Нереальная реальность.

- С прибытием, Ворон, Удильщик, - командир "Звериного следа" в своей радости от прибытия сотоварищей сдержан, но никто из присутствующих не обманывается безразличным выражением синих глаз. Тенью из комнаты выскальзывает худосочный Гепард: облегчение облегчением, а возможное предательство предотвратить всегда надо. - Что с остальными? - сероглазый Хамелеон сух только внешне, внутри он жадно ожидает возможные сюрпризы. Его надежда крошится о прямую спину с трудом стоящего Ворона. Ответ понятен уже по одному лицу поддерживающего старшего Удильщика, но они всë равно ждут. - Светлячок мëртв. Точнее умер при попытке быть взятым в плен, - каркающий баритон Ворона барабанной дробью облетает помещение, - Мамба и Бируанг заживо похоронены под рухнувшим зданием. - последние слова ворошат угасающие угли веры в душах. Командир почти успевает отдать приказ, когда слово берëт молчавший прежде Лев. - Когда мы прощались, Бируанг попросила отдать тебе это, если она не вернëтся, - золотогривый наëмник протянул застывшему Филину самодельный конверт перетянутый ниткой, - Сказала чтоб ты прочитал это при всех, - стоит ему договорить, как командир вырывает дар из рук. От былого спокойствия не осталось и следа, только бездонная ярость выгорающих в пепел глаз. Он бы сжëг письмо, да верный Хамелеон успел забрать то раньше. Комната погрузилась в тишину.       Вернулся Гепард с ожидаемо чистым докладом, подтянулись на собрание остатки группы. Сумевший за это время усмирить эмоции командир тяжело поднялся на ноги, бесшумно опала голубая окова письма:       "Я пишу тебе эти слова года три уже, Командир, - севшим голосом читает Филин, - но дописала только сегодня. Слов много, а что сказать не знаю, представляешь? Такое чувство, словно за пять лет совместного пути было сказано всë, но куда там! Мы не обсудили даже трети: ни жизнь, ни смерть, ни бесконечные долы покоя. Не пора ли наверстать?       Помнишь, ты сказал мне что люди куда хуже зверей? Не могу не согласиться с тобой, глядя на прошедшие года совместного быта - такой преданности и чести как у наших ребят я не встречала. И не встречу уже, вероятно, но вот ты.. Тебе с ней жить, Филин. Будучи командиром ты несëшь за них ответственность: их жизни, принципы, устои - всë это находится под твоей защитой.       Ты назовëшь это бабской придурью, но я знаю точно - не вернусь. О, какой ценой им обойдëтся такой дар! Давно пора вернуться Вертлявой Смерти, чья кровавая жатва обильна, а клыки оскалены.       Почти вижу твои упрямые глаза да хмурые брови, что верный признак скорого приказа, только вот я, впрочем, как и всегда, против. Тебе сюда нельзя, пернатый, не вышел ещë срок. А сунешься, так выгоню взашей, чтоб неповадно было! Хочешь помочь мне - к матери сходи, отдай ей тихо вещи, дочке сказку расскажи.." - на этом моменте кто-то тихо выругался, - "Что угодно, кроме очевидной глупости.       Я желаю вам, тебе и парням, жить долго. Возьмите перерыв, разъедитесь по домам, отдохните от крови. Ни что не стоит так же дорого как покой".       Молчание тяжëлым покрывалом сдавило головы мужчин, оставшихся один на один с посмертной добротой лютой Медведицы. Командир, априори самый стойкий и крепкий среди них, стал серебряным на лицо, с каким-то безумным отчаянием сжимая последнее воспоминание о Бируанг. Никто не смел его тронуть, давая пережить утрату не товарища, но женщины. Своей.

***

- Что это, госпожа? - сдавленным голосом обратился к прямой как палка пожилой женщине Ворон. Мать Бируанг, спокойно принявшая всех решившихся исполнить волю наëмницы, сдержанно кивнула на надгробие. - Могила, господин Варон*. Моя дочь, прежде чем пропасть, составила завещание, где пожелала иметь место на кладбище с надгробием, где будет указана только дата рождения. - едва прикрыв глаза она безмолвно выразила весь "восторг" от такого желания, - Я посчитала нужным привести чëрных вестников к месту их службы. - внезапно едко выплюнула женщина. Мужчины сглотнули, но спорить не посмели. - Мы не знали таких подробностей, Госпожа, - Филин аккуратно дотронулся до плеча матери Бируанг, - Ваша дочь просила нас отнести еë вещи Вам, если бы она.. - мужчина на секунду запнулся, - не вернулась, но мы не знали, что она уже. - тихо закончил командир не убирая руки с плеча женщины. Ответом ему стал долгий, полный отдалëнно знакомых ноток желчи, взгляд карих глаз. - Это вполне в еë духе: исчезнуть на семь лет, чтобы потом вернуться вещами, но без гроба! - Госпожа Бируанг** горько хмыкнула, ладонью нежно поглаживая одну из оставшихся в наследство от наëмницы книг, словно это не предмет, а сама девушка. Филин только и мог, что согласно кивнуть, наблюдая за тем как парни возлагают на могилу боевой подруги небольшую выструганную фигурку медведя с оскалеенной пастью: мужчины посчитали, что, несмотря на своë прозвище, Бируанг относилась к более крупным представителям гордого медвежьего рода.       Так они и стояли у пустого надгробия с фантомным мертвецом в земле: девять зверей и одна Мать.