Единственное Неизменное

      Утро наступало неуверенно, аккуратно, боясь разбудить эту землю раньше положенного. В конце-то концов, ночь была долгой, и любому живому существу нужно время чтобы приготовиться увидеть свет. Настороженными движениями, лёгким и невидимым прикосновением к воде, простым дуновением ветров, цепляясь за листья каплями росы… скоро будет не до того, чтобы чувствовать всё это. Краски для неба смешаны, кисти из запаха лёгкого бриза ждут, легонько колеблясь, жизнь готова сорваться с цепи и затопить собою всё, что на пути встретится. И вот сейчас легко качнётся трава, сбрасывая остаток сна, потянутся деревья, и со звонким щелчком захлопнутся вечерние цветы.       Пора!       Ломая и превращая в прах ночные декорации, в мир ворвался звон, сопровождаемый изумрудной вспышкой на горизонте. Продолжая разливаться по небосклону, зелёное свечение потихоньку отделилось от неба, спустилось к морской глади и предстало ордой микроскопических, оглушительно кричащих птиц, покрытых очень мелкой цветастой чешуёй. Они неслись только вперёд, не задерживаясь ни на секунду. У них было очень-очень важное дело – разбудить всех спящих, рассказать, что небо утром снова сверкает. И они будут орать об этом, пока не пересекут леса, горы и реки, вновь пропадая за краем земли.       Вот теперь новый день подписал все бумаги, окончательно вступил в свои права и принялся будить обитателей тестовой станции «Затерянный замок» стуком в окна.       - Войдите. – Зевая, пробормотал Виталий Владимирович и, с чувством выполненного долга, снова задремал. В окно даже не взглянул. Богатый жизненный опыт говорил, что польза от созерцания изо дня в день одной и той же картины нулевая. Этим должны другие, сведущие люди заниматься, а он… А что он? Витя лишь скромный руководитель, куда уж ему до мировых красот! Впрочем, сегодняшнее утро предвещало одно – день будет прекрасный и вставать рано не обязательно.       В комнату тем временем, воспользовавшись предложением, адресованным ни в коем случае не ему, проскочил феноменально тощий субъект, являющийся Петром С., всецело поглощённым навязчивой идеей. Судя по заранее довольному выражению на лице заведующего изучением фауны, идея не собиралась в ближайшее время покидать носителя. Более того, намеривалась докучать окружающим всеми возможными и известными способами.       Что поделаешь, пришлось открыть один глаз. Такая фигура как Петя, чего доброго, лопнет от недостатка внимания! А то и рассыплется вовсе.       - Доброе утро, Виталий Владимирович! – Сияя от проявленной заботы к его персоне, сообщил Петя С.       - Нет.       - Что, простите?       - Злое утро, - зевнул Виталий Владимирович, шаря глазом по комнате, - я только проснулся, а уже проблемы!       Ни халата, ни тапок. Угу. Понятно. В таком случае, на сегодня пробуждение завершено. Справляйтесь сами как хотите со всеми своими идеями и мыслями, а то ещё нянчится со всем народом не хватало. И так дел по горло… сон досмотреть, например.       - Виталий Владимирович, не мог бы я…       - Так, подождите. Пока мне кофе не принесут, я разговаривать отказываюсь.       - Но…       - Ни каких «но»! Мне, как правителю, требуется отдавать осознанные приказы. А кофеин стимулирует работу мозга, вы не знали?       - Знал, но это полнейшее заблуждение! – Возмутился Пётр.       - Прискорбно, но не меняет положения. В любом случае, без своего кофе я не скажу ни слова!        Несчастный Петр Семёнович аж взвыл:       - Да где я вам кофе достану в такую рань?! Все только что проснулись, у всех свои дела по вашим, между прочим, бестолковым распоряжениям!       Не желая нарушать данное только что слово, Витя выдернул из личной тетради лист и, так и не соизволив открыть второй глаз или приподняться с постели, большими буквами написал:       «Не знаете где достать кофе – варите сами. Вот вам моё условие.»       Прочитав записку, Петя пришёл в ещё большую ярость и, не переставая ругаться, вылетел в коридор.       «Один - ноль» - думал Виталий, удовлетворённо закапываясь в одеяла. «Теперь он не придёт ещё долго, дуться будет.»       Но нет, всё напрасно. Через полчаса Витя всё же получил свой кофе, а также халат с тапками, которые, оказывается, вчера вечером утащил щенок, живший у казначея. И сейчас они вернулись вместе с провинившейся собакой в руках до смерти перепуганного и кающегося во всех грехах Александра Павловича. Тот, бедняга, так хотел загладить ошибку, что всучил щенка и спешно ретировался.       - Так что вы там собрались делать? – Устраиваясь поудобнее и прихлёбывая горячий напиток, спросил Виталий Владимирович. – Между прочим, кофе отличный получился. Высший класс! Может, устроитесь у меня личным поваром?       Петя высокомерно хмыкнул, но встал сегодня, судя по всему, с той ноги и в отличном настроении, а потому снизошёл до ответа на первый вопрос:       - Я, Виталий Владимирович, всё по поводу того субъекта… э… лисы. И пропажа у нас…       - А!.. Блохастой?       - Да никакая… ох, ну как так можно?! Ладно, ваша взяла!       «Два – ноль! Отличный улов сегодня.»       - Так вот, я хотел бы попросить вас отдать её в лабораторию. Это же не питомец. Это - очень важный для нас элемент окружающей среды. Изучив его, мы многое смогли бы понять, ранее нам не известное! Честно говоря, я не очень понимаю ваш поступок. Вот так вот подарить, да ещё кому! Альке! Ведь…       - А я дурака свалял.       - Что?! – Глаза Пети уже, казалось, готовы проститься с головой.       - Я так пошутил. Простите мне мой горячий юмор?       - Но… Но это существо может оказаться опасно! А вы…       - Опасное существо – моя дочь! – Ставя пустую чашку на тумбочку и очаровательно улыбаясь, сообщил Виталий Владимирович. – Так что на вашем месте я бы уже спешил забрать всё, что осталось от вашего элемента.       И в который раз за это замечательное утро, Петя вылетает с проклятиями за дверь, а Витёк засчитывает себе ещё бал, теребя за ухом перепуганную собачку.       Разговор вряд ли отнял много времени, так что можно ещё чуть-чуть поспать с чистой совестью. Ведь ни одно государственное дело не требует присутствия не выспавшегося монарха.       Ага, как же! Другие так не считали.       - Здрасте! Можно?       Не успела дверь за Петей закрыться, а в неё уже любопытная голова Джейн сунулась. Ну неужели нет на свете людей, способных понять уставшего правителя и дать ему хоть день заслуженного отдыха?       - Ты почему не на уроках? – натягивая одеяло до ушей, проворчал уставший правитель.       - Э… Виталий Владимирович…       - Понял. Прости. – Подумал, стоит ли тратить слова на пояснение. Как ни как – тоже силы, а слово, как известно – оружие любого политика. От частого применения и затупиться может. Но, ещё раз вспомнив, что он сегодня, оказывается, добрый, Витя решил оправдаться. - Привычка.       - А…       - Так тебе чего?       Джейн, смутившись, прикрылась дверью:       - Да мне…       Но тут в коридоре началась толкотня, и в тоненькую щель просовывается ещё голов двадцать. Вот так сюрприз на старости лет! Давненько к Вите с таким эскортом не ходили! И, вроде, никогда никого не убивал…       Толпа голов тем временем мнётся, отчаянно смущается и всё-таки исторгает из себя тоненький голосок:       - А вы Альку с нами в лес пустите?       Так вот в чём дело.       - Поймаете – хоть навсегда забирайте! – зарываясь глубже в матрас, проворчал Виталий. Толпа радостно сваливает.       «Сейчас ещё кто-нибудь завалится!» И, ведь, как знал!       - Разрешите-то?       Кто бы сомневался. Дядя Дима, явился, цветов не просит. А что ему надо? Да как же, фонарик-то вчера у Альки-то забыл! А почему не к ней с проблемой обратился? Да как же, всем известно-то: справиться с правительственным-то чадом до обеда, без родительской-то помощи, или хотя бы позволения, невозможно! Вот так вот-то.       Основательно пожаловавшись и получив «родительское позволение», дядя Дима удалился, сияя самодовольством. Вот как, не побоялся к папочке такого чудовища сходить! И кто у нас теперь герой дня? Правильно – Дмитрий Иванович, как же иначе? А сам родитель чудовища изумлённо плюхнулся на кровать, с которой каким-то образом вскочить успел, и откинулся на подушки. Тёплое и приветливое утречко приобретало оттенок милого семейного кошмара.       «Дожили! Фонарики жить мешают. Это как же…»       - Владимирович! Это как же получается?       - Никак. – Машинально отзывается носитель данного отчества, попутно хватаясь за голову.       - Вот и я говорю «никак» не получается! – в маленькую уютную дверь протиснулся Фёдор Алексеевич собственной персоной, непонятно как здесь взявшейся. С чего бы вдруг столько внимания? Он же из своего «Трактира» носа не высовывает, не говоря уже обо всём остальном. Тут даже шутили, что кабак прямо на его владельце строили, чтобы не удрал никуда, а тут вдруг такая роскошь! И ещё слова растягивает, не дожевал будто…       - Ты чего такой кислый? А, Владимирович? Ну-ну, не надо. Ну, зачем же ты такую рожу корчишь? Эх, Владимирович, мастак ты из честных людей слёзы выколачивать, без жалости не взглянешь! Прям неловко аж! Витя издал запредельно невразумительный стон, накрылся подушкой и, будучи уверенным в собственной безопасности, заговорил:       - А я не просто так рожи корчу. Ты бы лучше человека не мучил, а прямо говорил: по какому делу?       Трактирщик прям возмутился:       - Владимирович! Да какие «мучить»?! Я же к тебе со всей душой! Поговорить пришёл, а ты «по какому делу». Так ведь доброго и великодушного меня даже обидеть можно!       - Слушай, прекращай, а? Да в жизни не поверю, что ты вылез из своей берлоги, чтобы только моей муторной участи посочувствовать! Не первый за сегодняшнее только утро будешь… со своей душой.       - Владимирович! Да неужели ты думаешь, что я такой? Я же, правда, думаю, что судьба у тебя…       - Так. Хватит. Говори, с чем пришёл. Вот заявлюсь к тебе, можешь измываться сколько угодно. А сейчас у меня дела! Так что поторопись, будь добр.       Федя скрестил руки и хмыкнул:       - Дела у него, видите ли. Все вы такие занятые! Ну ладно, тут твоя дочка…       - Что?! Опять что-то натворила? – Витя аж подпрыгнул с подушкой в обнимку. Прям мистика, честное слово! Ребёнок во всех грехах виновен! С лисицей – проблема, с разведчиками – проблема. Даже с фонарём проблема и имя ей одно – Алька! И мало всего перечисленного, так ещё и здесь!?       - Владимирович! Да успокойся. Ничего твоя дочурка не натворила. Даже своей обычной нормы по разрушениям. Вот что во истину странно. Она просто вещичку твою вчера у меня забыла, а там после эти, студенты… ну, разведчики сидели. Ну, сам знаешь, невозможно теперь твою вещичку опознать. Я на всякий случай принёс, вдруг ты искал.       - Спасибо, конечно, но не искал, - почёсывая в затылке и удивлённо таращась на комочек металлолома в ручище трактирщика, - странно всё это.       - Да вот и я говорю «странно», сегодня с утра кое-какую посуду найти не могу. Не нужна, вроде, а пропала. Обидно это, Владимирович!       Витя взял комок железа, покрутил, посмотрел со всех сторон. Хоть убейте, что раньше это было определить положительно не реально, сжевал будто кто-то.       - Ты, давай, к себе отправляйся, а я уж пришлю кого-нибудь, помогут найти.       - Ага, спасибо! – Прогудел трактирщик, и расплылся в улыбке на всю комнату. - Ну, бывай, Владимирович. Заходи как-нибудь.       И неспешно Фёдор покинул комнатку, так же неспешно протиснулся в дверь и скрылся в коридоре.       Витя ошалело смотрел вслед, крутя в руках металлический комочек. Это что же творится? Все одновременно разум где-то посеяли? Может, тут уже не спальню содержать, а бесплатный приют для душевно нездоровых открыть?       Когда примчался главный повар, удивляться просто не было сил. Так и сидел с каменной физиономией, кивая иногда, и слушал, как он там распинается, тараторит про пропажу продуктов, про то, что если дальше так пойдёт, то без припасов совсем останемся. А когда попросил дополнительную стражу, Витя даже смог что-то промычать. И повар, довольный, тоже своевременно удалился.       Но когда опять сунулся дядя Дима…       Тут пошёл качественный сценарий ужастика. Без крови, правда, обошлось. Только вопли были. Это как же так-то? Ни фонарика-то, ни обещанной бестии, которой-то уже успел испугаться-то. Вместо всего этого-то – повар, с редиской-то подмышкой и злой-то что твой чёрт, дьявол-то бритый…       Потом вдруг дядя Дима временно заткнулся. И удивлённо взглянул на своего правителя:       - А вы чего-то вздыхаете так-то? Не заболели-то часом?       Витя, сидящий к тому времени в неповторимой позе лотоса и подпирающий головой стенку, удивлённо воззрился на Дмитрия Ивановича. С чего это его такие пустяки волнуют? Не задумал ли чего? Но тут до исстрадавшегося монарха, наконец, дошёл смысл ситуации.       Виталий Владимирович ещё пару раз старательно вздохнул, покашлял и жалостно взглянул на дядю Диму. Уж что-что, а привыкать симулировать не требуется. Хоть в чём-то жизненный опыт пригодился. Осталось только на пальцах объяснить, что он искренне был бы рад ещё поболтать со всей своей придворной знатью и вообще с каждым человеком в отдельности, если бы не тот прискорбный факт, что он ни одного более ли менее внятного слова не в силах из себя выдавить. Как ни странно, дядя Дима всё понял, извинился и… обещал попозже зайти… Ну, куда такое годится?       Оставшись один, Витя стал всерьёз вспоминать, куда он подевал всё мыло, и остались ли на складе верёвки.       Кстати о складе…       В спальню размашистым шагом явился бойкий старичок и, прищёлкнув каблуками, вытянулся по струнке. Мало, честь не отдал, а то совсем, здорово…       - Виталий. Владимирович. Гм. Разрешите. Доложить.       На языке Виталия Владимировича так и крутиться любимая фраза дочки: «Давайте, вы не будете мне говорить, что мне делать, а я не скажу, куда вам идти.». И, стоило только открыть рот, чтобы вывалить это на Бориса, старичок принял такой жест за разрешение и затараторил:       - Не. Далее. Как. Сегодня. Гм. В. Четыре. Часа. По. Нашему. Времени. На. Ваше. Имя. Взят. Спальник. И. Рюкзак. Вашей. Дочерью. Гм. Разрешите. Спросить. Когда. Эти. Вещи. Будут. Возвращены. На. Склад.       - Э…       - Ясно. Приятного. Гм. Дня. – И, развернувшись на сто восемьдесят градусов, тем же размашистым шагом покинул Виталия.       Несчастный Витя медленно сполз по стенке.       «И где я набрал этих ужасных типов? Самое главное – где в тот момент моя голова шлялась?! Её обязанность, в конце-то концов, предотвращать вот такие катастрофы! Нет. Так дальше нельзя. Это – конец!»       Но Виталий ошибся и на этот раз.       Тяжело дыша, не потрудившись даже открыть дверь, в спальню ввалились запыхавшиеся охранники, этой ночью дежурившие на воротах, и принялись ссаживать глотки, постоянно перебивая друг друга.       - Виталий…       - …Владимирович! Не наказывайте, только, нас! Мы…       - …Дело в том, что мы э… только что…       - …Мы только что проснулись, собирались ворота осмотреть, как…       - …Как всегда утром делаем. А тут, значит…       - …Мы к ним подходим, а они…       Тут оба охранника замолчали, переглянулись и заорали в один голос:       - Ворота открыты!       Так и не вставший с пола Виталий Владимирович даже примерно не понял о чём, собственно они. А те как заведённые твердили, ворота, мол, открыты, мало ли что в замок заползти могло, из леса. Они вот уже всех по дороге предупредили, но всё-таки…       Но тут за спинами охранников, непосредственно из двери, слышится нарастающий гул. Все замерли, кто-то прошептал «Ну всё. Доигрались…», а Виталий Владимирович лишь блаженно подумал: «О! Конец света. Какое совпадение, а я тебя жду. Кто бы подумал?».       Тем временем загадочный гул ввалился в комнату толпой, едва не сметя перепуганных стражников. Все, кто перед этим событием заглядывал сюда, под каким-либо предлогом, теперь собрались вместе, в тёплую дружескую компанию и, не обращая ни малейшего внимания на самого хозяина спальни, выяснили между собой отношения: трактирщик воодушевлённо и с огромным энтузиазмом поносил несчастных студентов-разведчиков, те, в свою очередь, разделились на два фронта. Одни давали мощный отпор трактирщику, а вторые наезжали на Петю, впрочем, не особо успешно. Повар с дядей Димой не отставали от них, орали друг на друга, и на всех окружающих, а Дмитрий Иванович ещё успевал раздавать подзатыльники провинившимся охранникам, которые пытались чего-то добиться от заведующего на складе Бориса, но он не желал обращать на них внимания, потому что ругался с Петром Семёновичем.       Пожалуй, один только Витя с улыбкой наблюдал за всем этим зрелищем, уже окончательно уверенный, что его разум пакует вещи, да и собака, случайно загремевшая сюда в самом начале утра, не выказывала желания поучаствовать в сваре, или хотя бы посочувствовать. И оба: Витя со щенком, были окончательно уверенны, что это им снится. Только когда дело начало пахнуть дракой, измотанный в конец правитель решил вмешаться. Терять-то, в любом случае нечего! Как ни странно, и заткнуть, и угомонить толпу оказалось пустяковым делом. Но вот вселить в них хоть что-то отдалённо напоминающее здоровый рассудок – бесполезно!       Все одновременно кивнули и так же одновременно вновь загалдели, каждый о своём. Причём так вдохновенно, что хоть хор из этих типов создавай. Хоть какая-то польза.       Но Витя не был ценителем народного пения. Когда угодно, только не сейчас! А потому зажмурился и отчаянно замахал руками:       - Нет, нет, нет и ещё раз нет. Я ничего не понимаю из всего, что вы тут мне втолковать пытаетесь! Не пойдёт так! Давайте по очереди. Пётр Семёнович, дорогой, начинайте.       Петя, наконец, отпустил ухо какого-то разведчика, почесал в затылке и виновато заговорил:       - Витя, понимаешь, тут такая ситуация… Мы не совсем представляем, что делать, но постарались…       - Да, да молодцы, не чего сказать, постарались. Создали мне тут штаб квартиру беженцев из психбольницы! Хватит мямлить! Ближе к делу!       Пётр Семёнович даже не обиделся по привычке. Только тяжко вздохнул, но всё же выложил свою историю. А за ним и Джейн, и Дмитрий и все остальные. Когда стражники в который раз хором выдали свою коронную фразу «ворота открыты!», общая картина бедствия была ясна: примерно в четыре утра великая и ужасная Алька взяла со склада спальник и сумку, в которую покидала свои вещи и фонарик дяди Димы, затем пробралась на кухню, стащила еду, взяла из трактира пару полезных мелочей, выложила из сумки какой-то завалявшийся там прибор, может, впопыхах случайно на него наступила, а может и специально, поскольку этим же приборчиком была взломана дверь в научную лабораторию, откуда действительно пропал ценный экземпляр местного быта, и, прихватив с собой лисицу, сбежала в лес через ворота, даже не закрыв их за собой. В том, что она сбежала, не сомневался никто. Разведчики почесали замок вдоль и поперёк. Ничего.       Витя встрепенулся мгновенно. Тут же отдал необходимые распоряжения, снарядил отряд в лес и засел на внешней стене со всеми остальными. Сказать, что он нервничал – просто промолчать. Неизведанная Параллель, этот лес и здешняя природа очень любили шутить, но шутки их порой плохо заканчивались. И для кого? Для специально обученных, взрослых людей, а тут – ребёнок!.. Кусать локти Виталию Владимировичу не позволял статус, так что оставалось только пялиться в густую чащу и ругать себя самыми последними словами, что не уследил… а теперь, возможно и потерял.       Все эти опасения подтвердились приходом разведчиков. Все взмыленные, грязные, бледные. В глазах Джейн стояли слёзы, она не произнесла ни слова, как и остальные. Всё было ясно и так.       Экспедиция вернулась ни с чем.