Играй, душа, играй!

Окна занавешивают темные шторы. Пол устелен бархатными коврами. Тихие шаги исчезают в полутьме, и кажется, что маленькая черная дыра, витающая в воздухе, затягивает в себя все звуки. Душно. Почти нечем дышать. Воздух наполнен терпким и неприятным запахом старых роз. Вот они – в вазе на столике. Кажется, еще немного, и с них опадут последние лепестки. Комната, хоть и просторная, но давит со всех сторон. Некомфортно. Именно поэтому юная служанка стремится как можно скорее сменить воду в вазе с цветами и выйти. А может, причина в старой леди, которая в безразличном молчании сидит на кровати, держа в руках старый веер, с которого уже облетела позолота? Девушка наклоняет голову и приседает в молчаливом поклоне, словно спрашивая разрешения уйти. Леди игнорирует ее, полностью погруженная в свои мысли. Быстрые шаги стихают в удалении, и вот-вот скрипнет дверь, но вдруг старческий голос нарушает тишину. Неожиданно и до ужаса непривычно. Служанка слушает слова пожилой леди и выполняет ее указания. Потребовалась скамеечка и сильный рывок, чтобы распахнуть тяжелые шторы. Скрипнули оконные створки, впуская с улицы в комнату свежий воздух. Второе, третье окна постигла та же участь. Комната наполнилась светом, но не солнечными лучами, а неуловимым, но вездесущим – такой бывает, когда на улице пасмурная погода. Пожилая дама, стиснув зубы, поднимается с кровати и неспешной – от усталости, а не от самоуверенности – походкой идет к окну. Дрожащей морщинистой рукой проводит по низкому подоконнику и садится на него, обращая лицо на улицу. Вместе с воздухом в комнату врываются звуки – еле слышный шум ветра в верхушках деревьев, концертные завывания лягушек со стороны пруда, скрип колес тележки и эхо топота копыт (где-то далеко возничий пустил лошадь по дороге вскачь). Птицы щебечут совсем тихо, так, что приходится прислушиваться, чтобы услышать их трели. И дама прислушивается. Она с упоением смотрит наружу, широко распахнув глаза. Ее лицо, вечно уставшее от жизни, преображается. В глазах загорается огонек заинтересованности и желания. Желания и дальше вдыхать свежий воздух и легкий, ненавязчивый запах цветов, что с такой любовью выращивает невидимый садовник. Шаги молодой девушки почти не слышны. Крышка пианино со звонким стуком ударилось о дерево, являя на свет черно-белые клавиши. Белые словно светятся сами по себе. Черные блестят, будто их только что с любовью и бережностью вытирали от пыли. Служанка садится за инструмент и замирает на несколько секунд, обдумывая, с какой же ноты начать. Пальцы нерешительно замирают над клавишами. Начинает правая рука. Медленно, неспешно, вспоминая мелодию, разученную давным-давно. Потом вступает и другая рука. Сначала она отражает тему в более глубоких тональностях, но уже через несколько тактов совершенно меняет стиль игры. Это не просто дуэт двух голосов. Это их единение, показывающее всю красоту как первой мелодии, так и второй. Первые капли падают на каменную дорожку под окнами. Небо то светлеет, то темнеет, переливается в своей облачной дымке. Завораживает. Верхушки деревьев качаются под напором ветра, но здесь, внизу, его не слышно. Здесь все спокойно и тихо. Лишь капли падают все чаще и чаще, и вот уже гладкие, обтесанные временем камни блестят от влаги. В воздухе пахнет мокрым мхом, и можно забыть о том, что несколько минут назад в комнате благоухали розы. Теперь их запах – лишь воспоминание, которое заглушается прекрасной, свежей реальностью, которой невозможно надышаться в полной мере. Мелодия словно замирает, но не умолкает. Затаилась, ждет своего часа и, наконец, сам дождь дает ей команду: вперед! Играй, резвись, покажи себя во всей красе, заставь влюбиться в себя вновь и вновь! Мелодия не взрывается ярким фейерверком, но словно вплетается в капли дождя, блуждая по неизвестным никому тропинкам в поисках логичного завершения. Один такт, второй. Плечи пианистки пускаются в пляс, она не может отделить звучание нот от собственного тела. Ах, если можно было б играть и танцевать одновременно! Ах, если бы можно было вернуть здоровье и молодость! Пожилая леди качается в такт музыке, всем своим телом, словно на невидимых качелях. В ее голове она сама, гораздо моложе танцует, не зная, каким будет следующее движение. Все решают чувства, неосторожно поставленный шаг, который склоняет в определенную сторону, лишь бы не потерять равновесие. Грациозно изгибаются руки – полные силы. Наклоняется голова в полупоклоне, изящно изгибается шея. Сколько художников отдали бы все, лишь бы запечатлеть этот портрет! Леди кажется, что она по-настоящему вернулась в прошлое, и даже широко распахнутые глаза, глядящие в реальность, не могут примирить ее с настоящим. Резво, словно и не было всех этих лет, всей этой жуткой усталости и пыли внутри головы, она встает на ноги. Бодрым шагом, попадающим в такт, она подходит к столику, выдергивает из вазы букет опостылевших роз и, возвратившись к окну, выкидывает их наружу. Дама стоит у окна, касаясь подолом платья подоконника, вцепляясь пальцами в раму, жадно наблюдая за тем, что происходит там. Жадно вдыхая воздух. Ощущая себя до невозможности живой. Слышен глухой звук – это ваза не удержала равновесия и упала со столика прямо на мягкий ковер. По ее боку пробежала трещина, вода вытекла на пол. Служанка вздрогнула, но не обернулась. Потом. Все потом. Когда они снова станут собой. Когда музыка утихнет, прощаясь. Но не сейчас, когда за окном играет дождь, свежий воздух наполняет комнату, и они обе свободны, как птицы.