Брачное Агентство "Истинное счастье" - На первом свидании не целуюсь!

— Понимаете, мне слишком стыдно просить его об этом. Это ведь не совсем прилично для омеги, — в кресле перед Мишенкой мялся один из клиентов, попеременно то краснея, то бледнея. — Шэйни, поверьте, просить альфу на свидании поцеловать вас — это правильно, — поучительным голосом вменял Мишен, смотря на парня с пониманием. — Это уже ваше пятое свидание, вы созваниваетесь каждый день и нормально, что вы хотите стать ещё ближе друг другу. Пауль наверняка переживает и не хочет спешить, чтобы не напугать вас своей настойчивостью. Поэтому смело идите ему навстречу. — Вы так думаете? А это не будет смотреться…вульгарно с моей стороны? Вдруг он решит, что я распущенный? С меня хватит. Я терпел сколько мог и скушал уже семь леденцов, пока он сокрушался над своими грешными потребностями. — Я отсосал своему альфе на втором свидании! — воскликнул на весь офис, размахивая руками над головой. — Уж поверь мне, пупсик, до грехопадения тебе далеко. — Хотя бы не на первом, — заглянул в кабинет Кимми, скалясь мне. — И ты теперь знаешь его размер. А прикинь, через месяц или сколько там надо продержаться, у вас первая ночь, а у него там не конфетка. — А имбирь, — буркнул недовольно, съедая очередную трюфелину. — Который можно только откусить и, не жуя, проглотить. — Мальчики! Может, вы это обсудите не в моем кабинете? У меня как бы разговор по душам, — Мишен осуждающе глянул на нас, чуть ли не цокнув языком. — Так у меня тоже душевный разговор, Мишенка. Даже хуже, у меня душевная травма и самобичевание. А вы, Шэйни, бегите и целуйтесь, а то потом появится такой как я, и не станет у вас вашего Пауля. Я плюхнулся на диванчик к Шэйни, обхватил его руки своими, проникновенно посмотрел в его испуганные глаза и чмокнул прямо в губы. — Видите? Всё просто и ничего вульгарного. Напротив, очень даже миленько. — Вы… Вы правы! Я побегу, спасибо вам. Вот возьму и поцелую его сейчас же. Вы — настоящие профессионалы! Шэйни вскочил с диванчика и умчался в далекие дали. — Хотя бы не минет, а то мог бы и это вынести из твоего урока, Альти, — ржёт Кимми, дёргая мои фенечки в волосах. — Эй, феечка, убери это скорбное выражение лица. Давай решать твою душевную проблему. — Мартини с водкой? — понадеялся я, пихая Кимми вбок, а то примял мою юбку-пачку. — Нет, — насмешливо фыркнул Мишен, вставая со своего кресла и шагая к компьютеру. — Выясним, где сейчас Оуэн, чем он занят, раз не пишет тебе. Кимми, поищи в базе его место работы. Он вроде нейрохирург, а у нас их немного. — Как это не пишет? — шагнул в кабинет Исталь, попивая из чашки горячий кофе. — С утра этому нытику пришло сообщение, которое он не читает. — Он решил бросить меня по телефону! — отчаянно всплеснул руками и надул щёки. — Вы ещё не встречаетесь, чтобы он тебя бросал по телефону, — выдал Кимми и я столкнул его с дивана. — Хэй! — По-моему, мы почти встречаемся! — Заканчивайте балаган, Кимми. Иди выясняй, в какой больнице он работает. А ты, давай сюда свой телефон. Не хочешь прочитать сам, дай другим. — Если там написано, что он не хочет меня видеть, скажи мне, что он уехал в командировку и его не будет очень долго. Всю жизнь. — Хм, написал, что будет занят всю неделю, позвонит тебе позже. — Да это тоже самое, что и командировка на всю жизнь! Меня бросили. Я бросился на Мишена с волшебной палочкой, намереваясь звездануть ему как следует. — Это всё тыы! Сваха! Познакомил меня с ним, я влюбился, а меня киданули. И чем лечить мое разбитое сердечко? — Альти, я тут покопался на сайте его больницы, проверил расписание твоего бедного суженого и всё сходится. — Кимми вернулся с какими-то бумажками, касающихся «дел» Оуэна. Я всё ещё думаю, что он меня просто тактично бросил. Он, наверное, думает, что я нимфоман. — У них там конференция продолжительностью в четыре дня. Думаю, ты догадываешься, кто её будет вести. С утра у него ведение практики для интернов, а с обеда у него операции по каким-то замудренным болезням, я даже не понимаю как это прочитать. Выхватив листочки, бегло пробежался по расписанию. Верно, график практически забит. Значит, меня не бросили? — Кто бросит омежку с навыками профессионального минета? — Не профессионал, конечно, но ты прав. Мишен, отпусти меня после обеда. Я сгоняю к нему и быстренько вернусь. Пожаалуйста. — Ладно, герой — любовник, можешь уйти пораньше. Эх, я начинаю жалеть, что свёл тебя с альфой. Уйдешь ты от нас такими темпами. — Ты что! Я же люблю вас, вам от меня не избавиться. Спасибо, Мишенка! Освободиться удалось только к шести. Именно сегодня народу было столько, что со стула не встать. Всем неймется найти себе пару, когда мне нужно побыстрее бежать. Нелюди. В больницу пришлось ехать на автобусе, мысленно оплакивая своего жука, который пришёл в негодность. Не каждый жук может выжить, врезавшись в мусорные железные ящики. Мой жучок лишился дверей и своего достоинства. Я про двигатель, если что. На ресепшене все уставились на меня как бараны на новые ворота. Чего это они? — Вам помочь? — Да, мне нужен Оуэн Далтон. — Одну минуту. Я узнаю, где он. — Не нужно, я уже здесь, Кесси, спасибо. Альти, не ожидал тебя здесь увидеть. Думал, ты от больниц бежишь, как от чумы. Оуэн возник из ниоткуда, снимая маску с лица. В шапочке и в хирургическом халате он был таким крутым. — К сожалению, ты работаешь в зоне бедствия, поэтому у меня не осталось выбора. — За твою храбрость угощу тебя лучшим кофе во всём районе. — О, дай угадаю: он подается в больничном кофейном аппарате. — Потому что после тяжёлой операции нет ничего вкуснее горячего кофе, — сказали в один голос, и я громко рассмеялся, снова привлекая к нам внимание. — Твой имидж бодрит похлеще кофе, — Оуэн кивнул на мою желтую юбку-пачку, короткую белую майку и кроссовки на платформе, но в глазах у него не было ни тени осуждения. Несмотря на всю его чопорность, он ни словом, ни взглядом не порицал меня. — Миленько, правда? Я её купил у омеги-балерины. Не переживай, под юбкой у меня приличные шорты. — Пойдём в мой кабинет, там есть диван, кофейный столик и твои любимые леденцы. К его кабинету я тащился с густо красным лицом. И почему стыд приходит ко мне так поздно? Несмотря на то, что с виду Оуэн был таким же спокойным и сдержанным, складка между бровями, усталость в глазах и легкая бледность лица выдавала его истощенность. — Иди сюда, — я уселся на мягкий кожаный диванчик, хлопая по своим коленям. — Тебе нужно вздремнуть. Обещаю не домогаться, пока ты не отдохнешь. Оуэн без возражений улегся на диван, еле помещаясь на него, и уложил свою голову мне на колени. Я сполз чуть ниже, чтобы ему было удобнее и мягче. — Сложная операция? — Да, не совсем по моей специальности. Замена искусственного клапана сердца. Ребенок был, это усложняло работу в несколько раз. Потом конференция, на которой мне самому было неинтересно говорить. Ещё интернов ловить по всей больнице и раздавать некоторым, чересчур чувствительным, бумажные пакеты. — Бедняга мой, гроза нерадивых интернов. В твоем возрасте вообще волноваться нельзя, — поцокал языком, ведя пальчиком по лицу, очерчивая контур. Палец незаметно провел по губам, сначала по верхней, а затем по нижней. Он это сам, честно! — Это попытка домогательства? — Оуэн перехватил руку с закрытыми глазами и поцеловал в ладонь, вызвав у меня мурашки по телу. — И я не настолько стар, мне всего двадцать семь. — Извини, забылся. Ты отдыхай, отдыхай. Я больше не буду, а то тебе лежать будет неудобно. Как упрётся тебе кое-что твердое в затылок и мне потом опять весь вечер самоедством заниматься. — Я тут вспомнил, что задолжал тебе кое-что. — М? Я опустил голову вниз, мои волосы свесились вперед, щекоча ему лицо. Он крепко обхватил меня за шею и притянул к себе, впиваясь мне в губы. Растерявшись, так и хлопал глазами, пока не поплыл. Наконец-то! Простонав, ответил на его поцелуй, закрыв глаза. Его язык приласкал мой и потом я почувствовал нечто инородное, холодное во рту. Шарик. Металлическая штанга была в его языке! Это было странно. Странно приятно. Нет, это было просто офигенно! Я готов был вечность с ним целоваться, обводить кончиком языка его пирсинг, покусывать нижнюю губу. — Теперь мы в расчете. А теперь отдыхать. Разбуди через часик. — Ты.! Ты.! Слов на тебя нет! Обломщик. С тех пор, в его больнице я стал частым гостем. Охрана перестала каждый раз меня задерживать, спрашивая к кому я такой нарядный бегу. А я бежал прямиком в кабинет Оуэна, где сидел добрую половину дня после своей работы. На самом деле, я влюбился в его личный кабинет. Здесь всё пахло Оуэном, особенно его глубокое кресло и диванчик в углу у стены, на котором случился наш первый поцелуй. Когда я рассказал об этом друзьям, мы долго визжали все вместе. Вот почему, этому дивану мы мысленно вручили титул «вторая сваха года». Сегодня в больнице был санитарный день и мне запретили заходить. Оуэн недавно отъехал по делам, а мне оставалось только ждать его у входа на скамейке. Телефон зазвонил противной мелодией, которую я поставил лишь на одного человека. — Да, папочка. Завтра конец света и ты решил со мной попрощаться? А то я не знаю другой причины, по которой ты решился бы позвонить мне первым. — Не паясничай, Альти. Я сейчас нахожусь в твоем городе и снял дом на неделю. Я прилетел сюда по работе. — Что?! Ты тут что забыл? — Что за тон, молодой человек?! Совсем распустился в этом грязном, шумном городе. В общем так, раз уж я здесь, то пора тебе познакомиться с одним альфой. Он — отличная кандидатура для брака. Уравновешенный, воспитанный, целеустремленный молодой человек. Приедешь ко мне, я вас представлю. — Но у меня уже есть парень! — И кто это? Какой-нибудь наркоман из твоих любимых клубов? Я не приму этого. — Да ты ничего о нём не знаешь, отец. Он получше многих будет. — Я всё сказал. Не приедешь сам, за тобой приедут. И папочка тут же отключился, не дав и слова сказать. Как и всегда. — Чтоб всех газы замучили! Чтоб чесотка на всех напала! Чтоб зубы мудрости повылазили! Кричал я долго и со вкусом, пугая всех врачей и больных. — Альти, небезопасно кричать о таком возле больницы, полной пациентов. Они запросто могут в тебя кинуть с балкона горшок. — Оуэн! Благородие ты мое прилизанное, я так соскучился. — Я быстренько юркнул в его объятия. — Поехали развлекаться? Я так хочу потанцевать и выпить. Пожалуйста. Видимо, на моём лице отразились отчаянность и бессилие, потому что он без упреков согласился. — Переодену халат и поедем. В клуб я выходил не то чтобы часто, но в месяц раза три точно был. Обычно мы — я, Кимми, Исталь и Мишен, собирались вчетвером и тусили всю ночь. Сегодня я собирался оторваться на полную, чтобы злость внутри меня утихла. — Я закажу нам выпить, займи столик. — Слушаюсь и повинуюсь, мой господин. Он снова ущипнул меня за попу, отчего я взвизгнул и побежал искать столик. Клуб был большим, двухэтажным. На первом этаже только бар и огромный танцпол, а на втором были как раз таки столики и вип-кабинки. Хорошо, что ступени были невысокими, а то никто бы не смог подняться в пьяном угаре. Народу было много, свободный столик нашёл только в углу и на двоих. Самое то. Оуэн принес сразу целую бутыль виски, какого-то сока, мартини и энергетик. Недоумевающе изогнул бровь, осматривая его мини-бар. — Это же дорого, Оуэн, — громко прокричал, потому что музыка играла на всю мощь. — Не хочу бегать каждый раз за новой стопкой, — он умудрялся не орать, но я прекрасно его услышал. — И думаешь, выгоднее бегать вниз и выпивать по стакану? — С учетом того, что я собираюсь пить всю ночь, то нет. Ладно, за ваше здоровье, мсье. Я хапнул залпом стакан виски и затряс головой. Ух, хорошо! Стало намного веселее. Чмокнув Оуэна в щеку, побежал танцевать. Мой вечно серьезный альфа спустился ко мне через две песни, обнимая сзади за бедра. И как умудрился так быстро найти меня в толпе? Из-за белоснежного джинсового комбинезона? Или из-за ярко-зеленых неоновых заколок в моих волосах? Песня как раз была не сумасшедше-зажигательной, под которую только и делаешь, что прыгаешь вместе со всеми, а неторопливой и чувственной. Я запустил руку в его идеальную прическу, чтобы наконец испортить её, ероша волосы. Он хмыкает и прижимается своими бедрами к моей попе и я чувствую его возбуждение. Папочка меня сохрани, я сейчас обкончаюсь на танцполе. Как же офигительно хорошо. Мы пили, танцевали, целовались и снова пили. А потом Оуэн незаметно, мягко, вывел меня из клуба, увозя к себе. В такси я активно елозил по нему, страстно целуя в уже распухшие от поцелуев губы. — Не провоцируй, Альти, я не железный. — Ты железно-бетонный. И меня это жутко заводит, пупсик. Таксист тактично делал вид, что его нет в машине, пока я пытался съесть своего альфу. Оуэн вышел из такси со мной на руках и я видел, как с каждым новым шагом он терял последние остатки своего контроля. Интересно, во что же это выльется для меня? После сладких, легких поцелуев, я думал, что секс с Оуэном будет таким же тягучим, плавным и неспешным. Но он сразу же показал мне, что всё будет только так, как он этого хочет. Меня сбросили на узкую кровать, попутно срывая с меня одежду. Хорошо, что я был в комбинезоне, меньше времени на раздевание. Я тоже хотел поскорее раздеть его. Потянул руки к его рубашке, но он резко прижал их кровати над моей головой. — Без лишних движений, Альти. Ты сам виноват, провоцировал меня каждую свободную минуту. Так что лежи смирно. Я был категорически против, потому что я не хотел быть бревном в постели. Оуэн как только расправился с одеждой, приподнялся и уставился на меня горящим взглядом. Было непривычно: всё ещё одетый Оуэн и я, полностью раздетый под ним. — Оуэн? — Ррр. Он нагнулся ко мне, целуя и покусывая ключицы. Руки жадно оглаживали бока, спускаясь ниже. Он резко развел мои ноги в стороны и укусил за внутреннюю часть бедра. Громко вскрикнул и машинально дернулся, пытаясь свести ноги обратно, на что снова услышал рык. Закрыв рот руками, посмотрел на Оуэна, поражаясь его несдержанностью. Это было настолько нехарактерно для него, что я немного протрезвел. — Хочешь прекратить и лечь спать со стояком в трусах и в пижамке? — он огладил мои ноги, облизываясь. Я отрицательно замотал головой, сглатывая тяжелый комок в горле. Я был готов кончить прямо сейчас, просто смотря на Оуэна между моими ногами. — Тогда не мешай мне. Я слишком долго этого ждал. Он поднял мои ноги, закидывая их себе на плечи и полностью заглотил мой член, творя страшные непотребства языком. Смазка вытекала из сфинктера, стекая вниз по спине. Я таял от его ласк, от запаха вокруг меня, от рук, которые мяли мои ягодицы. — Давай же! Он разворачивает меня, ставя на четвереньки, и резко входит на всю длину. Святые шоколадки, какой же кааайф. Я только мявкнул, как он уткнул меня в подушку лицом, яростно, глубоко вбиваясь по самые яйца. Он руками ласкал мои соски, сжимая их, причиняя легкую боль. Но, видимо, я все-таки полный извращенец, потому что кончил от этого без рук. — Пожалуйста, пожалуйста, — бессвязно просил его, захлёбываясь стонами. Оуэн откидывает мои волосы вперёд и кусает в основание шеи, одновременно кончая внутри меня. Я чувствовал, как разбухает внутри узел, причиняя боль и неописуемое удовольствие. — Обожаю тихонь! — хриплю, потому что уже нет голоса, и отключаюсь с блаженной улыбкой. Утро было крайне жестоким и беспощадным. Солнце светило прямо мне в лицо, голова трещала от выпитого, а попа болела так, что даже дышать было больно. — По-мо-ги-те. Несмотря на крик моей души, рядом никого не оказалось. Я осмотрелся и приметил на прикроватной тумбочке таблетки от головной боли, стакан воды, заживляющую мазь и какой-то клочок бумаги. «Альти, родной, прости за то, что сотворил вчера. Я был слишком несдержан по отношению к тебе. Даю слово, я все исправлю. В следующий раз буду мягче, обещаю. Полежи до моего возвращения в кровати, меня вызвали срочно на работу. Надеюсь, ты поймешь и не сбежишь от меня.» — Как будто я смог бы убежать, смешной какой. Несмотря на то, что меня поимели и оставили утром одного, я глуповато улыбался, пялясь на этот листочек бумаги, а в груди разгорался самый настоящий пожар. Родной. Как же звучит-то! И это от самого Оуэна, который выражает свои чувства крайне скупо. Хотя, после вчерашней ночи, начинаю в этом сомневаться. Как говорится, в тихом омуте… Мой телефон пиликнул, оповещая о новом сообщении. Я мысленно расцеловал Оуэна в обе щёки, который положил мой телефон на тумбочку. «Напоминаю, через час я жду тебя у себя. Адрес я уже выслал. Позвони Айку, если ты забыл его, он привезёт тебя.» — пришла смска от любимого папочки. Отец! Сегодня! Точно, у меня же встреча с альфой. Я совсем забыл, идиот. Плача от безысходности, от боли и от потрепанных отцом нервов, скатываюсь на пол и на четвереньках, с мазью в кулаке, ползу в ванную. У меня час привести себя в более приличный вид. Адрес я помнил хорошо, поэтому мерзкому Айку, помощнику отца, звонить даже не думал. Не хочу, чтобы он видел как я сейчас выгляжу и хожу. В такси я сидеть не мог, поэтому разлёгся на задних сиденьях и пил обезболивающие. У меня ещё десять минут. В дверях мне поклонился дворецкий и предложил проводить меня до дверей кабинета, где обитал мой отец сутками. От помощи отказался и медленно, еле поднимая ноги для нового шага, плёлся в указанную дворецким сторону. Дойдя до кабинета, услышал знакомый голос и застыл с поднятой рукой. — Вы понимаете от чего вы отказываетесь, мистер Далтон? Я предложил вам место главного врача в новой больнице, а также брак с моим единственным сыном. Несмотря на то, что у него немного трудный характер, он красив, умен не по годам и с хорошей родословной. Лучше омеги вам не найти. — Мистер Маккелан, я уже его нашёл. Да, возможно, он не столь идеален, как ваш сын, но он именно тот, кто делает каждый мой новый день особенным. Он бывает сущим ребёнком, о котором волнуешься каждую секунду, но иногда, он — моя лучшая поддержка в тяжёлую минуту. Так что, вынужден вам отказать, мистер Маккелан. И нет, отвечая на ваш ещё не озвученный вопрос, мне не нужно время на «подумать о вашем предложении», я собираюсь сделать ему предложение на днях. Больше скрываться и подслушивать я смысла не видел, поэтому ворвался в кабинет, начисто забывая о боли в пояснице, с полными слез глазами и с самой счастливой улыбкой. — Я согласен! — Оуэн резко повернулся в мою сторону, уже на автомате ловя меня и обхватывая меня за талию. — Папуль, знакомься, это мой «наркоман» Оуэн. Оуэн, это мой отец Джонатан. И, Оуэн, я тебя люблю! И тебя, папуля, люблю! И я хочу тихую свадьбу на берегу реки! А вообще, можно мне стульчик? Лучше с подушкой и прямо сейчас. И можно будет познакомиться поближе. — И что было потом? — Тали засунул в рот кокосовую конфету, хищно поглядывая на меня. Он, как никто другой, знает моего отца. Ему тоже часто перепадало от него в детстве. В папином характере разнести в тот момент всё вокруг и прогнать нас нафиг из дома. Но отец, в очередной раз, удивил в тот день. «Ну хоть в чём-то наши взгляды сошлись! Мужика себе нашёл нормального!» — воскликнул отец, хлопая Оуэна по плечу. — А потоом, вот! — я показал Талю колечко на правом безымянном, которое вручил мне Оуэн. И теперь мы орали с Тали вдвоём, прыгая по нашей квартире. Орал в основном Тали, ибо я сорвал голос ещё вчера. — Любишь? — тихонько прошептал Исталь мне в ухо, словно, это самая страшная наша тайна. — Люблю.