Нереальная реальность.

      Не ждать от Дофламинго подлости всë равно что добровольно пойти на ужин Морскому Королю - глупо. Бил он по очевидному месту - увиденной недавно синеглазой женщине с красивыми ногами. Не ожидать от спутницы Йонко никакой силы было бы странно, так что на дело были посланы опытные фруктовики.       На место предполагаемой бойни пираты прибыли одновременно, как раз к развязке. Слишком кровавой, стоит отметить.       В свете полуденного Солнца багровая от человеческого нутра фигура отбрасывала тень монумента. Единственным светлым пятном служило зажатое в руке костяное копьë, конец которого насквозь прошил лежащий на земле труп человека.       - Ебать кроваво, Меда.. - присвистнул один из наëмников Небесного, черноволосый небритый мужик с по змеиному жëлтыми глазами. В ответ на это багряная голова обернула к нему свой оскаленный лик с горящими синим глазницами.       - Не зови меня Медой, - прокаркал некогда мелодичный голос. Выведенные из ступора пираты попытались было сделать к говорившей шаг, но та предупреждающе выставила руку с оружием, как-то неозаботившись ни стряхиванием остатков внутренностей, ни общим своим видом. Мужчины замерли, даже капитаны с интересом наблюдали со своих мест.       Один лишь человек без страха ступил на кровавое поле боя, шаг за шагом преодолевая расстояние между Смертью и людьми. Его уверенные движения и безоговорочное спокойствие кого-то даже восхищали: простые солдаты Дресс Роуз с изумлением смотрели на то, с какой простотой белëсое орудие страшной женщины отводится в сторону, а мужские руки легко поддерживают за плечи вымоченную в крови красавицу.       - С возвращением, Госпожа, - неожиданно тепло улыбнулся желтоглазый, - Ты никогда у нас так не расходилась, хоть Филин и показывал фотоматериалы. В живую это куда пугающе, - ответом ему послужил смех. От него дëрнулись в страхе матëрые пираты, ибо смех тот был нездоровый. Молодая женщина в объятиях изумлëнного брюнета, не боясь и не стесняясь взглядов окружающих смеялась счастливо, боле напоминая детский восторг. Медные от чужой крови волосы пушистым ореолом колыхались в такт еë голосу, пустые глазницы с чадящим синим огнями неоново поблëскивали в свете Нового Мира.       Змей и сам отпрянул, но только затем чтобы припасть в благоговении на колени пред самой Смертью, вновь вкусившей своë ремесло. Почему-то вспомнился Филин, каждый раз встречающий Медведицу с одиночных вылозок: блондин всегда молча уводил еë к себе и не отпускал вплоть до момента, пока к ней не возвращалось обычное холодное сознание, а шестерëнки в голове не переставали крутиться в обратном направлении.       - Не люблю я кровь, - внезапно оборвала себя Бируанг. Она смотрела на собравшихся перед ней людей, перекосившиеся от ужаса лица, слушала шëпот не своих костей и очень хотела в ванную Опыт подсказывал что ещë пара минут и волосы придëтся отстригать вместе с мусором.       - Значит пора на корабль, - шагнул вперëд Рыжий, уже не видя как Помощник отправляет вместе с одним из пиратов весточку Ясопу, - В следующем порту сходим к портному, иначе ты разоришь меня на рубашки, - шутливо подмигнул Русой пират, бережно накрыв своим плащом практически голое тело. Со стороны этого заметно не было, слишком много трупов и запëкшегося багрянца притаилось. Попытавшийся преградить ему дорогу брюнет осëкся на полушаге: госпожа Вертлявая, послушно обхватив за шею склонившегося к ней пирата, безропотно позволила прижать себя сильной руке, спрятав лицо в сгибе мужской шеи.       - Меда.. - неуверенно позвал Змей, но вместо женщины, тихо огрызнувшейся в ответ на ненавистное прозвище, осëк его Йонко, холодно оглядев докучающего наëмника:       - Оставь еë со своими дурными именами, - мужчина удобнее перехватил начинающуюся засыпать Бируанг, - Не еë они, - втоптал пират в землю очередные надежды бывшего Мамбы, играючи утянув у змеи добычу.       Пол разозлился. Разъярëнный очередным отказом этой несносной женщины, опять не он, брюнет молча напал на уносящего Бируанг человека, уже не заботясь ни о мнении пиратов, ни о том, что ему за это потом от Дофламинго будет. Сталь закалëнного не одной кровью ножа почти вспорола красноволосому шею, почти дотянулась в торжестве до рудых волос. Почти.       Неподъëмная невидимая глыба распластала по песку закричавшего от неведомой боли Змея, заломила ему рëбра и кости, раскурочила сочащиеся от обиды раны любящего сердца - пронзительные тëмные глаза Йонко смотрели на корчащегося от боли человека без эмоций. Он бы раздавил его, но мягкие пальцы сжались судорогой на плечах и рыжий отступил. Королевская Воля вновь вернулась к баюканью хозяйского найдëныша, притупляя ей боль от мимолëтных ран.

***

      - Мамба неплохой человек, только дурак, - доверительно поделилась после третьего ковша горячей воды Бируанг. Они сидели в ванной комнате и капитан сам, не позволяя женщине, мыл еë волосы и тело, будто она его ребëнок. Это было не так, оба понимали, но от такой простой ласки суровая наëмница прятала незаметные слëзы в посветлевших волосах.       - Он тебе явно больше чем дурак, - отбрил пират, вновь приступая к ещë хранящей следы крови узкой спине. Он был в одних штанах, перед ним сидела красивая женщина, но всë что чувствовал Шанкс сводилось к беспокойству и восхищению. Пиратский капитан не хотел Русую как женщину или воина, она уже была его. С шрамами, криками и уставшими от долгой боли глазами. Странная женщина, волей Нового Мира заснувшая под его боком.       - Да мне все ребята "больше чем дурак", - невесело рассмеялась наëмница, - Мы же звери были, а там всë другое, почти родное, - ностальгических закатила глаза Бируанг. Она старалась не окунаться в прошлое, не вспоминать тëплых рук Филина и мягкие щëки сына, иначе бы плакала без остановки.       Шанкс продолжал осторожно смывать кровь, а Медведица, расслабившись в тëплой воде и надëжных руках, рассказывала о мужчине с синими глазами и нетипично большим поворотом головы, о весëлых мужчинах со странными кличками, маленьком светловолосом мальчике, любящем обкусывать мамины пальцы, о статной женщине с проседью волос и карими добрыми глазами. Синеглазая всë говорила и говорила даже когда вода остыла и кожа еë тела стала девственно чиста, а мужская голова нашла своë пристанище на хрупком плече. Шанкс еë не перебивал, глушил дрожь маленького тела своим большим. Задумчивый поцелуй в плечо оба предпочли не заметить.