Необдуманный

В тренировочном зале пусто. Огромное помещение с окнами под потолком. Без включенного света дальняя стена совсем невидна и Бен оглядывается как слепой, пытаясь отыскать источник еле слышного шума. Он пришел сюда отдохнуть и собраться с мыслями. За последнее время было слишком много тревог, слишком много проблем и слишком много одиночества. В этом заполненном детьми лагере ему было одиноко. Не было ничего привычного и от этого осознание потерянности только усиливалось. Он всеми силами скрывал пустоту в душе, заляпывал её упорными тренировками на матах или стрельбище, старался изо всех сил, пытаясь преодолеть болезненный ступор, накрывающий его с головой. Но пока выбраться так и не удалось. Кокон одиночества и тоски сковал парня. Шум повторился. То ли вздох, то ли всхлип и Бен двинулся вперед, осторожно ступая по бетонному полу. Она сидела спиной к нему. Волосы, обычно привычно собранные в хвост, сейчас были распушены и закрывали белоснежные плечи. В полумраке, когда свет из окон еле-еле касался макушки девушки, и она казалась призраком. — Ты чего тут делаешь? — отчего-то шепотом поинтересовался Бен. Рингер резко обернулась. — А ты что тут забыл? — Это не ответ. Бен прошел вперед и только сейчас заметил блокнот в руках девушки, она перехватила его взгляд и резким жестом спрятала вещицу. — Прячешься? — Не твоё дело, — Рингер легко подскочила и уже двинулась к выходу, когда рука Бена легла на её плечо. — Не убегай. Тут вполне хватит места для двоих. Девушка подняла на него глаза и сжала зубы. Бен уже приготовился к очередной колкости, но вместо этого Рингер лишь кивнула и, отступив на шаг, села прямо на пол. Она молчала, и он не знал что сказать. Да и что тут скажешь? Они пленники в этом лагере. Шаг вправо — шаг влево и ты окажешься в стане предателей. Все живущие тут подчинены жажде мести, вот только месть не может быть тем лекарством, что спасет их, и парень это понимает. Рингер разглядывала свои сплетенные пальцы, а Бен разглядывал её. Он ожидал столкнуться тут с кем угодно, но не с ней. Девушка воплощала собой силу. Первая во всем. Она казалась несгибаемой и вот теперь сидит напротив и странно морщится, разглядывая что-то невидимое взгляду Бена. — Не всегда есть силы, — её хриплый шепот разрывает тишину на мелкие осколки. — Что? — переспрашивает парень. Ему чудится, что он ослышался. Рингер не может быть такой… сломанной? — Силы, Зомби… Силы. Бен покачивает головой и ловит внимательный взгляд девушки. — Ты же тоже это чувствуешь? — она придвигается ближе, и парень видит её темные глаза прямо напротив. — Мы не спасемся. — И это говоришь ты? — Бену страшно и смешно одновременно. Уж если она — самая лучшая среди них, говорит, что они обречены, то есть ли шанс на выживание? — Я живая. Тишина повисает в воздухе и Рингер больше ничего не говорит. Опускает голову так, что волосы закрывают её лицо и Бену остается только разглядывать её макушку. — В твоем исполнении это звучит зловеще, — всё-таки произносит парень и тут же жалеет о своих словах. Рингер поднимает на него глаза и долго-долго внимательно разглядывает. Парень не знает что она видит, но под этим проницательным взглядом ему хочется поежится. Словно она смотрит внутрь и видит всё то, что Бен пытается спрятать. — Я всего лишь сказала правду. По её щеке бежит слеза. Такая аккуратная, словно нарисованная, но Бен видит её и у него нет сомнений — Рингер плачет. Парень пододвигается ближе и протягивает руку, кончики пальцев касаются влажной дорожки на щеке девушки. — Мы найдем выход, — шепчет Бен и Рингер подается ближе, разрешает, наверно впервые в жизни, пожалеть себя. Бен крепко обнимает её и удивляется той хрупкости, которую он не видел раньше. Девушка цепляется за его плечи и прижимается теснее. Они сидят рядом, и рука парня покоится на шее девушки. И всё бы ничего, но Бен не вполне осознает, что обнимает Рингер и ему безумно хочется узнать, что же с ней происходит и можно ли вернуть всё назад. Пусть она снова станет безразличной и язвительной, пусть ехидно проходится по нему, пусть будет первой в их отряде, но только пусть она будет. Потому что сейчас Рингер нет. Есть испуганная девушка, которой, так же как и самому Бену, не за что зацепится. — Мы найдем выход, — повторяет он и поворачивается к Рингер. У нее круги под глазами и в этом полумраке они кажутся иссиня-черными. У нее темные глаза, в которых читается одиночество. Такое родное и ставшее второй натурой Бена. Одиночество — вот что свело их. И Бен не знает другого способа показать Рингер что она не одна кроме как поцелуй. И поэтому парень чуть нагибается и касается губами её губ. Девушка замирает и ему кажется, что она сейчас оттолкнет его, скажет какую-то обидную ерунду или еще хлеще: замахнется и ударит, как следует. Бен даже успевает придумать более менее сносное оправдание своему предполагаемому синяку, но Рингер обнимает его за шею и чуть приоткрывает губы. Они соленые. Её губы — они соленые. Бен ощущает эту соль на языке и за талию притягивает Рингер к себе. Девушка садится на его колени и оказывается чуть выше, из-за чего Бену приходится задирать голову. Её горячие пальцы касаются его затылка, зарываются в волосы. Он чувствует её ладони и сам сжимает девушку в объятиях. Тонкая талия в его руках до смешного узкая. Кажется, можно обхватить двумя руками всю Рингер. Она чуть дрожит и Бен ощущает эту дрожь на коже ладоней. Ему кажется, что этот ритм находит отклик в его душе и поэтому когда Рингер резко отстраняется, Бен не сразу понимает, что вообще происходит и где он. — Ты чего? — не придумывает ничего лучше парень, всё еще сжимая девушку в объятиях. — Это не поможет, — её голос чуть охрип и становится совсем чужим. — Не поможет, — согласно кивает Бен, но притягивает Рингер ближе. И пусть не поможет, и пусть эти поцелуи не спасут, даже минутное «неодиночество» лучше, чем бесконечная мука пустоты.