Нитки

«Ты знаешь, я ведь люблю тебя…» Эта фраза уже очень долго отражается в её глазах. Отдается в её голосе молчанием, в голове - шумом. И именно так она любит. Сердцем, душой, не в силах ничего с собой сделать. Несмотря на его холодность к ней, она бережно хранит все это в себе. Каждый раз, когда они встречаются взглядами, она чувствует, как в груди все больно сжимается. Всегда, уходя из школы, она надеется, что встретит его по дороге. Но этого никогда не случается, а она терпит. И даже уезжая в другую страну, она ничего не скажет ему. И она уезжает. Думает, что избавится от этого неприятного чувства. Но лишь ненадолго забывается, глядя на красивые пейзажи, открывающиеся во всем своём великолепии перед ней. Она провела в чужой стране десять лет! Десять лет! Но так и не забыла его.       Его образ всплывал в её снах. Образ доброго и заботливого мальчика. Что же с ним произошло? Почему он стал таким холодным к ней? Почему из его глаз исчезли те тёплые и нежные искорки, которые весело сверкали при их первой встрече. Той встрече, послужившей началом её чувств…       Маленькая девочка с пухлым, кругленьким лицом, одетая в пышное розовое платье, сидит на дорогом кожаном диване в гостиной. Она будто живая кукла со сверкающими в предвкушении будущей встречи серо-зелёными глазами. С широкой и искренной улыбкой на лице. Девочка сидит, мило склонив голову с прелестными тёмными локонами чуть-чуть набок и положив маленькие ручки на колени. Входит отец. Высокий и статный мужчина с весёлым выражением лица. Лучистыми глазами и широкой, как у дочки, улыбкой. — Хо-тян, гости уже пришли, — мягкий и заботливый голос отца. Девочка кивает. Тихо и спокойно, но всё-таки видно, как она изо всех сил старается скрыть дрожь любопытства. — Прошу вас, господа, проходите сюда, — голос доброй горничной слышится из коридора. Дверь снова отворяется, и в зал входит совсем другой, очень отличающийся от отца, мужчина. На его лбу видны глубокие морщины. Пристальные глаза смотрят резко, ядовито. И голос… Строгий, холодный. Взрослые обмениваются приветствиями и рукопожатиями, а из-за спины этого мужчины выходит мальчик, одетый в строгий парадный костюм. Его тёмно-розовые волосы аккуратно уложены. Его глаза светятся дружелюбием и добротой, но за этим следует и ещё одно, непонятное девочке выражение: пустота… Малышка снова улыбается, как-бы не замечая её. Может быть, спрашивать об этом не стоит?.. — Здравствуй, меня зовут Хороми Такимура, а тебя? Мальчик улыбается в ответ, и сразу же исчезает из его глаз то леденящее выражение. Он смотрит на девочку сверху вниз. — Сейджуро Акаши, очень приятно познакомиться. — А почему ты такой высокий? — Я люблю играть в баскетбол, — Сейджуро улыбается своей новой знакомой. «Я люблю играть в баскетбол» Почему-то именно эта фраза западает в маленькое и живое сердечко девочки. И эта улыбка… Она вспоминает их всегда…       Как же она хочет увидеть эту улыбку сейчас. Сейчас, когда за окном скучного офиса-небоскрёба льёт бесконечный дождь. Да, в Америке дождь, и как же необходима сейчас директору этого офиса тёплая улыбка, а не противный полу-остывший кофе из автомата.       — Послушайте, господин, мисс Такимура не велела никого пускать, — слышится озадаченный голос секретарши.       — Я её будущий муж, проведите меня к ней, пожалуйста, — голос до боли знакомый.       Стоп. Будущий муж, говоришь?       Скрип открывающейся двери.       — Мисс Такимура, там какой-то господин прибыл, называет себя Акаши Сейджуро, его…       — Сейджу… — только и успевает проговорить глава крупнейшего во всей Америке офиса, как её заключают в крепкие, тёплые и такие надёжные объятья.       «Сейджуро, ты знаешь, я ведь люблю тебя…»       «Знаю, Хороми, поэтому мы никогда больше не расстанемся…»       Тепло от его слов, рук, голоса разливается по телу приятными ручейками. Она зарывается в его мокрую от дождя одежду и ощущает такое долгожданное чувство безопасности. Такой родной запах… Такой родной голос…       Для счастья двух людей порой нужно всего лишь одно слово. Одно слово, наполненое искренностью, любовью и взаимностью. Для всех оно разное. Их тысячи, а может — миллионы, но для Хороми и Сейджуро им стало самое простое…       «Знаю»