Неспящие в Лондоне.

Джек не может точно сказать, когда у него появилась эта дурацкая привычка закусывать губу. Он ловил себя на этом когда задумывался, когда не мог выбрать что-то, когда был обеспокоен каким-то вопросом. Ну, или как сейчас. Когда карты в его руках насмешливо указывали ему на то, что среди всех мастей нет той единственной – козырной. Губы Дэниеля растянулись в усмешке. Не надо было быть телепатом, чтобы читать по лицу Уайлдера – тот проиграл. Они сидели за столом гостиничного номера в западной части Лондона. За окнами шел дождь, время было позднее, и все уже давно спали в соседних комнатах. Кроме этих двоих. Сон просто не шел, зато в руки пришли карты. Сначала они лениво перебрасывались колодой, позже – сыграли в покер, а теперь решили вспомнить детство и сыграть в «дурака». Атлас утверждал, что никогда не проигрывал, каким бы безнадежным ни казался расклад. Уайлдер мог похвастаться тем же. До встречи с Дэнни. Чертовы бубны. Ни одной карты. - От того, что ты будешь гипнотизировать их – ни одна из них не станет бубновой. Джек фыркает, и показательно бросает карты на стол. Дальнейшие ходы были бессмысленны. Уайлдер откидывается на спинку стула и смотрит на Атласа исподлобья. - Загадывай. Уайлдер закатывает глаза, когда Атлас улыбается этой своей фирменной улыбкой «я-самый-охуенный-маг-в-этой-комнате». - Станцуй стриптиз. На самом деле Атлас ожидал любой реакции. Джек мог стать весь пунцовый и обозвать его извращенцем. Мог фыркнуть и приняться за дело, полагая, что Атлас хочет взять его на слабо – а что ему такого, бедрами повилять? Джей мог ожидать полного скепсиса взгляда и «ха-ха, как смешно и оригинально». Но Атлас никак не мог ожидать того, что Уайлдер побледнеет и уставится на него своими невозможными глазами побитого жизнью щенка, находясь в немом шоке. Пауза становилась все более неловкой, и Дэниель прочистил горло. Он хотел было уже сказать нечто вроде «господи, Джек. Прокукарекай двадцать раз», но Уайлдер неожиданно подал признаки владения речью: - Тебе кто-то сказал? Или…как ты узнал? Кто еще знает? Дэнни нахмурился, пытаясь понять, о чем ему вообще толкуют. Джек встал со своего места и подошел к нему, нависнув сверху, упираясь одной рукой в гладь стола, а другой крепко вцепившись в стул. - Прошу тебя, если никто не знает – не говори. Дэнни не был дураком, и сложить два и два не составило долгого труда. По-видимому, Джек не то, что умел танцевать стриптиз. Он делал это профессионально. И возможно, когда-нибудь Атлас спросит его об этом и узнает много нового, но сейчас он решил играть грязно. Поэтому он лишь вскинул брови, совладав с собой и решив сыграть в новую игру. - Станцуй и никто ничего не узнает. Джек несколько секунд продолжил стоять неподвижно, полностью игнорируя личное пространство Атласа, а затем резко отпрянул. - Отлично. Выбирай музыку, только не включай громко. Джек отошел в другой конец комнаты, по-видимому, чтобы морально настроиться на предстоящий «позор». Атлас отодвинул стул и встал, параллельно копаясь в плейлисте своего телефона. Сначала он хотел было врубить классическое u must leave your heat on, но подумал, что это явное клише. Случайный режим выбрал feeling good от Muse, и Дэнни рассудил, что эта композиция вполне сойдет. Он положил телефон рядом с собой на стол, а сам оперся на него, сложив руки на груди, приготовившись увидеть «шоу». В тишину комнаты степенно вступили клавишные, и Джек медленно выдохнул, прикрыв глаза. Окей. Дэниель был прекрасно осведомлен, что Уайлдер в отличной физической форме. Он был ловким, чертовски гибким, умел прыгать по крышам, и все это множество раз было козырем в разнообразных операциях. Но он никогда не думал об этих качествах с точки зрения пластики и умения так выгибаться. Джек покачивает бедрами, его пальцы принимаются поочередно расстегивать пуговицы, и при этом он не отводит взгляд от глаз Дэниэля. Последний начинает резко жалеть о своей затее. Уайлдер словно отключается от мира и для него существует лишь мерная поступь баса и надрывающийся голос вокалиста. А еще Дэниель Атлас. Он подходит ближе, четко следуя ритму. Рубашка расстегнута до конца, и вместе с одним из аккордов, он скидывает ее себя. Шаг, пальцы на пряжке ремня, шаг, пальцы расстегивают ее и плавно вытягивают ремень из петель. Атлас облизывает вмиг пересохшие губы. Не то, чтобы он не знал о том, что его привлекает, как и женский, так и мужской пол. Но то, что вытворял перед ним Джек – так можно было бы совратить даже самого ярого гомофоба. Момент, когда Уайлдер оказывается перед ним вплотную, Атлас осознает как-то запоздало. И стриптиз отчего-то переходит в приватный танец. Возможно, Уайлдер вошел во вкус и прекрасно ощутил, что Дэнни словно загипнотизирован им, и решил отыграться. В любом случае, когда Джек шепчет ему на ухо «мне прекратить?», Атласа хватает только на протестующее «гм». Уайлдер буквально трется об него, и Дэнни прикрывает глаза, упираясь руками в стол, сжимая пальцами край столешницы. И конечно же он слышит этот самодовольный смешок. Джинсы Уайлдер стягивает не менее изящно и переступает через ткань. Теперь уже Атлас не может не смотреть. - Ты…не носишь белье. - Так вышло. Трек закончился, но режим повтора не дал погрузиться этим двоим в тишину, учитывая ситуацию. А со стороны она казалась донельзя абсурдной. И ее надо было как-то разрешать. Разумный выход крылся в том, чтобы замять это все. Неуместно пошутить, посоветовать Уайлдеру одеться, а то эта коварная британская погода и сквозняки… Только почему-то они продолжают друг на друга смотреть. А потом Атлас делает один шаг и все летит к чертям. Дэнни прекрасно понимает и чувствует, как настроен Уайлдер. Его поцелуи, скорее укусы, а то, как он бесцеремонен с чужой одеждой – приступ вандализма. Он настроен мстить за эту выходку со стриптизом, за то, что Атлас по его мнению знает больше, чем должен. И его это чертовски злит. Также, как и выводит то, что он, очевидно, отчаянно хочет его трахнуть. Даже не расстегнув молнию ширинки до конца, он просто рывком стягивает джинсы Дэнни и вжимает его обратно в стол. Поцелуй приходится куда-то в шею со смазанным советом также прекратить носить боксеры. В ближайший месяц так точно. Белье от Calvin Klein было безжалостно брошено к вороху одежды на полу. Дэниель запрокидывает голову и сдавленно стонет. Джека слишком много и он умудряется быть везде и одновременно. Дэнни упирается руками в чужие плечи, когда Уайлдер вжимается в него сильнее, он находит чужие губы и втягивает Атласа во влажный и горячий поцелуй. Руки властно и умело ласкают тело, проходясь по бедрам, сминая мягкую кожу и оставляя после себя красные отметины. А затем Уайлдер полурычит это «развернись», и Атлас подчиняется. Если бы его спросили еще утром, даст ли он себя оттрахать посреди ночи в каком-то богом забытом отеле Лондона, он скорее бы плюнул вам в лицо, а сейчас он просто тяжело дышит и упирается руками в стол, при этом совершенно по-блядски подставляя свой зад. Джек проводит раскрытой ладонью вдоль позвоночника, заставляя Дэнни прогнуться еще больше. Атлас уже блять не знает, что ему делать и просто в очередной раз старается стонать не во весь голос. Уайлдер чуть тянет его за волосы, при этом целуя в шейный позвонок, свободной рукой не преминув смять левую ягодицу. Эта картина полностью подчиненного Дэниеля сводит с ума и Джеку приходится приложить немало усилий, чтобы не всадить прямо вот сейчас. С размаху и до конца. Но вместо этого он продолжает выцеловывать кожу вдоль позвонков, пальцами принимаясь подготавливать Дэнни. Когда Атлас уже неосознанно пытается насадиться на пальцы глубже, и стоны из задушенных переходят все в более явные, Джеку не остается ничего, кроме как использовать собственную слюну в качестве смазки и, сдерживая резкие движения, наконец-то постепенно войти. Атлас, распластанный на столе, пытается дышать глубже и до крови закусывает губу. Ему нужно пару минут, чтобы привыкнуть, и он не может выразить, насколько благодарен за то, что Джек дает ему такую возможность. Он чувствует его легкие касания и поглаживания, чувствует сухие губы на правой лопатке и коротко выдыхает. - Дэнни? - Давай уже. Даже в таком положении, Атлас умудрялся отдавать команды. А Джек был прекрасным исполнителем по этой части. Начиная двигаться, Джек постепенно наращивал темп, и в скором времени Атласу уже было глубоко фиолетово, разбудит ли он оставшихся всадников или весь Лондон. Потому что не стонать во весь голос, и не всхлипывать при этом было невозможно. Джеку снесло крышу окончательно, он двигался резче, толкаясь в податливое тело под ним, выходя до самого конца и сразу же возвращаясь во всю длину. И каждый толчок сопровождался либо вскриком либо стоном. Но когда Атлас умудрился вывести из этих звуков его имя, Уайлдеру оставалось совсем недолго. Не прекращая своих движений, Джек принялся ритмично с собственным толчками, ласкать член Дэнни, в желании довести до пика. И Атлас не заставил себя долго ждать. Если бы кому-то из всадников или персоналу отеля вздумалось зайти в номер 713, что в середине коридора и направо, то они могли бы застать довольно интересную картину. Дэнни лежал на кожаном диване, прижимаясь к Джеку, только лишь из стратегического решения – он не хотел упасть. Джек же обнимал его и перебирал свободной рукой чужие волосы тоже лишь потому, что находился в задумчивости, и надо было занять пальцы мелкой моторикой. Сил ползти по кроватям не было у обоих. Атлас потянулся рукой к полу, чтобы подцепить комом валяющийся плед и совместными усилиями накрыть обоих – одеваться они также не спешили, а сквозняк и правда чувствовался. Джек чуть поерзал, и все же решился спросить. - Так как ты узнал? Атлас услышал его голос сквозь полудрему, и недовольно фыркнул. - Я ничего не знал, Джек. Я просто сказал про стриптиз, чтобы тебя смутить. Пальцем в небо. Уайлдер никак это не прокомментировал, но пальцы в чужих волосах застыли. Дэнни тихо вздохнул и заставил себя разлепить глаза, чтобы поднять взгляд на Джека. - И я ничего не буду спрашивать. В любом случае, это…явно того стоило. А если ты захочешь – поделишься сам. Не захочешь – это твое личное дело и я никуда не лезу. Выдав это, Атлас принял прежнее положение, прижимаясь к Уайлдеру теснее. Последний вновь стал мерно поглаживать Дэниеля по голове, путая кудри еще больше. И когда Атлас уже почти заснул, он услышал тихое, но искреннее «спасибо» шепотом на ухо.