Любовь нечаянно нагрянет...

Вернувшись в комнату, Зеро почувствовал, как дневное напряжение, которое до сих пор держалось на уровне инстинкта, тяжёлым грузом осело в груди. Дверь за ним мягко закрылась, отсекая внешний мир, и в этом уединении всё, что он пытался отодвинуть в сторону, обрушилось с новой силой. Никакие стены не могли защитить его от собственных мыслей. Он прошёл к кровати, сел на край, ссутулившись, и долго смотрел в пол, словно пытался найти там ответы, которых не было. Мысли неумолимо возвращались к Курану. К его словам. Его взгляду. Тому странному, пронзающему чувству, которое не отпускало с того самого момента у ворот. Почему я всё ещё думаю об этом? Почему его голос звучит у меня в голове, как эхо, которое не затихает? Его слова были ровными, спокойными, и в них не было ни тени привычной хитрости, которая когда-то казалась частью его сущности. Было что-то искреннее в том, как он говорил. Но всё внутри Зеро сопротивлялось. Слишком много времени прошло, слишком много боли и вины он носил в себе. Он говорил, что всё изменилось, что он изменился. Но могу ли я поверить этому? Почему мне так трудно отпустить всё то, что было? Кажется, я застрял в прошлом, как в какой-то ловушке. Он не мог просто так поверить, что всё это теперь — не часть настоящего. Слишком многое связывало его с Канаме, с теми событиями, которые не могли быть забытыми, как бы ни хотелось. Эти чувства, эта обида, этот яд, который он сам себе врал, что смог бы вычистить, — они снова и снова всплывали. Зеро встал, подошёл к окну. За стеклом ночь окутала Академию, как будто сама темнота пыталась скрыть всё, что происходило внутри него. Фонари бросали на аллеи рваные пятна света, и в этой игре теней всё казалось зыбким, нереальным. Но, несмотря на это, всё было знакомо, как будто неразрывно связано с его прошлым. А может, я просто боюсь, что он был прав? Что он действительно изменился… и я оказался не готов к этому? Он вспомнил, как Юки говорила о Канаме. Как уверенно она защищала его, как будто видела в нём не врага, а человека, который на самом деле хочет исправить свои ошибки. С каждым словом, с каждой уверенной фразой Юки он начинал сомневаться, размывалась его собственная позиция. Она так уверена. Почему? Она ведь тоже видела, каким он был. Почему ей так легко верить? Может, она видит в нём то, что я не могу. Или, может, это всё просто моя гордость мешает мне сделать шаг навстречу… Зеро ещё раз посмотрел на ночь за окном. Тьма, как зеркало, отражала его собственные сомнения. Он не знал, как двигаться дальше, как разобраться в том, что происходит с ним. Я не знаю, готов ли я поверить. Он всегда был мастером манипуляций. И, может быть, это всё такая же игра. Но что, если нет? Что если он действительно изменился? Не успел он вновь погрузиться в размышления, как раздался стук в дверь. Резкий, но не громкий. Зеро напрягся, словно выдернутый из собственных мыслей. — Кто там? — голос прозвучал сдержанно, почти безжизненно. — Это я, Юки, — послышалось из-за двери. — Ты не против поговорить? Зеро закрыл глаза на мгновение, перед тем как открыть дверь. Он чувствовал, что укрыться теперь невозможно. Он так давно привык держать всё в себе, скрывать свои переживания, что даже этот визит стал чем-то неожиданным и в то же время необходимым. Он открыл дверь, и Юки вошла. Её взгляд сразу нашёл его — тёплый, беспокойный, как будто она чувствовала, что он не может разобраться в себе. — Ты задумался, — сказала она, осторожно, как будто не хотела спугнуть. — Всё ещё о Куране? Зеро кивнул, не в силах скрыть ту тяжесть, которая снова затягивала его душу. — Я не знаю, что с этим делать, — выдохнул он, словно говоря это вслух впервые. — Он пытается быть… другим. И это пугает меня, потому что я не понимаю, правда ли это. Или это просто ещё одна игра. Он поймал себя на том, что сказал это почти шёпотом, с какой-то беззащитностью в голосе. Юки подошла и присела на кровать рядом с ним, не отводя взгляда. — Это не просто. Я понимаю, — её голос был тихим и уверенным. — Он… не идеален. Он причинил тебе боль. Но сейчас… он другой. По-настоящему. — А если это просто хорошо разыгранная роль? — горечь вновь поднялась в голосе Зеро. — Он всегда был в этом хорош. И сейчас… всё выглядит слишком правильно. Слишком выверенно. Юки молчала несколько секунд, а затем тихо, но твёрдо сказала: — Ты не должен верить сразу. Это нормально — сомневаться. Но... иногда всё, что мы можем — это позволить кому-то попытаться. А дальше уже — решать сердцем. Зеро отвернулся, снова взглянув в окно. Ночь за стеклом как будто слушала их разговор, поглощая каждый его вопрос, каждую нерешённую боль. Что если я не хочу, чтобы он был другим? Что если мне проще ненавидеть его таким, каким он был? Потому что иначе — я не знаю, что с ним делать. Что с собой делать. — Я не знаю, готов ли я, — признался он, голос стал тише, с оттенком уязвимости, которую он не мог скрыть. — Но, возможно… стоит попробовать. Юки улыбнулась, её рука осторожно коснулась его плеча, как будто передавая свою поддержку. — Ты сильнее, чем думаешь. Не торопись. Просто будь честен с собой. Зеро не ответил, но в его груди что-то изменилось. Может, это был первый шаг к тому, чтобы перестать бояться собственного чувства, перестать бояться того, что он мог бы снова довериться. — Спасибо, Юки, — сказал он тихо, когда она уже направлялась к двери. — Спокойной ночи, — её голос прозвучал мягко, как будто оберегая его, создавая чувство тепла в этой ночи. — Спокойной, — ответил он. Когда она ушла, комната снова погрузилась в тишину. Но теперь она казалась немного иной. Менее гнетущей. Почти… живой. Он подошёл к кровати и лёг, глядя в потолок. Мысли всё ещё не давали покоя, но уже не разрывали изнутри. В них появилось нечто новое — неуверенность, но не разрушительная, а как первый шаг в незнакомое. Я ведь тоже не без вины. Может, если он действительно хочет всё изменить… …я должен хотя бы попробовать услышать его. И хотя ночь была долгой, Зеро впервые за долгое время уснул не в напряжении, а в ожидании. Пусть и с тревогой, но с чувством, что следующий вечер может принести нечто иное.