We found love

Ритм. Ритм выбивает из тебя все страхи и всю усталость. Сэм не любит клубы и вечеринки, и он совершенно не представляет, как смог позволить Дину затащить себя сюда на свой собственный день рождения. И более того, выкурить почти два косячка под три бутылки пива. Возможно дело в том, что Дину остался месяц. Один единственный чертов месяц. Как наказание и благословение. Но факт остается фактом. Они находятся в каком-то клубе очередного городка, и Сэм чувствует, как постепенно с каждым ударом битов, из него исчезают все волнения и вся тревога. Снаружи их ждут, монстры и куча дерьма, но все это не важно. Сейчас важен лишь Дин, который танцует до умопомрачения в своей старой футболке, прижавшись к нему спиной. И это так на них не похоже, что дает чувство вседозволенности. Никому нет до них никакого дела, да и, если честно, Сэму плевать. Он кладет руки на талию Дина, и тот поворачивает голову, встречаясь с ним взглядом. Его зрачки расширены, губы блестят, и он горит. Горит всем телом. Дин слегка откидывает голову, и, положив руку на затылок младшего, делится с ним дымом от последнего косяка, выдыхая в его приоткрытый рот. Сэм чувствует, как начинают колоть легкие, как растекается слабость по всему телу. Так просто. Он выдыхает, едва касаясь мягких губ Дина, и они погружаются в поцелуй, напоминающие ленивые поглаживания, которые заставляют терять последние остатки разума. И это все, что нужно. Лишь Дин. Дин. Дин. Пульсирует у него под кожей, в висках, в налившемся кровью члене. Это единственное слово, смысл которого доступен для него всегда, и нет ничего важнее этого. Сэм не успевает за всем, что происходит, свет бьет по глазам, и он закрывает их, отдаваясь ощущениям. Он чувствует, как развернувшись, брат хватает его за волосы, прижимая к себе, и Сэм стонет ему в рот. Сильней. Ему нужна эта боль. Боль означает, что они все еще живы, и что Дин все еще рядом. Пока рядом. Сэм не чувствует, как начинает плакать. Он чувствует лишь теплые губы и язык, порхающие по его лицу, собирающие слезы, и соленый привкус поцелуев. Соленный, как и вся их жизнь. Соль дорог, охоты и пота на коже Дина, которые он готов слизывать без остановки. Вечность. Только он и Дин. – Посмотри на меня, – Сэм открывает глаза и видит перед собой столь родные зеленые глаза и россыпь веснушек по щекам и перегородке носа. Однажды, лет в пятнадцать, он провел двадцать минут, пытаясь сосчитать их. Сто тридцать шесть. – Я здесь, Сэмми. Я рядом. Мир, кажется, останавливается и, одновременно с этим, набирает бешеную скорость. Время мчится без остановки, забирая крохи надежды. Но - не сегодня. Сегодня - его день. Сегодня Дин принадлежит ему. И будь он проклят, если позволит кому-нибудь разделить их. – Я люблю тебя, – шепчет Сэм в поцелуй. Нет, слишком тихо. Он хочет, чтобы весь мир знал. Ему так надоело это скрывать. – Я люблю тебя, Дин! Люблю! Ты сводишь меня с ума! Дин ржет в полный голос, и его смех сливается с музыкой. Сэм не может понять, что в этом смешного, но разве это важно. Он смеется тоже, пока Дин не втягивает его в поцелуй, продолжая двигаться в ритме музыки. Сэм судорожно хватается за края его футболки, не желая отпускать. Он просто не может отпустить. – Я тоже, Сэмми, – шепчет Дин, прижавшись лбом ко лбу, и сжав его лицо у себя в ладонях. – Я тоже люблю. Танцпол заполнен людьми, но Сэм не замечает никого. Существуют лишь они с Дином. Так было всегда. И это - не изменить. Их уже не вылечить.