Нитки

— Ха-ха-ха, папа, отсюда всё видно! Смотри, Дайчи, я вижу мамину работу! — маленькая девочка сидела на плечах своего отца и, смеясь, маленькой ручонкой указывала брату вперёд.  — Тише, Нацуми, мы же хотим сделать маме сюрприз… Тогда нужно быть тише.  — Да, мы идём к маме на работу, чтобы поздравить её с днём рождения, — Нацуми звонко распевала слова на собственную мелодию, оповещая всех прохожих о том, куда они идут и весело оглядываясь. Кисе улыбнулся: как же дочь похожа на него самого в юности. Такая же непоседа. А вот её старший брат больше походил на мать не столько внешностью, сколько характером. Спокойный, именно он мог уравновесить количество восторженных эмоций в семье с тишиной и уютом. С его приходом с баскетбольной тренировки, в доме воцарялась умиротворённая атмосфера отдыха от трудного рабочего дня. Все вместе они уютно устраивались на небольшом мягком диванчике в гостиной и читали вслух книги. А потом, когда маленькая Нацуми засыпала, положив светлую головку на колени своего обожаемого отца, пили ароматный зелёный чай и слушали любимые песни по старенькому радиоприёмнику, подаренному на их свадьбу отцом жены. Кисе шёл, держа за руку шестилетнего сынишку и придерживая сидящую у него на плечах и распевающую разные поздравительные песенки пятилетнюю дочь. Погодки различались лишь цветом глаз и характерами. Более спокойный Дайчи с любопытством заглядывал своими проницательными голубыми глазами в лицо каждого человека, идущего навстречу, а весёлая Нацуми освещала всех тёплым светом двух ярких золотых лучиков. Прохожие улыбались, смотря на эту картину: счастливый отец с двумя милыми лучистыми детьми. Вся атмосфера этих троих ярких существ, как солнце, вызывала радостную улыбку, и усталость, накопленная за время долгого рабочего дня, исчезала бесследно. Казалось, будто небесное светило послало свои лучи, превратив их в людей, на землю, чтобы согреть, утешить, обрадовать, облегчить душу…  — О! Вот мама! — девчушка заёрзала на месте всем видом показывая, что хочет слезть, а Дайчи чуть потянул отца вперёд.  — Мама! Мы тут! — Нацуми, размахивая ручонками, пронеслась через толпу, чтобы первой оказаться в маминых объятьях. Завидев с высоты своего роста тёмно-синюю макушку жены, Кисе последовал примеру дочери и сына, уже успевшего догнать сестру и упасть в раскрытые руки матери, и поспешил к ним. *** Вечером, когда дети уже легли спать, а Хикари, стоя у плиты, напевала какую-то мелодию, Рёта подошёл к ней и осторожно обнял её чуть округлившийся за последнее время животик.  — Ты мой лучик, Хикари-чи… — прошептал он и положил свою голову молодой маме на плечо.  — Рёта-как-солнце, не подлизывайся, — беззлобно сказала она, тихо, чтобы никого не разбудить, и счастливо рассмеявшись. Он любит её смех. Он любит свои скоро четыре светлых лучика.