Другая сторона 2: 6 лет спустя.

Неизвестность убивает и мучает, Нет хуже ее, нет страшнее — не знать. И в предчувствиях душу мутит, И так остро в сердце вползает страх Автор - Damiane

Холодный белоснежный покров укрывал заледеневшую землю, словно мать, бережно укрывшая свое чадо, и теперь с нежностью наблюдая, как сладко ее отрада спит. Но ветру было не по вкусу тихо-мирно гулять среди стройных елей. Он хотел веселиться, подкидывать невесомые снежинки в высь и, смеясь, задувать белую холодную крупу в лица людей. Наверное, так и рождалась вьюга – танец снега и ветра. Её выступление – это что-то сказочное, волшебное и невероятное. Она может быть одновременно страшной и ослепительно красивой, сильной, словно ее брат – ураган и хрупкой, словно прибрежный бриз. Зимняя красавица заглядывала в окно, где за дубовым столом сидел мужчина. Не смотря на изможденность и притрёпанный вид, он был красив: белокурые волосы, которые отросли и теперь немного вились на кончиках, красивое лицо с выступающими скулами, высоким лбом и волевым подбородком, брови вразлет, под которыми находилось сердце его души – глаза цвета грозового неба. Вьюга крикнула и ударила своим кулачком в окно, но красавец не обратил на нее никакого внимания. Печально завыв, она в последний раз больно ударилась в стекло и затихла, оседая мириадами снежинок на землю. Волшебник был болезнен на вид: он уже много дней не спал. Покой давно не посещал его ум. Наверное, он бы просидел в этой комнате вечность, пытаясь найти ответы на старой карте «Одноглазого Странника». Эта семейная реликвия, которую пришлось вытащить из хранилища банка Гринготтс, могла помочь в поисках. И всего-то требовалось – каплю крови на километр-другой территории. Его руки давно онемели, но он упорно сцеживал кровь, и выглядел совершенным безумцем. Глаза дьявольски поблескивали при светел камина и висящих на стене канделябров, а руки лихорадочно работали. Быстрее. Больше. Територрия за территорией, он должен отыскать свое сокровище. Его кровь и плоть – плата за поиск. И ему нисколечко не жаль своего тела. Он бы… душу продал, но она не простила бы ему столь безрассудный поступок. Гермиона…. Его лицо приобрело плаксивое выражение. И он бы заплакал, как ребенок у которого отняли игрушку и теперь измываются: то поднимут повыше и подразнят ею, то оторвут пуговку-глаз. А он лишь беспомощно смотрит и захлебывается своими слезами… - Драко, придурок! – кто-то громко кричал на него и тряс за плечи, но он не слышал, он видел игрушку и хотел ее, но вот ей оторвали лапу… Судорожный вздох-полу всхлип вырвался из груди, и он почувствовал, что воздуха не хватает. Эрик-Ник громко выругался и попытался вытащить друга, который стеклянным взглядом смотрел вперед и хватался за горло. - Эри? – в проеме показалась черноволосая голова. – О, Мерлин! - Ро! Помоги мне вытащить его, - Эрик с силой потянул этого упирающегося барана из кресла. Подбежавшая девушка, схватила Драко за талию и осторожно потянула его вниз. Уже на полу он продолжал извиваться и хватать ртом воздух. Но не было причины его удушья. Это лишь плата… - Эр-ри? – Ромильда рефлексивно схватила парня за руку и посмотрела на него испуганной ланью. – Что мы должны делать? - Ничего, - он с силой хлопнул по столу рукой и оперся о нее, свесив голову вниз. Всхлипы корчащегося на полу мужчины больно резали слух. - Но как? Почему? Девушке было страшно, и она во все глаза смотрела за этим дьявольским представлением. Закатывающиеся глаза, длинные пальцы, раздирающие шею и оставляющие на той красные следы и животные звуки, которые он издавал, печатью воспоминания укладывались словно страшный сон в хрупкое сознание. И сколько бы Ромильда не храбрилась, она не смогла смотреть на это больше пятнадцати секунд. - Давай, Драко, борись! – вскричал Эрик и резко повернулся. – Ты хочешь все бросить? - Аргх! - Что? – рыжеволосый завис над магом и ядовито ухмыльнулся. – И это все? Аргх – все, что ты можешь ответить? Слабак! Какой же ты слабый… - он покачал головой, а затем опустился на одно колено и наотмашь ударил кулаком. Драко взвыл, но задыхаться стал меньше. – Уже забыл для чего все это делалось? Тебе напомнить? – он схватил беловолосого за руки и, сев на него сверху, прижал их к полу, а сам снова навис и начал говорить: - Девушка, помнишь? Гермиона? Ты бросишь ее вот так просто? И совесть не замучает так поступить? – голос был тихим, шипящим, но безумный затих и прислушался, услышав знакомое имя. – Помнишь, значит? Тогда вернись и закончи то, что должен закончить. Перестань жалеть себя и быть трусом! – последние слова Эрик прокричал в лицо и низко наклонился. – Драко Малфой… Что-то словно щелкнуло прямо в воздухе, и маг полетел в сторону, где больно ударился о стену. Девушка подбежала к нему, но парень был без сознания. Она резко посмотрела в сторону, где на полу происходила странная вещь – Драко словно менял ипостаси. Черты его лица были смазаны, голова дергалась то в одну, то в другую сторону, а из груди вырывались стоны, которые он пытался сдержать, сильно, до хруста зубов, стиснув челюсти. Но вот его тело выгнулось в последний раз, а затем осело. Девушка на четвереньках подползла к нему и чуть не всхлипнула – ей было жалко этого сильного мужчину и страшно одновременно. Она никогда не сталкивалась с «Кровавым безумием». С последней стадией потери разума и рассудка, когда душа рвется на части и ее невозможно склеить. Это как птице ломать крылья без предварительного обезволивающего. Но что – птица, а что – человек, с его умением чувствовать и знать? Не больно, когда ломают, но больно знать, что ломают… - Драко? – рука потянулась и убрала мокрую челку с бледного осунувшегося лица. - Я здесь, - едва слышно отозвался он. – Воды… Волшебница кивнула, сама не зная кому и дотянулась дрожащим руками до кубка, который скатился со стола и теперь зловеще поблескивал золотым боков в ответе каминного огня. - Агументи, - чистая вода наполнила кубок, а затем девушка помогла парню опереться на нее и поддержала кубок, давая освободившемуся от пут безумства напиться. Рядом глухо застонали и зашуршали, переворачиваясь на спину. Затылок Эрика горел пламенем, а картинка перед глазами скакала как белка в колесе, вызывая рвотные позывы. - Вот же черт рогатый, Малфой… - И тебе того же, - Драко на секунду оторвался от кубка и криво улыбнулся бледными устами. Кареглазый лишь прикрыл глаза и печально вздохнул. Ромильда же вымученно улыбнулась, тихо радуясь в душе хорошему исходу ситуации. Когда рыжеволосый маг пришел в себя, он помог второму преодолеть путь до спальни, где и сгрузил ношу. Сам он свалился поперек кровати, но был тут же спихнуть бесцеремонным пинком. - Эй! Ты что творишь? Я тебе помог, а ты вот так ко мне, да? – кареглазый возмущённо воззрился на Драко. Тот хмыкнул и устало упал на подушки, с наслаждением прикрывая глаза. Эрик хотел было еще что-то сказать, но в этот момент в комнату вошла Ро, неся в руках небольшой поднос с чаем и тарелочку с чем-то сладким. - Прекрати, балбес, - шикнула на него девушка, ставя поднос на прикроватную тумбочку. – Не видишь – ему и так плохо? Так еще ты тут… - Я тоже пострадал! - Пф, подумаешь, - Ромильда закатила глаза и помахала рукой в воздухе, - всего лишь стенку почесал спиной. - Вот вы злые, - буркнул «пострадавший» и повернулся спиной к друзьям, сев при этом по-турецки. Волшебница покачала головой на это ребячество и улыбнулась. Драко тоже слышал все, но улыбаться ему совершенно не хотелось. Он впал в безумие… Хотя все время старался держать дистанцию и не давать «карте» дотянуться до потаённых уголков души. И ему пока что это удавалось. Наверное, он и правда сумасшедший. Отчасти. Иначе как объяснить то, что произошло пол часа назад? Если бы не Эрик… От него бы остался лишь зомби – тупая кукла без эмоций и не чувствующая боли. Но страшнее было то, что карту он использовать теперь не мог. То, что он сейчас все еще Драко Малфой – случайность. Дикая случайность и удача. Может, ему еще раз повезет…? Открыв глаза, понял, что непроизвольно уснул. Сейчас в комнате было пусто и только огонь в камине тихо потрескивал поленьями. Потянувшись к столику, взял с подноса маленькую чашечку с чаем. Фарфор был теплым – Ромильда предупредила ситуацию и зачаровала сервиз. Драко вздохнул: вот так и приобретают друзей. Сквозь боль и страдание, время и пространство, деля горечь от потери и отдавая другому, чтобы можно было пережить день-два, а может и год. Малфой-мэнор спал. Лишь одному упрямому магу не спалось и он, наощупь, имея единственный источник света в виде волшебной палочки, пробирался в кабинет, где его ждала карта. Да, он потерял разум, но сколько крови тогда забрала карта? Сейчас она должна показать места, где могла бы находиться его свет души. А лучше даже место… Толкнув дверь, он ввалился и замер на пороге. В кресле, бледный от потери крови, сидел Эрик. Напротив него, с палочкой наготове – сосредоточенная волшебница. Они не заметили его прихода, полностью поглощенные ритуалом. Вот капля крови касается карты, а та словно монстр преисподней открыла черный зев с сотней острых зубов и приняла плату. Мурлыкнув, карта дрогнула и на ней проявилось пятно, которого он так долго не мог добиться. Малфой, хромая, подошел вплотную к столу. Ро вскинула голову и удивленно уставилась на него. - Драко…? - Это…? – если бы не стол, то Драко бы осел на пол безвольной куклой. Но он лишь смотрел на пятно и не мог оторвать от него взгляда стального оттенка глаз. И все же он бросил взгляд на мага. - Пустошь Нечестивости… - одними губами прошептал тот и, закатив глаза, обмяк в кресле. Малфой сглотнул и перевел взгляд на Ромильду. Девушка мелко дрожала, в глазах читался животный страх. Кулаки были так сильно сжаты, что кожа лопнула от острых ногтей и капля крови, блеснув багряным в свете камина, скатилась, впитываясь в ткань светлых штанов. Снова взгляд на карту. Пустошь Нечестивости… Какой безумец решил отправится туда? Но страшнее – Гермиона там… Удар кулака пришелся по картинке с каким-то пейзажем. Стекло треснуло и разлетелось в стороны, теряясь в ворсе ковра и больно врезаясь в кожу. - Она… - тихо всхлипнула девушка. – Если она еще жива… - плечи опустились, а руки сами собой накрыли лицо. Из глаз волшебницы полились слезы, а из горла вырвался громкий всхлип. Она тоже слышала об этом месте и все, кто попадал туда – не возвращались. Они становились призраками и никогда больше не могли обрести покой. Малфой рыкнул и резко прислонился к стене. Скользнув на пол, он прижал к себе колено и, положив на него кровоточащую руку, уткнулся в нее лбом. Слез не было, ровно, как и остальных эмоций. Только он чувствовал, что еще не поздно. ______________________________________________________ Музыка: "Кровавое Безумие" - Imagine Dragons – Battle Cry Концовка (там где Драко сползает или чуть раньше, когда увидел пятно) - Gotthard – tears to cry ФОТО: Драко во время безумия - http://s61.radikal.ru/i174/1412/54/79d83ffce94d.jpg