We are all ready to die

Математика определенно является одним из самых нудных предметов, однако Лидии она очень нравится. Нет, конечно, я здесь все понимаю, но что интересного в том, что ты решаешь однотипные задачи? Правильно, ничего. Да ты даже нового ничего не узнаешь. Математика — это время, когда ты можешь поразмышлять на совершенно разные темы. Ты можешь подумать о парне, который заполучил твое сердце, или о долгожданной вечеринке, которая будет проходить уже через несколько дней. Можешь оценить наряд каждого человека, присутствующего на уроке, или посочинять какие-нибудь глупые шутки и истории. Но к величайшему моему сожалению, я на математике думаю о всякой сверхъестественной чепухе, ну и о всяких странностях, окружающих меня. Начнем с Кайлы. Ее поведение сегодняшним утром меня убило наповал. Как можно так тщательно скрывать все свои настоящие эмоции? Надевать каждый день маску и стараться нравиться всем? Ей самой неприятно быть милой и улыбаться, когда хочется рвать и метать? Да, моя семья странная, но Кайла обычный человек, однако даже это не мешает ей вмешиваться во всякие мутные дела и тонуть, тонуть и еще раз тонуть во мгле. Конечно, она не столько раз рисковала своей жизнью и не видела смерть дорогих людей, но она тоже многое потеряла и пережила достаточно всего неприятного. Хм… Я помню, как когда-то давно, когда мне еще было восемь лет, а Кайле было двенадцать, она вместе с Ником учили меня кататься на велосипеде. Именно этот момент является одним из моих самых любимых ярких воспоминаний о детстве, когда все еще было хорошо. Я не понимаю, как из такой доброй, жизнерадостной, несмотря на смерть родителей, семьи, мы превратились в непонятно кого. В зверей, которые охотятся за добычей и готовы пойти по головам и рискнуть даже самым дорогим, чтобы спасти себя или обрести силу.

Черт, кто же мы такие?

Вот сейчас здесь в классе сидят совершенно разные люди. Они даже этот урок воспринимают все по-разному. У каждого есть свои интересы и увлечения, варианты проведения времени после школы. Чем бы я занималась, если бы была обычным подростком, как и все здесь? Что бы я делала? Мечтала бы попасть на концерт какой-нибудь знаменитости? Читала бы книги и смотрела сериалы, а потом обсуждала их с подругами? Или писала глупые фанфики по Гарри Поттеру? А может, мечтала бы об отношениях с каким-нибудь пареньком? Мой взгляд невольно падает на кудрявого юношу с ямочками и голубыми, как море в безветренную погоду, глазами. Да, он симпатичный, даже очень, и я могла бы с ним пофлиртовать и, возможно бы, мы стали парой. Но есть одна преграда ко всему этому бездонному счастью, я — ведьма, и ничего не могу с этим поделать, как бы этого не хотела. Еще какое-то время смотрю на парня и понимаю, что мне все равно надо с ним познакомиться, а не тайком воздыхать по прекрасному мускулистому телу. Фыркаю и перевожу взгляд на Стайлза, который, высунув язык, что-то старательно выводит в своей тетради. Он очень милый и добрый и, как мне кажется, мы с легкостью сможем подружиться, если я ему откроюсь. Нет, не в том смысле, что я расскажу ему то, кем являюсь. А просто постараюсь быть более приветливее и эмоциональнее с этим юношей. Я все никак не могу понять, как такой парень, как Стайлз, мог находиться в психбольнице? И вообще, что имела в виду Малия, когда говорила, что данная школа является ее первой, а до этого она носилась по лесу за… Лосем? Или оленем? Не помню.

Последнее время все слишком запутанно. Сейчас меня пугает неизвестность того, что будет завтра…

Чувствую на себе чей-то взгляд и поворачиваю голову вправо. Меня прожигает взгляд рыжей девчонки — одной из Леншеров. Почему Лидия так скептически к ним относится? М-да… Ну, у них странный отец. Он меня немного удивил и напугал. У меня возникло такое чувство, когда я разговаривала с ним, что он высасывает все мои эмоции и наполняет меня страхом и паникой. От таких людей лучше держаться подальше. — Мисс Васкес, вы витаете где-то в облаках, — мои размышления прервал жесткий голос учительницы. — Будьте добры, сосредоточьтесь на уроке! Сущая злюка. И одевается как-то больно стремно. Ну, кто носит такую классическую черную юбку с таким открытым верхом? Боже, она же в школе работает, следила бы за собой. А то похожа на женщину по вызову. — Если вы настолько скучно на моем уроке, то можете выйти к доске и решить пару уравнений, — сказала учительница приказным тоном, ее голос звучал настолько громко, что даже те подростки, которые спали на уроке, подняли голову с парт и открыли глаза. — Лидия Мартин и… — она оглядела класс в поиске жертвы и увидела поднятую руку Ноа. — Хорошо… Мистер Леншер, вы тоже можете ответить. Я поплелась к доске и решала пример минут пять, когда Лидия Мартин смогла справиться со своим заданием за считанные секунды и уселась обратно за свою парту. Лидия — умная девочка, но она не хвастается этим всюду. Эта девушка не так проста, как кажется, и мне нужно узнать, что в ней такого необычного. Это же я, не смогу уснуть, если не добуду нужную мне информацию. Еще раз проверив пример на наличие ошибок, я повернулась лицом к классу и увидела кучу ошарашенных, удивленных, со смесью ужаса, взглядов. Все они были направлены на доску, такое чувство, что там была нарисована пентаграмма для вызова темного духа. Стайлз перестал грызть свою ручку и, не отрываясь, смотрел на доску, точно так же, как и Малия, и Скотт. Взгляд Лидии был затуманен, такое чувство, что девушка вообще не здесь. Я приподняла бровь в немом вопросе и отвернулась к доске, чтобы проверить еще раз свой пример, вдруг я там совершила ужаснейшую ошибку, которая была не простительна такой девушке, как мне. Все было правильно, поэтому решаю посмотреть на решение Лидия, хотя не думаю, что она может совершать ошибки в таком простецком уравнении. Все было правильно, но в ответе было написано что-то совершенно не подходящее. Я прищурилась и попыталась разобрать подчерк Лидии, которым она размашисто написала слово…

«MORTEM» В переводе с латинского — «смерть».

Мои глаза расширились от ужаса и удивления, сердцебиение ускорилось, как будто это слово относилось именно ко мне, как будто это мою смерть предсказывает Лидия. Предсказывает? Какого черта она написала это в ответе?

Какого черта…

Я перевожу взгляд на рядом стоящего Ноа, он, не отрываясь, своими изумрудными глазами смотрит на меня. В его взгляде не читалось удивление, напротив, он как будто ожидал этого, как будто знал, что все это должно произойти. Он усмехнулся, его усмешка была обращена ко мне. Такое чувство, что Ноа посмеивался над моей реакцией. Я, не обращая внимание на весь окружающий мир, как будто в ускоренной съемке начала энергично стирать слово «Mortem», которое вывела на доске Лидия, и писать правильный ответ под пристальным взглядом красивых глаз Ноа, пока учительница и остальные одноклассники не заметили этого казуса. Я вернулась на свое место, точно также поступил и Леншер. Он не переставал следить за каждым моим действием. Меня до сих пор наполняла откуда-то возникшая паника, такое чувство, как будто именно меня должны сейчас убить прямо перед всем классом. Сжечь на костре, как в старину делали со всеми ведьмами. Я оглядела весь класс. На меня озадаченно, нахмурив брови, смотрел Стилински, во взгляде Эллисон читалась благодарность, но в тоже время настороженность. Лидия до сих пор где-то витала, устремив свой взгляд в пустоту. Я часто раньше видела такой взгляд у Ника, в тот момент он в уме разговаривал сам с собой. Сначала не особо уделяла этому внимание, но потом… Потом было поздно. Мой брат просто свихнулся.

Свихнулся… Он был тем человеком, которому я доверяла больше всего в своей жизни… Он был первый, кто меня предал…

Скотт сосредоточенно куда-то смотрел, его губы тихонько шевелились, как будто он что-то шептал. Я перевела взгляд на Ноа и увидела, что он о чем-то оживленно беседовал со своей темноволосой сестрой-мексиканкой. Он указал пальцем на Лидию и заразительно засмеялся, его сестра спустя пару секунд поступила точно также. Несмотря на то, что она смеялась, ее взгляд был сосредоточенный, такое чувство, что под маской веселья скрывалась душевная, со своими переживаниями, девушка. Я взглянула на рыжеволосую Леншер, та пристально посмотрела на меня, при этом прищуря свои глазки. Я отвернулась от нее, но потом повернулась обратно, она подмигнула мне и перевела взгляд на доску. Мое лицо сейчас выглядело не особо привлекательно. Глаза были огромные от шока, в них читалась нотка страха, брови были вопросительно приподняты, а нижняя губы опухла от того, что я ее покусывала. Учительница проверила наши уравнения и похвалила, конечно же, все мы справились. Заданий на дом было немного, но если ты ничего не смыслишь в математике, то тебе и этого будет достаточно. Прозвенел звонок и я сразу же, скатив сумку, побежала к своему шкафчику, сбивая на своем пути каждого. Я твердо решила, что мне нужно поговорить с Лидией, потому что не думаю, что нормальный человек стал бы просто так писать слово «смерть» на доске перед всем классом. Это мог сделать либо какой-то заядлый клоун, либо сумасшедший, ну или какое-нибудь сверхъестественное существо, хотя я не особо знакома с таким типом существ, которые бы стали делать такое. Закрыв дверь шкафчика, я вздрогнула от неожиданности. Передо мной стоял тот самый кудрявый паренек, который обнимал Эллисон перед уроками и который привлек мое внимание на литературе, опоздав на урок. И да, тот самый, у которого просто потрясающие голубые глаза и невероятное тело, хоть его и трудно разглядеть под футболкой. Я оглядела юношу еще раз оценивающим взглядом и посмотрела ему в глаза, как бы задавая вопрос: «Какого черта ты здесь делаешь?» Довольно трудно продолжать так глядеть на него, ведь мои ноги уже подкашиваются, а сердце так и готово выпрыгнуть из груди.

Черт, что происходит?

— Айзек Лейхи, — сказал парень. Его голос был настолько приятный и мелодичный, был заметен некий британский акцент. Он был выразительный и естественный, наполненный теплотой. — Эмм, меня, вообще-то, Фей зовут, — я кивнула головой и прищурила глаза в ожидании того, что будет дальше. Ну что ж, Лейхи, узнаем, крепкий ли ты орешек. — Кажется, сарказм — не твой конек, — парень ехидно усмехнулся, тем самым показывая такие полюбившиеся мне ямочки. Увидев их, я невольно улыбнулась и опустила глаза в пол, но как только поняла, что происходит, твердым непоколебимым взглядом посмотрела на Айзека. Черт, как он может быть милым, но в тоже время таким грубым? Прямо как…

Кол… Или Деймон…

— Итак, Айзек, — пробую его имя на вкус, как же приятно его произносить. — Чего же ты от меня хочешь? — Почему ты решила, что я что-то хочу? — В нынешнем мире все обычные подростки. — Я — необычный, — прервал меня Айзек своим звонким голосом, от которого так и таяло сердце. — И кто же ты? — Я самый сексуальный в мире, — сказал парень и засмеялась, откинув голову назад. Его смех был настолько заразителен, что я последовала его примеру. Успокоившись, я самым что не наесть серьезным взглядом посмотрела на парня. Он немного поежился и укоризненно взглянул на меня. А что? Я ничего не делала. — А если серьезно? — То, что ты сделала для Лидии, — он замялся, было ясно, что Айзек не знает, как выразить свои мысли в правильной форме. — В общем, ты правильно поступила… — Я и без тебя это знаю, — я отвесила ему самую дурацкую улыбку в мире и поморгала, как дура. — Это Леншер… — Что с ним не так? Ты второй человек, который начинает мне о них говорить, — я прервала его на полуслове. Нет, серьезно, чем его не устраивает Ноа? Хотя… Он очень странный, постоянно как-то непонятно смотрит на меня… — Это он сделал, — Айзек почесал затылок, а потом облокотился о дверку рядом стоящего шкафчика. Почему он говорит какими-то загадками? Я что ему, Шерлок Холмс в женском обличии? — Сделал что? — Поменял ответ Лидии, хотел ее опозорить, — парень замолчал и прикусил нижнюю губу. — Лучше не связывайся с ними, хуже себе сделаешь. Он выплюнул последнюю фразу так, как будто его насильно заставили это говорить. Что же такого в Леншерах? И правда ли это была злая шутка Ноа? Может, все совсем наоборот? И Айзек просто выгораживает Лидию, чтобы я не посчитала ее сумасшедшей? Или здесь что-то большее? Что-то сверхъестественное? — Привет, — я чувствую, как какой-то неизвестный мне человек хватает меня за локоть и начинает тащить в неизвестном направлении. — Привет, — поворачиваю голову на эту резкую персону и вижу девушку с длинными, прямыми рыжими волосами. Леншер. Она тащит меня сквозь коридор, наполненный учениками совершенно разных классов. Я примечаю, что на меня презрительно смотрит Айзек, стоящий рядом со Скоттом и Стайлзом. Вижу, как те замечают, что Лейхи куда-то пронзительно смотрит, и тоже поворачиваются в мою сторону. На их лицах читается шок. Взгляд Стилински наполнен негодованием, он настолько поражен, что даже открыл рот. Что такого в том, если я буду общаться с Леншерами? Что вообще такого с этой семьей? Почему все предупреждают меня о том, что лучше с ними быть осторожнее? Мой локоть отпускают только тогда, когда мы оказываемся перед Ноа и его сестрой. — Привет, я — Аннабель Леншер, а это мой брат Ноа Леншер, — представляется мексиканка, стоящая передо мной. Она протягивает мне руку для рукопожатия. Я скептически смотрю на нее и, немного помявшись, все-таки решаю приветливо улыбнуться и подать руку. — Фей Васкес, — протянула я, — А тебя как зовут? — обращаюсь к еще не представившейся мне Леншер. — Лаура, — промолвила рыжеволосая, а потом обратилась к своему брату. — Фей, новенькая, поэтому, я думаю, будет не плохо, если мы подружимся с ней, учитывая то, что сами не особо давно пришли в эту школу. — Она говорила обо мне в третьем лице, как будто я собственной персоной не стояла перед ними, а была где-то очень далеко. Это было неприятно, но пообщаться мне с ними все-таки надо, ведь стоит выяснить, что же такого в них всех особенного. — Да, я согласен, однако… — Ноа помолчал и свел свои розовые губы в тонкую полоску. — Она поддерживает эту сумасшедшую… — То, что она решила не позорить перед всем классом Лидию, не значит, что она не впишется в нашу компанию, — Лаура говорит каждое слово отчетливо и властно, как будто как она скажет, так и будет. — Ведь правда, Фей? — Да… — пробубнила я и посмотрела в зеленые глаза Ноа. Они не были такие, как у Айзека. Глаза Лейхи были наполнены теплом, но в них скрывалась боль, много боли, которую он всеми силами старался скрыть. А в глазах Леншера читалась опасность, жестокость, насилие, у него был острый, поедающий, уничтожающий тебя взгляд, но в тоже время очень притягивающий. Тут мне захотелось просто убежать с этим парнем и расцеловать, целовать каждую часть его тела, его ямочку на подбородке, даже его несимпатичный нос. — Фей? — меня привел в себя голос Аннабель, которая, возможно, меня что-то спрашивала, но так как я была погружена в мысли о парнях, я не смогла этого услышать. — Да? — я вопросительно посмотрела на девушку, при этом пытаясь придать своему лицу спокойное выражение, когда на самом деле мне хотелось покрыться красными пятнами и убежать отсюда поскорее. — Я спрашиваю, какой у тебя следующий урок? — Аннабель очень приветлива, по крайне мере, если сравнивать ее с другими Леншерами, она — божий одуванчик. — Английский, — говорю я и улыбаюсь, показывая свои белоснежные зубы. Может, ребята не так плохи, как о них думают другие? — У меня тоже английский, — спустя секунду говорит мексиканка, а потом переводит взгляд на Ноа. — Также как и у него, так что мы легко можем проводить тебя до кабинета. А то в этих школьных коридорах и потеряться можно. Аннабель берет меня и Ноа под руку и ведет к нужному кабинету. На нас смотрят практически все ученики школы Бейкон Хиллс. В их глазах читается такое удивление, как будто они приведение увидели. Может, это из-за того, что я иду вместе с Леншерами? — Почему все так на нас смотрят? — спрашиваю я ребят. — Потому что мы — избранные и не признаем всякий сброд, — Ноа фыркает. — Все они, — он кивает, на стоящих около своих шкафчиков подростков, — хотели бы оказаться на твоем месте. Они завидуют тебе. — Хм… Чему тут завидовать? — Ты с нами, — Аннабель усмехается. — Теперь ты можешь чувствовать себя, как королева. Я выгнула бровь в непонимании. Слишком уж высокомерные дети у директора этой школы. Ах, да, приемные дети. Как же я забыла… Считают себя чертовыми богами. Теперь я понимаю, почему компания Лейхи и Мартин не особо полюбила эту группу ребят. Стоп. То есть, они считают меня достойной? Достойной девушкой для общения с ними?

Черт. Что за бред?

Если они думаю, что я буду теперь считать себя избранной и потакать им, то они далеко ошибаются. Я не такая, как все обычные подростки, не за что не дам кому-то управлять мной. — Вот и кабинет английского, — Аннабель отпускает нас с Ноа и, подняв голову, грациозно заходит в комнату. Она ведет себя как топ-модель, как какая-то знаменитость. Ноа просто развязным шагом заходит в кабинет и, поняв, что я не иду за ним, поворачивается в мою сторону. — Ты идешь или как? — он обращается ко мне как-то грубо, но эта грубость притягивает к себе, она придает ему нотку сексуальности. — Да, сейчас, — я оглядываю коридор и отмечаю, что за нами издали наблюдает Лаура. Она замечает направленный на себя мой взгляд и подмигивает. Я захожу в кабинет и занимаю свободное место за Малией, которая уже успела обосноваться в кабинете. Леншеры — странная семейка. Прямо, как Майклсоны. Они тоже сперва не внушали мне доверия, и я их даже побаивалась, да что уж скрывать, мне было страшно. Один Клаус в гневе чего стоит… Попадешься к нему под руки в неподходящий момент и прощай жизнь. Я не думаю, что Леншеры являются вампирами или кем-то еще. Однако их отец ведет себя достаточно странно, не думаю, что я стала пугаться бы обычного человека… А это означает…

А что это собственно означает? То, что тебе Фей уже давно пора успокоиться и перестать видеть везде опасность. Леншеры — обычные избалованные дети.

По крайне мере на первый взгляд так кажется. Может, они просто скрывают свое настоящее «я» под маской высокомерных подростков, которым дела нет до других? Слышу, как кто-то громко приземляется на парту справа от меня, и перевожу туда свой взгляд, до этого направленный куда-то в пустоту. Стилински, кто же еще может быть настолько грациознее, чем он? Стайлз совершенно другой, не такой как Леншеры. Он милый, спокойный, веселый, ничуть не высокомерный… М-да, на сколько же все люди разные… Стайлз поворачивается ко мне и начинает, не отрываясь, смотреть прямо мне в глаза. Его взгляд какой-то задумчивый, сосредоточенный, такое чувство, что он хочет сказать мне что-то очень важное, но не знает, как начать. — Стайлз… — протянула я, при этом приподнимая свою бровь. Парень моргнул, но не перестал смотреть на меня. — Эй, Стилински, с тобой все в порядке? — Ты вроде бы не такая… — проговорил он, при этом морщась. — Какая такая? — Ты не такая, как Леншеры, — сказал Стайлз. — Тогда почему ты с ними общаешься? — Я не понимаю, что вы все заладили: Леншеры то, Леншеры се. Что в них такого? Я не понимаю, — я уже стала переходить на повышенный тон, потому что меня правда заколебала вся эта ситуация с избалованными деточками директора. — Ты можешь мне объяснить, почему вы их так ненавидите? — Мы их не ненавидим, они просто нас не устраивают, — сказала, повернувшись ко мне, Малия. Ее лицо выглядело как-то озабоченно, как будто она о ком-то беспокоилась. Малия говорила каждое слово медленно, пробуя его на вкус и растягивая. — И почему же? — я до сих пор не могла понять, что же такого может быть в Леншерах, что мне прямо запрещают с ними общаться. — Они, что, убили кого-то? — Пока еще нет… — В каком смысле: пока еще нет? — я удивленно посмотрела на Стилински. Эта его просто кинутая фраза засела в моей голове. Что же значит то, что он сказал? — Ну, такие избалованные детки, как они… — Стайлз замялся, — Леншеры считают себя чертовыми богами, считают, что все должны приклонятся перед ними. И я очень надеюсь, что ты не такая… Поэтому, тебе лучше держаться от них подальше… — Стайлз, — я сделала паузу и укоризненно посмотрела на Стилински. — Я такой человек, которому ничего нельзя запрещать делать. Запретишь — сделаешь еще хуже. Я не перестану общаться с Леншерами, пока этого не захочу, так как пока не знаю, что они за люди… — Но ты ведь знаешь, как Ноа поступил с Лидией, — Стилински оборвал мою речь на самой середине, что меня очень разозлило. Мало того, что он заставляет меня перестать общаться с нужными мне на данный момент людьми, так он и затыкает мне рот! Малия же, после сказанной собой фразы, больше не произнесла ни слова, а только наблюдала за нашей перепалкой. — Да, знаю, но мне нужно узнать этих людей! — Зачем? Я сказал тебе, что они плохие и недостойны общения с такой девочкой, как ты! — было видно, что Стайлз уже взбесился. Ему не нравилась моя упертость. Ну уж нет, я так просто не сдамся. — Стайлз, — я понизила свой голос и сделала его как можно мягче, — пока ты мне не скажешь, в чем проблема, я не перестану общаться с этими людьми. Тем более мне интересно, что скрывается за масками этих высокомерных сучек. — Ох… Я не могу сказать. — Тогда я не могу перестать общаться. Пока ты мне не объяснишь, в чем заключается вся эта проблема или я не возненавижу Леншеров, я буду продолжать разговаривать, ходить с этими людьми. Стайлз устало вздохнул, как будто весь этот наш спор его очень утомил, и кивнул головой. — Подумай над словами Стайлза. Леншеры не так просты, как кажутся, — Малия взглянула на меня своими карими глазами. — Я надеюсь, ты выберешь правильную компанию. Прозвенел звонок и все в классе уселись на свои места. Наступила та тишина, в которой слышен звук каблуков в коридоре и биение сердца одноклассника, сидящего за рядом стоящей партой. Вот дверь открылась, и в кабинет вошла женщина, которой можно дать от силы двадцать пять лет или еще меньше. Она мило улыбается и проходит вглубь класса. На девушке надета белоснежная блузка и бежевая юбка-карандаш, которая прекрасно подчеркивает ее потрясающую фигуру. Волосы забраны в хвост, однако оттуда выбиваются парочку прядей, придавая девушке сексуальность. На ее ушах красуются огромные сережки-колечки, на подобии таких лежат дома у Кайлы. Девушка вошла в кабинет уверенной, ровной походкой, и, как видно, поразила всех присутствующих в кабинете. — Здравствуйте, — произнесла она резким, звонким голосом, тем, который не терпит поблажек. — Меня зовут Элизабет Берн, и я ваша новая учительница по английскому языку.