Деловой подход

You come around when you finally face this You come around when you find me faceless ♫ Seether – F.M. L. Y. H. M.

* * *

Майкл проснулся скорее от головной боли, чем от того, что выспался. Ещё до того, как открыть глаза, он почувствовал, что внутри черепной коробки у него в данный момент идёт ядерная война, и выигрывает похмелье. Фассбендер поморщился, с трудом садясь, сжимая пальцами гудящие виски, словно это могло унять боль. Наконец, он поднял веки и вздрогнул, не понимая, где находится. Небольшая гостиная, даже, пожалуй, можно сказать, что крохотная, сюда помещались книжный шкаф, телевизор на тумбе, журнальный столик и диван, ещё втиснулась одна тумбочка, на которой сейчас лежал пульт. Почему-то Майкл зацепился взглядом за эту деталь, совершенно не понимая, на каком он свете. От попытки подумать мозг взорвался тысячей салютов, и Фассбендер низко опустил голову, обхватывая её ладонями, пытаясь унять звон. Когда директор «Шарк Форс» смог, наконец, выпрямиться, он с удивлением обнаружил, что рука его замотана бинтом, та самая, которой он разбил зеркало. Майкл с минуту тупо смотрел на свою ладонь, постепенно к нему начала возвращаться способность мыслить, а вместе с ней – события вчерашнего вечера. Фассбендер ещё не до конца вспомнил, что и как случилось, но решил пройтись по квартире, раз уж он тут. Шатаясь и собирая все углы, он пошёл на шум, держась ладонью за стену, надеясь, что не рухнет где-нибудь по дороге. Майкл шагнул в кухню и замер на пороге, вцепившись пальцами в косяк. Спиной к нему стоял МакЭвой, кажется, он не слышал грохота, с которым директор «Шарк Форс» добирался сюда, просто потому, что рядом с ним работала кофеварка, а сам он, судя по аромату, жарил бекон. Тот весело скворчал на плите, Джеймс протянул руку, чтобы поправить сковороду, ойкнул, обжёгшись, и затряс рукой, тут же открывая холодную воду и опуская пальцы под струю. Обычные домашние брюки, красные, в крупную клетку, безразмерная серая майка, по первому взгляду можно было сказать, что её стирали раз сто; молодой человек стоял босиком на полу, несмотря на открытое окно. Майкл остановился в дверях, не в силах шевельнуться, всё произошедшее вчера вдруг навалилось в один момент, Фассбендер разом вспомнил всё – от своего появления в борделе и до сцены на крыльце. Ему даже присматриваться особенно не нужно было, чтобы заметить следы от своих пальцев на шее МакЭвоя. И тем страннее было очнуться не на улице, а здесь, кажется, в его квартире. Ещё раз удивлённо посмотрев на свою руку, Майкл аж снова схватился за голову второй – и провёл пальцами по лицу, понимая, что на коже нет ни запёкшейся крови, ни грязи, ничего. Он пошатнулся от новой волны боли, теперь она долбила в виски изнутри, как будто сердце поднялось до самой головы, решив, что там работается лучше. Может, МакЭвой его отравил? Или выжидает удобный момент, чтобы ударить? Что всё это значит? Джеймс обернулся было, чтобы взять прихватку – и тоже замер, заметив мужчину в дверях. Он не решился раздеть бывшего директора полностью, оставив его в рубашке, но вот брюки пришлось стащить, они были слишком грязными, а МакЭвою было слишком жалко свой диван. Он сам не понимал, как ему удалось дотащить Фассбендера до квартиры, тот, казалось, весил тонну, но не мог же Джеймс бросить его на улице? Нет, конечно, мог бы, но это было бы подло. Всё говорило о том, что так и нужно было сделать. Всё требовало этого – в качестве мести, например, пусть бы его обворовали или ещё разок побили, кажется, это было бы справедливо. Карма, мать её. Но Джеймс, даже после неудачной попытки удушения, не смог оставить мужчину на улице, ему было дурно при одной мысли о том, что он может стать причиной чьей-то боли или даже смерти, чёрт знает, что могло бы случиться за ночь. Он притащил Майкла в квартиру, кое-как устроив на диване, раздел до рубашки и уложил, решив, что этого будет вполне достаточно, но уже через десять минут сидел и обрабатывал «боевые раны» бывшего начальника, боясь, что за ночь может образоваться нагноение. Джеймс понимал в медицине чуть больше, чем ничего, его с детства пугали словосочетания вроде «заражение крови», так что позволить директору «Шарк Форс» оставаться в таком состоянии он просто не мог. Нельзя сказать, что Джеймс вдруг разом перестал ненавидеть Фассбендера и считать его человеком, сломавшим ему жизнь. Но что-то было в плачущем мужчине такого, что заставило его, грязного и, кажется, измученного, пожалеть. МакЭвой понимал, что поступает нелогично и неправильно, что об этом ни за что нельзя рассказывать Джен, что он только что притащил в свою квартиру маньяка, который его избил и изнасиловал, но Джеймс так же хорошо понимал, что не мог иначе. Он знал, насколько странно и глупо это выглядит со стороны, но пойти против своих внутренних принципов… Нет. И вот директор «Шарк Форс» стоит перед ним, проснувшийся, но вроде не пришедший ещё в себя полностью. Джеймс схватился за телефон. - Я просто предупрежу, что здесь сообщение для Джен, - он говорил медленно и чётко. – Я его отправлю при малейшем намёке на агрессию. Майкл чуть мотнул головой, проходя в кухню, отодвигая один из двух стульев за столиком-стойкой и садясь на него. Он поставил локти на стол и вновь сжал голову, Фассбендер от боли не слышал собственных мыслей, но смысл слов бывшего секретаря до него дошёл. Переведя мутный взгляд на Джеймса, Майкл медленно кивнул, снова цепляясь взглядом за следы на его шее. МакЭвой положил телефон рядом с собой, а перед мужчиной поставил стакан и положил две таблетки. - Пейте и уходите. Вам лучше не быть здесь, когда Джен вернётся. Джеймс отвернулся, продолжая готовить завтрак, словно Майкла здесь и не было. Тот закинул таблетки в рот, запивая их, выпивая залпом весь стакан, даже не задаваясь вопросом, что ему дали. МакЭвой прямо сейчас мог отравить его без проблем, но почему-то директор «Шарк Форс» понимал, что мальчишка на это не способен. Он разглядывал Джеймса, отмечая, как тот похудел, точно, когда секретарь первый раз появился в его кабинете, он выглядел гораздо лучше и здоровее. Фассбендер вскинул бровь, увидев гипс на руке молодого человека. - Что это? – получилось очень сипло, Майкл успел простыть, но ещё не осознавал этого, как и не понимал того, насколько странно звучит вопрос. - Что? – Джеймс обернулся и, проследив взгляд бывшего начальника, чуть пожал плечами. – Неправильно сросся, пришлось ещё раз ломать. Фассбендер умолк, сжимая стакан обеими руками, мир всё ещё плясал перед глазами, в голове всё так же звенело, но он заставил себя думать, думать о том, что сказать. Майкл смотрел на МакЭвоя и понимал, что это первый случай в его жизни, когда угрозами нельзя решить ничего, ровным счётом ничего. Он в совершенстве владел искусством лести, обмана и шантажа, но сейчас не находил ни одного слова. Но сказать надо было, Фассбендер совершенно чётко осознавал одну вещь: сейчас или никогда, вряд ли судьба подарит ему ещё один такой шанс. Всё это многодневное наваждение, приступы агрессии, запой – последствия увольнения Джеймса. Последствия того, в чём был виноват Майкл, впервые он понимал, что в чём-то виноват, что его состояние – целиком и полностью дело его собственных рук. Фассбендер понимал и то, что не протянет так долго, а избавиться от наваждения он просто не может. Ему нужен был МакЭвой. - Вернись ко мне, - выдавил из себя директор «Шарк Форс», стараясь сказать это твёрдо, но из-за сипоты получилось и вовсе как-то странно. Джеймс замер и медленно обернулся. Он смотрел в упор на своего бывшего начальника и не понимал: он что, серьёзно? Вернуться? К нему? МакЭвой издал нервный смешок и так же нервно улыбнулся, надеясь, что это такая очень-очень плохая похмельная шутка. Но Фассбендер смотрел прямо и без тени улыбки, не отрывая взгляда от лица Джеймса. Он сильнее сжал стакан, понимая, насколько всё безнадёжно. - Пож… - Майкл шумно втянул воздух. – Пожалуйста. Ты… - каждое, абсолютно каждое слово давалось ему с трудом, мужчина вытаскивал их из себя клещами. - Ты нужен мне. Он только что сказал «пожалуйста»? Джеймсу казалось, что он спит наяву, но не мог понять, что было нереальнее: слышать просьбу от директора «Шарк Форс» или то, что это просьба о возвращении. МакЭвой сглотнул, он бы предпочёл, чтобы Майкл на него набросился снова – тогда можно было бы вызвать копов и с чистой совестью сдать его, наконец, в полицию, может тогда бы этот кошмар закончился. Но нет, Фассбендер сидел перед ним, наверное, не понимая, что он несёт, потому что иначе его поведение объяснить было нельзя. Майкл всё смотрел на него, почти не моргая. Он видел сейчас Джеймса так близко, буквально на расстоянии вытянутой руки, и единственным его желанием было, как ни странно, не трахнуть его, а просто продолжать смотреть на МакЭвоя, наслаждаясь тем, что он рядом. Это было странное, непонятное, чуждое Фассбендеру чувство, ему было почти больно испытывать его, мозг отказывался обрабатывать информацию, а в груди отчаянно щемило. Майкл никогда не чувствовал такого раньше и не понимал, что это, но совершенно ясным было одно: он просто не может отпустить Джеймса снова. - Я сделаю всё, что захочешь, - он взялся за край стола, поднимаясь из-за него, и МакЭвой уже попятился, упираясь в тумбу от гарнитура, но мужчина как-то неловко то ли оступился, то ли опустился специально, уже через секунду стоя перед бывшим секретарём на коленях и смотря на него снизу вверх. Джеймс не верил ни своим глазам, ни своим ушам, он вообще не верил в реальность происходящего. МакЭвой стоял, вцепившись пальцами здоровой руки в край тумбы, сердце в его груди устроило какую-то бешеную пляску, реагируя более чем бурно. Он боялся, что Фассбендер сейчас снова на него набросится, услышав отрицательный ответ, но больше он боялся того, что действительно жалел в эти минуты своего бывшего начальника. Легче было представить конец света в сотнях вариаций, чем директора «Шарк Форс», стоящего на коленях. Джеймс сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, стараясь успокоиться, выравнивая голос максимально, чтобы тот не дрожал. - Я подумаю.