Нереальная реальность.

      - Эй, Пол! - заорали со стороны северной башни, - Да где ты шатаешься, змей подколодный?! - бранясь на ходу бурчал один из сторожил королевской гвардии Дресс Роуз. Он уже час как разыскивал одного из наëмников, прибывших вместе с Господином три месяца назад. Высокий, бесцеремонный мужчина на голову превосходил в умениях как фруктовиков, так и владельцев Воли, чем восхищал и раздражал до посинения весь рядовой состав. Командиры же предпочитали с ним общаться исключительно по делу, понимая и принимая как факт - золотоглазый наëмник на долго останется в фаворе господ. В нëм всë было странно: лицо, глаза, повадки, манера боя - непривычно, нехарактерно, инородно. Даже прозвище у него было чудное - мол змеюка ядовитая да злая. Но им, простым солдатам, значение было безразлично, ведь самая главная странность этой змеюки была не в имени аль повадках, а пряталась за холщëвыми стенками нагрудного мешочка, что затерялся меж жетонами да амулетами. В том мешочке лежала перевязанная светлая прядь, какая-то щепка и маленькая фотография синеглазой улыбающейся девицы на плечах смутно знакомого солдата.       - Не ори, - задумавшегося было солдата мягко толкнула в спину широкая ладонь, - Офицер зовëт или ещë кто? - кривая ухмылка расчертила тронутое щетиной лицо мужчины. Солдат дрогнул, но проблеял:       - Йонко пожаловал, тебя хотят на встречу взять, Господин пожелал.

***

      - А можно я своими ножками пойду, Капитан? - жалобно проскулил красивый свëрток плотной ткани. Не менее красивые длинные ноги осторожно стукнули несущего мужчину. С намëком.       - Ты опять убежишь, - фыркнул в ответ названный Капитаном, - А когда ты убегаешь у меня начинает болеть сердце, несносный ребëнок! - нравоучительно стукнул по очаровательным икрам Капитан.       - Мне двадцать шесть и я четыре года как мать, так что сам ты "ребëнок"! - вполне обоснованно возмутился свëрток. За возмущением последовал уже более прицельный пинок, заставивший носильщика чуть поморщиться.       - Ты плаваешь на моëм корабле, таскаешь мою одежду и ешь мои припасы, причëм именно мой доктор тебя осматривал, а я выхаживал все эти месяцы, пока кое-кто, - свëрток заинтересованно затих, - пачкал мои белые простыни своей кровью и пугал команду то криками из-за кошмаров, то костями. Да уймись ты, женщина! - не выдержав возобновившейся активности рявкнул человек. И в этот момент на камень пред носильщиком выскользнула высокая да гибкая, сероглазо-синяя молодая женщина с пшеном волос по плечам. Из одежды на ней были явно великие рубашка со штанами и добротные кожаные ботинки необычного фасона. Из-за голенища одного из ботинков хищно торчала рукоятка ножа.       - Я честно вернусь! Куплю себе кое-что, ты и не заметишь! - прокричала она же припустив вверх по улице бодрой рысью. Капитану только и оставалось что качать головой, потому как малахольную ловить - себя не уважать. Пират уже смирился с тем, что когда-то болезненная и хрупкая на вид, но ещë тогда наглая и уверенная, девочка с выздоровлением обрела затаившиеся черты и характера, и умений, и страсти к Жизни.       - Не вернëтся до заката - пошлю Бена, - сам себе кивнул мужчина, легко шагнув в противоположную сторону от вихреногой девицы, уже давно затерявшейся в переулках..

***

      От бега начинали болеть ноги, но Пшеничная всë бежала и бежала по улочкам знакомо-незнакомого города/мира, будто за ней не удивлëнные-сердитые прохожие оставались, а стремительно обрушивающийся мост пропасти. Впрочем, именно так оно и было для неизменившейся внутри наëмницы Бируанг, лицо которой не смог бы узнать даже оставшийся в небытие Филин. Полтора года жития в новом мире стали для капитана "Звериного следа" медленной агонией: кровь вперемешку со слизью последние месяцы она выкашлива ежечастно, когда-то сильное тело оставалось таким духовно, не физически, и дикая, абсолютно непередаваемая боль, оставившая в качестве напоминания шрам на запястье подопечной - заживший след вырванного с кожей куска мяса.       Рыжий капитан еë выхаживал: наëмница действительно носила его одежду и часто ела из рук, когда сил хватало только на слабое шевеление челюстью; он помог ей выжить, принять и пережить Новый Мир, этот странный новомировский человек с сочащимися кровью волосами. Шанкс был первым кто заметил последствия непонятной болезни больной - она росла. Достающие до колен рубашки всë больше напоминали обычные спальные сорочки сначала чуть выше колен, потом до середины бледных бедер, принесëнные из прошлой жизни вещи вовсе перестали налазить, сапоги пришлось покупать на Дресс Роуз ранним утром у местного сапожника.       Мучения наëмницы прекратились с месяц назад одним свежим утром всего одним открытием глаз. Не до конца понимая что происходит Медведица осторожно села, всë тело неприятно ныло как после особенно хорошей драки, не менее аккуратно поднялась на ноги и по стеночке дошла до двери каюты. Дошло до неë только вместе с ошарашенными взглядами команды - не болит. Ни кости, ни мышцы, ни глаза - ничего не болит, свет не режет взор, кожа не горит от прикосновений ветерка! Следующий шаг стал самым осмысленным за все еë жизни.       А сейчас она бежала по известно-неизвестным улицам в новых сапогах в запримеченный магазинчик с одеждой, где среди красивых платьев и удобных штанов еë ждала газета. Газета с двумя неприлично знакомыми лицами: Чумным Доктором и Командиром "Звериного следа".