Не играйте с Тсуной в карты, не будите в нем маньяка.

Дымка медленно рассеивалась, и вот уже через минуту на кровати сидел и озирался их маленький Савада Тсунаеши. Брюнеты облегченно вздохнули, и, пока Савада пытался прийти в себя, приблизились к своему возлюбленному. Кея, воспользовавшись замешательством шатена, впился в его губы требовательным, но нежным поцелуем, проникая языком в чужой ротик и изучая новую территорию. Прошёлся языком по деснам, обвел ровный ряд зубов и сплелся в единый танец с язычком Савады. Реборн же времени зря не терял, а, пристроившись сзади, стал медленно расстегивать пуговицы ночной рубашки шатена, покрывая невесомыми поцелуями каждый открывшийся участок белоснежный кожи. Савада вздрогнул. Две пары рук умело ласкали его тело, заставляя поддаться новым ощущениям. Шатен стал неумело отвечать на поцелуй, при этом открывая беззащитную шею, на которой Реборн тут же оставил собственническую метку. Тем временем репетитор уже стягивает рубашку с худого тела, а Кея успел запустить свою руку за резинку трусов, поглаживая возбужденную плоть. Раздался тихий стон. Брюнеты шумно вздохнули. Их нехилый такой стояк неприятно упирался в ткань брюк, доставляя весьма болезненные ощущения. Реборн с рыком распахнул рубашку Кеи, оборвав все пуговицы и впился страстным поцелуем в губы Главы ДК. Хибари не менее страстно отвечал, не забывая потихоньку стягивать с Тсуны штаны и трусы. Тсуна, осмелев, стал неуверенно оглаживать торс Хибари, задевая соски и целуя его шею. Кея, разорвав поцелуй, тихонько зарычал от удовольствия, подставляясь под тонкие пальчики. Реборн же быстро стянул с себя рубашку и вновь принялся ласкать тело Савады, уделяя особое внимание затвердевшим соскам. Тсуна от неожиданности ахнул, и этим воспользовался Кея, накрывая губы шатена своими и ловя очередной стон паренька. Отстранившись от губ брюнета, Тсунаеши повернулся к Реборну и стал расстрегивать пряжку ремня, специально задевая колом стоящий член. Первый стон сорвался с губ Реборна. Избавившись от штанов и трусов, он напару с уже голым Савадой опрокинули Кею на кровать. Тсуна быстро стянул оставшуюся одежду с парня, а киллер тем временем во всю изучал стройное гибкое тело юноши, нежно прикусив мочку уха. Хибари тихонько застонал. Савада тем временем стал поглаживать возбужденный член ГДК, а затем осторожно прикоснулся язычком к головке. После чего прошёлся вдоль всего ствола, обводя контуры вен. Хибари закрыл рот тыльной стороной ладони, сдерживая рвущийся наружу стон. Однако киллеру это не понравилось, и он расположил руки брюнета по обе стороны то его головы. Кея застонал. Ощущения были просто невероятными. Юркий язычок Савады снова вернулся к головке, а затем шатен насколько мог вобрал в рот член Хибари, потираясь собственным стояком о простынь, оставляя на ней капли смазки. После чего шатен отстранился от плоти брюнета. Один рывок - и вот на месте Хибари теперь лежит шатен. Кея впился в податливые губы новым поцелуем, плавными движениями массируя плоть мальчишки. Тсуна громко застонал. ГДК подставил смоченные смазкой пальцы к ануса парня и аккуратно ввёл один палец. Тсуна скривился от неприятных ощущений, но не отстранился. Пока брюнет разрабатывал анус Савады, Реборн времени зря не терял. Пристроившись позади Хибари, он рукой водил вдоль ствола ГДК, а пальцы другой приставил ко рту Хибари. Кея, возбуждённый до предела, не задумываясь стал облизывать пальцы, посасывая и покусывая, отчего Реборн низко зарычал и принялся потираться членом о ягодицы брюнета. Тем временем Тсуна уже во всю насаживался на три пальца, требуя большего, при этом наблюдая за дико возбуждающей картиной: раскрасневшийся ГДК старательно облизывал длинные пальцы юрким язычком, а Реборн, сдерживая стоны, впился в бледную шею Кеи. Действия по наитию, Савада сел, вбирая пальцы ещё глубже и подмахивая бедрами, и впился в шею Хибари с другой стороны, кусая нежную кожу на плече. Хибари не выдерживает и, опрокинув парня на кровать, убирает пальцы и, приставив свой член к анусу шатена, входит почти на половину, задевая простату. Тсунаеши застонал, поддаваясь на встречу толчкам, что становились все быстрее и резче. Реборн тем временем ввёл сразу два пальца в анус Хибари, заставляя того сильно прогнуться в спине. Стройное тело под киллером мелко задрожало, но брюнета это не остановило. Он продолжал разрабарывать парня, добавив третий палец. Тсуна, чтобы облегчить боль ГДК, стал сам насаживаться на член, помогая отвлечься от неприятных ощущений. Внезапно пальцы исчезли. Хибари уже хотел вздохнуть с облегчением, как в него вошли резко, до основания. Тягучая боль пронзила все тело. Кея упал на шатена, пытаясь сдержать стон боли. Тсунаеши стал тихонько целовать лицо парня, отвлекая от болезненных ощущений и подмахивая бедрами. Реборн же стал успокаивающее целовать спину брюнета, водя руками по телу и делая медленные толчки, ища нужный угол. Внезапно Кея вздрогнул, стон удовольствия слетел с его губ. Реборн, заметив такую реакцию, стал двигаться под тем же углом, с каждым толчком задевая бугорок простаты. Хибари, более-менее привыкнув к движениям внутри него, сам стал двигаться, делая глубокие толчки внутри податливого тела. Тсуна, не сдерживая стоны вовсю насаживался на член, ногтями впившись в плечи ГДК. Сзади же Реборн вколачивался в тело брюнета, до крови кусая бледную кожу. Хибари овладели просто головокружительные ощущения. Контраст боли и удовольствия был настолько ярким, что искры вспыхивали перед глазами. Наслаждение накатывало волной, заставляя двигаться быстрее, а тягучая боль медленно разливалась по телу, доставляя какое-то мазохистское удовольствие. Через несколько толчков кончил Тсуна, до боли сжимая член брюнета. Реборн, вколачиваясь в ослабевшее тело, излился в Хибари, а тот кончил следом. Кея обессиленный рухнул на кровать, стараясь отдышаться. Тсуна аккуратно выбрался из-под ослабевшего парня и лег радом, устроив голову Хибари на своей груди и перебирая длинные чёрные пряди. Реборн же улегся с другой стороны, прижимая к себе обессиленное тело ГДК, успокаивающее гладя по голове. Через несколько минут послышалось тихое сопение. Посмотрев на юношей, Реборн улыбнулся и накрыл своих уставших любовников одеялом.