Through the age and time

Наруто стояла рядом с Мадарой, напротив Хаширамы и Тобирамы. Сейчас случается сразу два исторических события — заключение союза с кланом Сенджу и основание первой гакуресато в мире! Оба наследника клана Сенджу явно довольны происходящим: Хаширама открыто и широко улыбается, а его младший брат стоит с каменным лицом, лишь немного приподняв уголки губ. Впрочем, Наруто давно научилась читать эмоции людей на достаточном уровне, чтобы видеть: Тобираму тоже распирает от положительных эмоций. О, это, безусловно, великий момент, и Наруто, наравне с кланом Сенджу, большей частью клана Учиха и множеством сторонних наблюдателей должна быть рада этому, но… перед собой она видела внезапно бросившего её шиноби и почти три сотни его последователей. Рядом с непроницаемым лицом и, кажется, точно такими же мыслями стоял Мадара. Курама тоже молчал, поддерживая свою джинчуурики, с которой за десять лет, проведённые в этом мире, неплохо сдружился. Здесь, как показалось биджу, всё было наоборот: клан Сенджу был каким-то… гнилым? Местный же Мадара вовсе не вызывал отвращения или чего-то подобного. Он принимался лисом, как и покойный Изуна, частью семьи блондинки. Почти всё время заключения договора и последующего празднества женщина поглаживала пару боевых тессенов, подаренных Изуной на их с Наруто свадьбу. Изредка блондинка трогала кончики волос, сейчас едва достигавших мочек ушей. А ведь всего два месяца назад её любимый Изуна гладил почти полутораметровую косу жены и в очередной раз восхищался мягкостью и красотой волос! Мадара видел состояние названной младшей сестры и всеми силами старался поддержать её. Не только в этот исторический день, а всегда. Наруто же с благодарностью принимала заботу главы клана Учиха и разговаривала лишь с ним и Курамой. Разумеется, члены клана Учиха старались поддержать вдову, с которой почти весь клан был в довольно неплохих отношениях, но тем блондинка отвечала лишь грустной улыбкой и кивками. Женщина продолжала играть с младшим поколением, за что практически все женщины клана, во главе с двоюродной сестрой Мадары, Хикари, были ей благодарны, выполнять миссии, правда теперь в основном затяжные, создавать печати, которые освоила уже здесь, и лечить некоторых членов клана (правда, обычно это были Мадара и Хикари), так что со стороны могло показаться, что Наруто — типичный член клана Учиха: сдержанная, молчаливая, сильная. Но вот сами Учиха с этим были категорически не согласны, помня звонкий смех, яркую улыбку и разговорчивость вдовы Учиха Изуны. Сама же Наруто будто оставалась в стороне от жизни, ставшей после заключения договора с Сенджу очень активной. Лишь изредка, когда по вечерам к ней приходил Мадара, с глаз словно сбрасывалась пелена, мир вновь становился чётким и контрастным, женщина даже иногда искренне улыбалась названному брату. Но сам Мадара видел, что вдова его брата чахнет, гаснет без любимого человека. Мужчина видел, как блондинка бежит от любого напоминания об Изуне: имплантировать себе Шаринган, который муж завещал ей, отказалась и, усыпив названного брата, вживила глаза Изуны Мадаре, обрезала длинную косу, которой всё время восхищался Изуна, убрала множество совместных фотографий с полок в подвал, оставив на тумбе в гостиной лишь одно фото, перестала разговаривать и смеяться. Глава клана Учиха радовался, что блондинка хотя бы не выкинула фотографии и не перестала пользоваться подаренными веерами. Напротив, женщина всё время с ними тренировалась, часами смотрела на чёрного и белого драконов, изображённых на синей ткани вееров. Однажды Мадара даже застал Наруто смотрящей куда-то в пустоту и механическими движениями раскрывающей и закрывающей веера. С каждым днём блондинка всё сильнее отдалялась от жизни, оставаясь в стороне даже на самых важных событиях. Она осталась в стороне и на свадьбе главы клана Сенджу, и на первом собрании кланов недавно основанной Конохагакуре, и на Дне Рождения Хаширамы Сенджу, и даже на многочисленных приёмах и «дружеских походах в гости». Жена Хаширамы, Мито, смотрела на сломленную потерей женщину с холодом и каким-то презрением, хоть и была вежлива. В конце концов, Наруто окружила свой дом, оказавшийся на самой окраине Конохи, почти десятком различных барьеров, ей лично разработанных. Женщина больше не появлялась на территории клана Учиха, лишь изредка приходя к Хикари, чтобы отдать несколько печатей на продажу. Пару раз блондинка появилась на собраниях клана. Даже по самой Конохе она не гуляла просто так — только выходила, покупала некоторые продукты и вновь закрывалась у себя в домике. Миссии женщина брала всего пару раз и каждый — на устранение. Среди гражданских, только подтягивавшихся в недавно образованное селение, быстро расползлась легенда о том, что в домике на окраине живёт призрак, выбирающийся иногда в Коноху за покупками, но на самом деле выбирающий жертву для своих кровавых забав. Поэтому, увидев однажды Наруто выходящей из этого самого домика, какой-то парень мгновенно сделал блондинку призраком из городских баек. И очень скоро от неё стали шарахаться. Женщина же, привыкшая к этому ещё в прошлой жизни, до тринадцати лет и попадания в это время, лишь с тоской и болью смотрела на испуганных детей и напряжённых взрослых. Но Наруто не хотела оставаться в стороне при выборе Первого Хокаге. Женщина тихо, но упорно настаивала на кандидатуре своего названного брата. На одном из собраний блондинка даже выдала длинную речь, чем поразила глав кланов и Хашираму в частности. Однако её оставили в стороне. Мадара сказал тогда, что идёт на миссию, и его не будет некоторое время. И Наруто, привыкшая верить ему, не искать лжи в словах главы клана Учиха, поверила. Всё время, что не было Мадары, Наруто переживала. Она знала, что глава клана Учиха очень силён, один из сильнейших в мире, но ведь есть и другие кланы, другие шиноби, которые могут оказаться не менее сильными. Курама успокаивал свою джинчуурики, как мог, отвлекал её рассказами о своём прошлом: о разных комичных ситуациях, Рикудо, других биджу, вспоминал и рассказывал о родителях женщины, в основном, правда, повествуя о матери. Потом Наруто, следуя совету друга в лице биджу, попыталась отвлечься спаррингами со случайными ниндзя. И это показалось ей здравой мыслью. Быстро одевшись и закрепив на руках чехлы с тессенами, блондинка, почти улыбаясь, выскочила из дома и быстрым шагом направилась к полигонам, недавно созданным, но уже вовсю использующимся. Первые несколько шиноби не воспринимали женщину всерьёз и явно жалели её, потом было несколько самоуверенных слабаков, которых блондинка победила, не используя даже любимых теневых клонов. После пары хороших спаррингов противники резко закончились — все боялись спарринговаться с Наруто. Блондинка ушла с полигона под шепотки вроде «Я видел, как к ней ходит в дом сам Учиха Мадара! Неудивительно, что она такая сильная», «Мне моя знакомая из Учиха как-то сказала, что эта Наруто — жена мёртвого брата Мадары!», «А я слышал, что она — любовница Мадары». Спустя три дня после ухода Мадары в главные ворота Конохи вошёл израненный, в порванной грязной одежде и сопровождаемый женой… Хаширама. Наруто, как и все жители, вышедшие посмотреть на израненного Бога Мира Шиноби, услышала, как Мито объявила: «Сенджу Хаширама в смертельной схватке победил Учиха Мадару и отвоевал тем самым пост Первого Хокаге!». Сердце блондинки ухнуло куда-то вниз. Как же так? Ну не мог Мадара проиграть Хашираме, они же равны по силе! Наруто проснулась среди ночи спустя неделю после официального становления Бога Мира Шиноби правителем первой в мире деревни шиноби. Мито! Конечно, она же пришла вместе с мужем! Значит, она помогала ему в сражении! А ещё Курама сказал, что чувствует теперь, как у бывшей Узумаки теперь чакра стала наполовину красной. То есть, Мадара сражался сразу против двоих сильных противников? Но это же нечестно! Порывисто вздохнув, Наруто пошла в гостиную. Тяжело опустилась на диван. Пустым взглядом женщина окинула уютное помещение. Идеально чисто. Как всегда, с момента её с Изуной знакомства — у него была аллергия на пыль. Взгляд задержался на фотографии, где радостно улыбаются тогда ещё живые Мадара и Изуна, и Наруто вместе с ними. Тогда ещё будущие муж и жена показывают знак «V», а Мадара треплет обоих по головам. Слабая, но искренняя улыбка озаряет на мгновение побледневшие губы женщины. В серебристом лунном свете блеснули лезвия тессенов. Мгновение, и… — Нет, здесь нельзя. Изу ненавидел грязь. — почему-то вслух сказала она. Курама в подсознании особенно громко всхрапнул и… продолжил спать. Резко поднявшись с дивана, Наруто быстрым шагом направилась к ванной комнате. Быстро сложила печати, и ванна наполнилась водой. Техника Водяной Струи, стихийное ниндзюцу С-ранга. И это только её, Наруто, фишка использовать базовую технику Суйтона в бытовых целях. Ночная юката падает у ног, за ней и тонкий пояс оби. Тихо и бесшумно блондинка погружается в воду. В полумраке вновь сверкнули лезвия. — Я уже иду, Изу… — тихий шёпот разорвал идеальную тишину. В последний раз в этом доме раздался чей-то голос. Узорчатую плитку и воду окропила кровь.