Что они так и не сказали друг другу

Кто в этом виноват? *** Мы одни. Мы всегда одни. Смотрю ей прямо в глаза. Она смотрит на моё тело. Как всегда без характерного женского интереса. Это взгляд воина, который ждёт, какая же моя часть нанесёт ей удар. Усмехаюсь собственным мыслям, ведь таким оружием её точно ещё никто не ранил! А почему бы и нет? Выпадаю вперёд, а она даже не успевает сообразить, до сих пор готовясь ставить блок или когтистым лапам, или заострённым крыльям, или хлыстовидному хвосту, но уж точно не… моим губам! Она может почувствовать, как я улыбаюсь сквозь поцелуй. Ну, как среагирует на мою издёвку? Я уже привык, что её ничем не удивишь. Но это не удивляет уже меня. Так что дальше она должна огреть меня с особой жестокостью, с особой яростью. Должна была. Но она даже не отстранилась. Мы замерли вот так, будто никто не хотел брать на себя ответственность за дальнейшие действия. Но чем дольше мы тянем, тем очевиднее, что этот поцелуй становится все более настоящим. Я впервые слышу её сердце в таком странном ритме, и даже не замечаю, как выдаёт меня моё. Она не понимает, что сейчас произошло. Она впервые не понимает меня в той же степени, что и я её! Какое приятное чувство. Она удивлена, совершенно точно. Но почему тогда я тоже чувствую, что загнан в угол? Не этого эффекта я ждал. Чего она добивалась, ответив мне? *** Не знаю. Я ведь совсем её не знаю. Драконица, что так внезапно ворвалась в мою жизнь. Она хочет, чтобы я играл по её правилам. Она знает, зачем я здесь. Она знает, кто её убил. Она знает, чего жаждет моя душа. Она будто знает всё обо мне. Это не может не раздражать. Но я иду за ней. Она должна привести меня к нему. К дракону, убив которого, я отомщу. И она знает, ради кого. *** Ради неё я сегодня выложился по полной. Точнее, ради её реакции. По-моему, это была одна из моих лучших охотничьих вылазок за всю жизнь. Острые шипы зверя летели во все вокруг, но не в меня. Я стою на этой поляне, утыканной иглами, совершенно невредимый и сжимаю в зубах шипоносца. Такой гордый. Ноздри интенсивно раздуваются в унисон с бешеным биением сердца. Грудь рвано поднимается и опускается. Но я все равно красив. Знаю, что смотрюсь просто обалденно. И смотрю ей в глаза, чтобы в их отражении подтвердить очевидный факт. Еле сдерживаю удивленное раздражение, когда она флегматично проходит мимо, волоча за собой то ли крылана, то ли летягу, ведь ящерица на вид слишком тощая и никчемная, чтобы понять. По сравнению с моим уловом. Она ложится и в пару укусов заканчивает с обедом. А теперь нетерпеливо и даже как-то высокомерно смотрит на меня, мол, долго придётся ждать, когда ты наешься этим шипоносцем? Ей вообще что-нибудь известно о совместной охоте или трапезе? О жизни, где каждый не сам по себе? Хотя тут я с ней полностью согласен. Просто во мне взял верх мой внутренний джентльмен, о которых она явно никогда не слышала. Тогда я первый раз упрекнул её в этом. И в следующий мне пришлось сожрать ещё сокращающееся сердце остророга целиком. Мерзость. Или романтика? Скорее первое. Я знаю, за этой рубиновой чешуёй скрывается целая история. И когда я пошёл за ней, мне было плевать. У меня у самого слишком богатая на трагичные события жизнь, чтобы я добровольно хотел марать лапы в чужой. Как я ошибался. Она не такая. И не с хорошей стороны, нет! Она не особенная! Она слишком закрытая, чтобы я мог описать её. И если я думал, что мне придётся пресекать её попытки рассказать о себе, то всё оказалось с точностью наоборот. И тогда мне впервые стала интересна именно она. Внутри. Что скрывается за этой рубиновой чешуёй? Умеет ли она пропускать внутрь хоть что-то? Или только обороняться, видеть только худшее в окружающих и заранее быть готовой ко всему? Её почти нельзя удивить. И это стало моим вызовом. Я хочу войти внутрь этой драконицы. Но не так, как делали это все до меня. Не так, как она привыкла. Я хочу, чтобы её зелёные глаза не придирчиво сузились, а расширились от неожиданности. Хочу, чтобы внутри что-то шелохнулось. И чтобы она сама не поняла, что произойдёт с ней. То, с чем она столкнётся впервые. Я удивлю её. Заставлю удивиться, если это вообще возможно. Надо признать, она впервые зажгла что-то во мне. Впервые заглушила единственную цель, ради которой я живу. Я чуть реже думаю о мести. *** А это трудно. Я был идеальным. Я был гадким. Я был приторно-милым. Я был обольщающим и соблазняющим. Но не в какую. Каждая моя выходка в её адрес пресекалась на корню. Я думал, что это я буду отвергать её навязчивую компанию, но впервые отвергали меня. Она не боится моих прикосновений, хоть и заметно, что её трогали многие. Она не боится флиртовать, ведь знает, что это ничего не значит. Она будто пережила все, что только можно было пережить, поэтому любое действие с моей стороны принимается ею с флегматичной усмешкой, мол, уже было, попробуй что-нибудь новое. И я стал неподдельно жёстким. Что ж, ты сама выбрала эмоцию, на которую я продолжу давить. Ненависть. Наверное, самый лёгкий путь добиться хоть чего-то от тебя. Тогда я пойду по нему. Ты раскроешься мне под давлением неприязни. Тем более ты так и не привела меня к тому, кого я искал, так что мне не надо будет притворяться. Я бью в полную силу. Ты сама показала мне, что не делишь драконов на самок и самцов. Жалеешь? Ведь ты проигрываешь! Жалей! Смотрю тебе в глаза, пытаясь отыскать в них хоть что-то новое. Хоть что-то. Но ты смотришь на меня так, как всегда. Как на всех. И это меня останавливает. Теперь я злюсь на себя. Ты смотришь с привычкой. Избиение — привычно. Боль — привычно. Я лишь подтвердил твои догадки насчёт себя, а не опроверг их. Что я такой же, как все драконы, которых ты знаешь. Чего же я хочу? Чтобы ты посмотрела на меня иначе? *** Не хочу, чтобы она видела меня в таком состоянии. — Ты в порядке? Слышу я за спиной, но не оборачиваюсь, ведь моё тело пронзает очередной спазм в сопровождении с рвотным позывом. Утираю морду лапой. Меня все ещё трясёт и бросает в пот, но я возвращаюсь и заставляю себя посмотреть на «сюрприз», который она мне приготовила. — Чьё это мясо? Она не понимает, что это со мной, но осторожно отвечает. — Остророга… Прости, не знала, что кто-то его не любит. Я… Я просто хотела сделать тебе приятно и показать, как я выросла с момента нашей первой тренировки… Чувствую, что её обычно самоуверенный и дерзкий голос вот-вот дрогнет и сорвётся в плач. Проклинаю сам себя и обнимаю её. — Нет-нет, Элли! Всё идеально! Просто я съел сегодня что-то не то! Всё идеально… Даже слишком… Глажу её по голове, а сам злюсь на ту, благодаря которой я больше не могу взять в рот ни кусочка этого копытного зверя. Злюсь, что она умела выкинуть что-то подобное, и что это оставило такой след в моей жизни. Или что больше никто не может её переплюнуть? Или я злюсь на самого себя? Почему я даже не помню, ушла ли она сама или это я прогнал её? И почему я до сих пор хочу выяснить это? *** Потому что это важно. Но говорят, что иногда недосказанность — высшая степень романтизма. Тогда почему я так рад увидеть тебя вновь? Так рад узнать, что ты не покинула эти земли навсегда. Что ты здесь, и у нас ещё будет шанс что-то сказать друг другу. А пока… Смотри на меня, и, надеюсь, ты думаешь о том же самом. Нас разделяют высокие костяные пики. Значит, ты осталась с Бандой? Осталась с Бладом? Неважно. Ты пропускаешь удар, чтобы только обернуться на меня ещё раз. На этот раз ухожу я. Но только затем, чтобы увидеться вновь. *** И вот мы смотрим друг на друга, но не один из нас так и не решается подойти. Я боролся бок о бок с Элли, ты только что прощалась с Бладом. Я победил Честера, хотя когда-то это ты вела меня к нему на смерть. Это не хвастовство. Просто надеюсь, что в этот раз ты была за меня. Сейчас было бы очень странно начать выяснять наши отношения. При нашей последней встрече я думал так же. И если ты опять просто улетишь, оставив и меня, и себя с одними вопросами… Нет, я знаю, что и тебе нужны ответы! Нужны ведь! Я все-таки проник внутрь тебя, Руби. И хочется верить, что тот же Блад не заходил так глубоко, какой бы близкой не была ваша физическая связь. Я делаю шаг к тебе и успеваю заметить на твоей морде облегчение. Хорошо, значит, ты тоже хочешь поговорить. Вспомнить тот момент. Я часто вспоминал его, а ты? И кое-что понял. Ты не боишься физической связи, совсем нет. Но тебя брали жестко, без возражений, без сопротивлений. Именно брали. А я не брал. Я… Предложил. И ты, возможно, впервые выбирала сама, что будет дальше. И ты ответила на поцелуй. Нам обоим стоит признать, как это было неожиданно, но в то же время, как сладко. *** Как горячо. Моя кровь такая горячая. Потому что её слишком много, и даже мгла не справляется с этим обильным кровотечением. Только и вижу, как твоя морда искажается в ужасе. Как холодно. Теперь я уже не чувствую почти ничего. Даже собственные лапы, которые секунду назад сжали этот костяной пластинчатый шип, что вошёл мне, похоже, в самое сердце. Ты бежишь ко мне, и я даже не понимаю, что ты кричишь. Но ты такая яростная, такая боевая. Как всегда. Все как будто в замедленном действии, поэтому я нахожу время отметить это. Опора, которая подвесила меня в таком состоянии, исчезает, и я падаю на землю. Мне уже даже не больно. Элли тоже бежит ко мне. Она плачет и пытается мне что-то сказать, сжав мою морду в своих бежевых лапках. Ты же сосредоточенно смотришь на рану. Я не чувствую, но вижу… пламя? Ты никогда не церемонилась, но я даже не виню тебя. Ты пытаешься прижечь рану и спасти мне жизнь. Элли просит бороться. Ты смотришь на меня. Как всегда мне трудно понять, что говорят твои зеленые глаза. Но ты уже всё поняла… Я уже давно не борюсь. Ровно столько лун, сколько прошло с момента… Не вини меня! Нет, даже не смей. Я не давал тебе обещаний. Я давал их Элли… Тогда почему мне хочется оправдаться именно перед тобой? Прости. Я смотрю в небо. И ты уже знаешь, на кого. *** Я смотрю на неё, улыбаясь. — Что с солнцем?! Мои брови дёргаются в умилении. Я просто посмеиваясь над её непониманием. — Чего лыбишься? Солнце пропало! Днём! — Это называется солнечным затмением, принцесса! Получаю заслуженный подзатыльник. В пол силы. И давно это обидная кличка успела стать милым прозвищем? — Принеси нам пару драгоценных камешков. — Заче. — Хочу тебе кое-что показать. Она хмурится, но вот уже целая горсть разных камней скатилась к моим лапам. — Ну, показывай! Я усмехаюсь, уже придумав, как усмирю её приказной тон. Подхожу сзади. Вплотную. Чувствую её смущение. Почему-то оно особенно меня забавляет. Беру два камня, подношу к её глазам и направляю мордочку наверх. — А теперь смотри прямо на солнце! — Вау! Найтвинг! Я вижу, как солнечный шар перекрыт другим! Чёрным! Ты не представляешь! Улыбаюсь. Её легко удивить. Наверное, мечта любого дракона. Наверное. — Посмотри! Разные камушки дают разный эффект! Этот делает его ещё ярче, ещё красивее! Но моя лапа непроизвольно тянется к другому камню. Я смотрю на него, поворачивая разными гранями. — Изумруд? Через него будет очень блекло, возьми мой. На её бежевой лапке красуется рубин, словно ягода граната, а я продолжаю сжимать зелёный камушек, не выпуская. — Ты вообще собираешься отвечать мне? *** Нет. Я ошибался. Ты не такая, как все, и ты особенная драконица, Руби. Я признаю это. Но не этого признания ты ждёшь, не так ли? Я… Прости меня. Прости, что в тот момент, когда ты нашла меня, чтобы привести к Честеру, чтобы начать со мной смертельную игру, в которой правила знала только ты… ты проиграла сама. Я опять ухожу и оставляю тебя с открытыми вопросами. Что между нами было? И было ли что-то вообще? Ты же помнишь тот момент, где впервые оступилась? Просто ответь сама себе, кто из нас действительно виноват в том, что… *** …Я поцеловал тебя в тот день. Но ты же знала, ради кого я пошёл за тобой. Ты же знала… Тогда зачем ты ответила на мой поцелуй?