к её груди, — но мне будет удобней, если ты ляжешь.       Я резко толкнула её на кровать и залезла сверху, начав страстно покрывать поцелуями её тело.       Рисуя языком узоры на горячем теле подруги, я добралась до груди и ухватила твёрдый сосок зубами, слегка покусывая. Девушка снова вскрикнула от наслаждения и начала изгибаться подо мной желая большего.         — Как мне нравится твоя покорность, — лизнула я её в щёку и стала медленно снимать с неё платье.         — Ну не тяни же! — выкрикнула Кармен, срывая с себя одежду и предоставляя мне своё тело.       Мне хотелось растянуть момент подольше, поэтому я продолжала играть с её возбужденными сосками, то кусая, то облизывая их. Решив, что время почти пришло, я аккуратно сняла промокшие трусики девушки, но всё ещё не дотрагивалась до разгорячённой плоти. Мои руки снова поднялись к её грудям, а губы впились в шею. Девушка ещё сильнее начала изгибаться подо мной, умоляя о том, чтобы я сделала то, чего так просит её тело.       Моё колено оказалось прямо между её бёдер, касаясь горячей точки, от чего она стала часто дышать и прижиматься к нему всем телом, получая хоть немного удовлетворения.         — Какая нетерпеливая, — усмехнулась я, убрав намоченное смазкой колено в сторону и опустившись лицом к заветному месту.       Спустя мгновение, мой язык коснулся клитора девушки, от чего из её груди вырвался блаженный стон и она начала изгибаться всё сильнее и сильнее.       Я стала медленно водить языком по её клитору, а затем просунула его во влагалище на столько глубоко, на сколько это было возможно и начала шевелить им внутри неё, от чего она начала двигаться в такт моим движениям, издавая при этом сладкие стоны.       Наконец сжалившись над подругой, я прильнула к её губам поцелуем и вошла в неё двумя пальцами. От этого девушка вскрикнула настолько громко, что нас наверняка уже услышали служанки.       Я стала проникать в её плоть всё глубже и глубже, двигаясь всё быстрее, пока наконец не почувствовала, как моя рука наполнилась горячей смесью, а тело девушки обмякло в моих объятиях.