Любовь в сети.

      Эл не секунды не сомневался в том, что они вышли на след подражателя Первого Киры. Слишком уж удачно складывались новые смерти для одного излишне амбициозного топ-менеджера крупной компании. Но захватить его без доказательств было нельзя. Предчувствия и интуицию в суде как улику никто не примет, к сожалению. Поэтому выбор в пользу Лайта, как подсадной утки, был очевиден. Он умён и изворотлив, горит продемонстрировать своё превосходство. И как бы Лоулайт не недолюбливал этого парня, сложно было отрицать, что это задание было создано специально для него. Плюс это был отличный способ избавить модель от неприятного общества. Пусть и временно. — Я хочу домой. — Бесцветно произнесла Амане, подходя к Соитиро и Мацуде, что обсуждали полученные от Лайта данные.       Эл удивлённо проморгался и отвлекся от своих бумаг, в которые был погружён уже который час. Домой? Она ещё ни разу не жаловалась на свою комнату здесь: сама обустраивала, переставляла мебель, украшала. Казалось, что девушку вполне себе устраивает то место, где она живёт сейчас. Да и видеться они могли очень часто благодаря такому местоположению. — Нет. — Кратко ответил отец Лайта и вернулся к диалогу со своим коллегой.       Миса тяжело вздохнула. Этого стоило ожидать, но, ради приличия и конспирации это было необходимо. Зато теперь не будет вопросов, почему она сразу же развернулась на каблуках и посмотрела в упор на главного детектива, повторив свои слова.       Эл в недоумении отложил бумаги на столик и повернулся к собеседнице полностью. В его мозгу мелькали сотни возможных вариантов, почему девушка хочет сбежать отсюда: камеры, полиция, Лайт, может быть даже частые визиты его самого к ней в комнату?... — Мне нужно забрать кое-какие вещи оттуда. — Поспешно пояснила она, заметив растерянность и печаль на любимом лице. — Не хочу покупать то, что я могу привезти из дома. Брюнет с облегчением улыбнулся. — Конечно, без проблем. Хочешь поехать сейчас? — Да. Было бы здорово. Не знаю, насколько затянутся мои сборы там, поэтому чем раньше начну, тем лучше. — Ладно. — Послышался усталый вздох со стороны спины. Мацуда. — Сейчас я закончу с отчётом и поедем. — Мне не нужна нянька. — Холодно бросила Амане в ответ. — Ты не поедешь одна. — Подхватил Соитиро недовольно.       Модель поморщилась в отвращении. Благо, её лицо мог видеть сейчас только Эл, поэтому можно было расслабиться и не натягивать маску полного безразличия. И чем она папе Лайта так не угодила? Вопрос, конечно, риторический. Этот мужчина фанатично уверен в том, что его сынок не при чём. А вот про модель – нет. Более чем, Миса была почти на сто процентов уверена – Соитиро уверен в том, что она виновна. И что каким-то образом втянула в неприятности его золотого мальчика. От несправедливости хотелось выть. Если бы он только открыл глаза и увидел, что его яблочко упало слишком далеко от яблони! — Я поеду с ней. — Произнёс Эл таким тоном, что всем сразу стало понятно. Пояснять своё решение он не будет, а оспаривать его бесполезно.       Миса изобразила недовольный стон, но оба они знали – на лице девушки в этот момент расплылась тёплая и благодарная улыбка. Этот рыцарь спасает её уже вот который раз. Или, точнее сказать, упорно заглаживает вину за всё то, что он сделал.       Всю дорогу до дома девушка была в глубокой задумчивости. За окном проплывали высотки мегаполиса, по автомобилю стучали тысячи маленьких дождевых капель, но Миса была где-то там, далеко. В воспоминаниях. Точнее, в их обрывках. Да, она слукавила немного. По большей части ей нужно было домой не сколько ради пары вещей, столько для поиска вещей, что помогут вернуть память. Или доказать, что она окончательно сошла с ума. — Что мы будем тут искать? — Эл неловко огляделся, стоя посреди прихожей. — Прости, я не только ради парочки наборов своего нижнего белья приехала. Мне надо найти что-то. — Что именно?       Губы девушки тронула печальная улыбка, когда в голове всплыла очередная вспышка воспоминаний рядом с зеркалом. Она определённо смотрела на какие-то записки тут каждый день. — Если бы я знала, милый. Если бы я знала…       Сборы, медленные и тщательные, проходили в относительной тишине. Эл послушно складывал вещи с указанных полок в коробки, которые они притащили с собой. И не спускал взгляда с девушки, что временами замирала рядом с какими-то элементами быта и могла не шевелиться по пять-десять минут. Когда его рука вытащила с полки кружевные трусики, мужчина не смог сдержать громкого стыдливого вдоха. Это привлекло внимание задумчивой девушки, выдернуло из очередного транса. — Может ты сама их… Соберешь? — Он неловко прокашлялся, стараясь не смотреть на этот элемент одежды в своих руках. — Тебе не нравится моё бельишко? — Невинным голосом произнесла блондинка.       Эл резко поднял голову к своей собеседнице, собираясь горячо убеждать её в обратном, но вместо расстройства увидел какую-то хищную, очень интимную ухмылку. Она просто издевается. — Забудь, сам сложу… — Проворчал детектив и нервными движениями стал скидывать нижнеё белье в коробку. — Я и не собиралась тебе помогать. Сам же вызвался со мной.       Миса вдруг нахмурилась, глядя на стену рядом с Лоулайтом. Брюнет с интересом проследил за её взглядом, но не заметил ничего странного. Просто забавные рисунки девушки, приклеенные на стену. Но у Амане в голове что-то щёлкнуло. Быстрым шагом она подошла к этой стене и резко сняла один из рисунков. На ней, насколько можно разобрать кривоватые каракульки девушки, была нарисована она и какая-то высокая девушка, с которой они держались за руки. Подпись гласила "лучшие друзья навсегда". Так по-детски и забавно. Но это был ключ. Миса понятия не имела, кто эта вторая персона на рисунке. — Так у тебя была подруга? — Да. Да, видимо была. Я пытаюсь её вспомнить… — Модель устало окинула взглядом комнату. — Ты же знаешь, что тут у тебя перевернули каждый сантиметр? Я читал записи по обыску, не было найдено ничего, связанного с твоей подружкой. Как её звали?... — Я не знаю… — Тихо прошептала девушка, сжимая в руках листок. Острая вспышка боли ударила по левому виску, возвращая очередные несколько обрывков. — Нет, Эл. Вы не всё обыскали.       Мужчина отложил чёрную толстовку в коробку и нахмурился. Не всё? Они буквально перевернули всю квартиру с ног на голову, обшарили каждый её миллиметр. Они не могли что-то упустить. — Мне жаль тебя расстраивать, но…       Миса не слушала его. Она знала, вспомнила. Если бы они обыскали там, то точно нашли бы то, что ищет она. Рядом на тумбочке стояли увесистые настольные часы. Амане придирчиво подержала их в руке, прикидываясь с их весом и прочностью. А после со всей силы ударила ими по тому месту, где недавно висел забавный рисунок. Фальшивая стена пронзительно хрустнула. Удар, второй, третий. Дыра в плотном гипсокартоне увеличивалась, пока не стала достаточно большой для свободного проникновения в тайник девичьей руки.       Эл в шоке наблюдал, как на свет достаются альбом для рисования и какая-то чёрная книжечка в кожаном переплёте. На губах блондинки появилась победная ухмылка. Холодная, вымученая, но всё же победная. — Я же сказала, что не всё. — Как ты?... — Не недооценивай меня, детектив. Не только у Ягами Лайта есть мозги.       Брюнет поднялся с пола и поморщился. По затёкшим ногам прошлась волна неприятной покалывающей боли. — Что это? — Мой альбом с рисунками и личный дневник. — Девушка плюхнулась на свою кровать и первым делом открыла свои зарисовки. — Ты не против, если я тоже буду смотреть? — Эл напряжённо нахмурился, переводя взгляд то на возлюбленную, то на дыру в стене. — Конечно нет, садись. Может ты заметишь то, что не могу заметить я. Но дневник читать не дам. На то он и личный.       Альбом с рисунками ловко перекочевал в руки мужчины, который сразу же принялся изучать изображения. Здесь его ждал очередной сюрприз. Рисунки на фальшивой стене походили на каракули ребёнка. Но вот альбом хранил в себе куда более профессиональные зарисовки: акварельные цветы, животные, пейзажи красками… — Это ты нарисовала? — Удивлённо произнёс детектив, неверяще вглядываясь в красивые рисунки. — М? Да. — Миса тщательно листала свой дневник, пытаясь уцепиться хоть за какую-то мелочь.       Но её ждало полное разочарование – много последних листов было просто вырвано с корнем. Кто-то намеренно избавился от половины записей, не оставив и намёка на то, что происходило в определённые дни. — Этот дневник бесполезен. Чёрт… — Амане поморщилась и отложила его в сторону. — Но ты, в принципе, можешь его прочитать, если тебя гложет любопытство. Я пока заварю еду. — Ты так и не скажешь, что именно ты ищешь? — Доказательства того, что я не сумасшедшая. — В каком смысле? — Эл взял дневник и стал с интересом вчитываться в записи. — В самом прямом.       Чем больше мужчина читал, тем сильнее ему становилось неловко. Записи о глубокой депрессии и скуке начали потихоньку сменяться записями о нём. Сначала это просто сухие упоминания. Но чем больше они общались, тем яснее ощущалась возрастающая влюблённость в незнакомца. Как он выглядит? Как пахнет? Есть ли у него кто-то? Понравилось бы ему её общество? Эл стоически держался, читая смущающие мемуары про себя, но стоило ему дойти до строчки "когда я касаюсь себя, я думаю о нём" – так он сразу с громким хлопком захлопнул сокровенную книжечку. — Дошел до пикантных фантазий? — Девушка ухмыльнулась и протянула возлюбленному стаканчик с лапшой быстрого приготовления. — Не стал настолько погружаться в твои личные записи. — Лоулайт смущённо буркнул это под нос и принялся активно есть. — Каков дальнейший план? — Так как я не нашла то, что искала, то в принципе план простой. Девушка отставила свою лапшу и начала загибать пальчики. — Первое – закончить сбор одежды. Второе – выкинуть мусор от стены. Третье – забрать пару книг, которые я не дочитала. Четвёртое…       Эл в задумчивости кивал, не заметив, как хитрая лиса напротив него открыла свои записи и начала с ухмылкой зачитывать оттуда детали. — Когда я касаюсь себя, я думаю о нём. О его языке на моей шее, о моих пальцах на его ч…       Детектив поперхнулся и начал активно откашливаться под звонкий смех сидящей напротив чертовки. Она точно издевается! Сначала заставила перебирать своё бельё, теперь читает такие похабные вещи. Точно проверяет выдержку и нервную систему, не иначе. И он чувствует, что если эта женщина продолжит всё так же играть на струнах его выдержки – он однажды не выдержит. — Эл, ты в порядке? — На пухлых губах вновь лукавая улыбка. — Там что, серьёзно так написано?! — Мужчина забирает дневник себе и отчаянно вчитывается в нужные строки. "Когда я касаюсь себя, я думаю о нём. Как же мне хочется уже перестать обнимать самой себя, представляя, что это он. Хочется уже поскорее обняться по-настоящему, ощутить его тепло и понять, что я не одна." — Ах ты… — Мужчина расслабленно смеётся. Провела, а он так легко поверил. — Это была неправда.       Девушка легко коснулась мужского колена и прошлась по нему пальцами. Её настроение вдруг изменилось с колко-игривого на мягкое, ласковое. От таких перемен перехватывало дыхание. — А ты бы хотел, чтобы была правда?       Мужчина судорожно втянул носом воздух и отставил в сторону почти пустой стакан из под лапши быстрого приготовления. Лучше такие вещи убрать подальше, когда эта леди медленно и непринуждённо скользит своими руками вверх по его бедрам. Взгляд Мисы был испытывающий, завлекающий. Эл был уверен, что если продолжит смотреть на неё, то точно потеряет всё самообладание. А этого нельзя было до… — Да. — Выдохнул он, когда губы девушки оказались опасно близко к его губам. Сказать он собирался определённо не это, но слов обратно уже не забрать. Как бы стыдно ему не было. — И я… — Искренне шепнула модель и их губы встретились.       Робкий, трепетный поцелуй становился всё глубже, горячее, влажнее. От соприкосновения языков у мужчины всё сильнее отключается любое стеснение и внутреннее сопротивление. Он хочет её касаться, смотреть на неё, делать ей приятно. Он простохочетеё. Во всех возможных смыслах.       Её руки скользят под его уже расстегнутой рубашкой. И когда она только успела? Но до чего же её руки сводят с ума, даже во время таких невинных касаний. Его тело это оголённый нерв. Его мозг пуст, в нём нет ничего, кроме искреннего, сильного желания быть одним целым с этой девушкой. Принести ей столько удовольствия, сколько он только способен.       Миса двигается, направляет, шепчет. Она знает, что это его первый раз. Она терпелива, внимательна, нежна и ласкова. Сделает всё, чтобы это запомнилось ему на всю его жизнь, даже если судьба распорядится так, что они больше не будут вместе. Девушка даёт мужчине больше воли, позволяет ему проявлять себя в своем желании.       Его губы, зубы, язык… Даже неумелый мужчина, жаждущий вознести свою женщину на вершину наслаждения, инстинктивно понимает, что надо делать. Клетчатая юбка, чёрная футболка, кружевной бюстгальтер, мужская рубашка – всё улетает куда-то за границы кровати, освобождая всё больше разгорячённой кожи для слияния тех, кто так долго тянулся друг к другу.       Миса изгибается в его руках, словно кошка. Двигается навстречу его горячему языку на её поразительно чувствительной груди. Цепляется пальцами за его вороные волосы, сжимает, притягивает к себе для очередного глубокого мокрого поцелуя. И он даёт ей его. Он даёт ей всё, что она только пожелает, и ей даже не надо произносить желания вслух. Он чувствует её, её язык тела. Кусает её в основание шеи, когда она так ненавязчиво намекает об этом. И сладкий стон, сорвавшийся с распухших зацелованных губ вызывает в его телу дрожь.       Амане чувствует, как он возбуждён. Дразнит его "случайными" касаниями бёдер и ягодицами, дразнит скользящими по низу его живота пальцами. Узел возбуждения в её животе становится всё более и более невыносимым. Хочется скорее слиться с ним, полностью подарить себя этому человеку. Она жалобно стонет, в нетерпении трётся о пах детектива и кусает и без того чувствительные губы мужчины. У обоих всё сводит от желания и силы возбуждения.       Миса ощущает прохладу, когда её насквозь мокрые трусики улетают куда-то за пределы её зоны видимости. По стройному, бледному телу пробегает волна мурашек, делая тёмные от возбуждения соски ещё крепче. Теперь они твёрдые, словно горошинки, и Эл не может сдержаться от желания слегка зажать их между пальцев. В ответ он получает очередной сладкий стон. И терпение его кончается окончательно.       Его естество горячее, влажное, крупное. Когда он медленно приставляет головку ко входу, Миса всхлипывает от предвкушения. Как же давно она хотела ощутить это, хотела соединиться физически и ментально, оголить и тело и душу. Он входит медленно, плавно, и тело его подрагивает от новых ярких ощущений. Горячо, влажно, узко, и каждое движение и женский стон яркой вспышкой отзывается в его перевозбуждённом органе. Миса замирает, привыкая к новым ощущениям. Казалось, мир остановился. До первого толчка.       Их дыхание и голоса сливаются в одно, звучат в блаженном унисоне, в ярком и незабываемом ощущении единства и внеземного удовольствия. Каждое движение вызывает волну сильного удовольствия, срывая с женских губ один стон за другим. Её тело трепещет, когда Эл подключает к фрикциям и прошлые ласки руками и языком, когда он меняет положение, проникая теперь до самого основания. Миса слабо соображает, цепляясь то пальцами, то зубами за руки и шею любимого. Ей плевать, оставят ли они следы друг на друге. Ей плевать, спадёт ли их конспирация. Ей плевать. Всё, что она хочет сейчас, это чтобы эта райская пытка не заканчивалась. Чтобы эти замутнённые желанием чёрные глаза смотрели на неё бесконечно. Чтобы капля пота, упавшая с его носа на её грудь, никуда не исчезала.       Движения девушки стали хаотичными, а стоны громче и прерывистее. Она извивалась в на удивление крепких мужских руках, просила не останавливаться и кусать её всюду. Эл делал всё, что она только попросит. Его язык скользил по её ушной раковине, пальцы ласкали груди, зубы подхватывали кожу то тут, то там. И её реакция на каждое его действие была дороже любой награды на свете. Внизу живота мужчины скручивало всё сильнее. Он был близок к финалу, но старался держаться изо всех сил. Не сейчас, не тогда, когда самая прекрасная девушка на свете так отчаянно умоляет его не останавливаться.       И вот она выгибается, сотрясаясь от яркой и мощной вспышки удовольствия, цепляется в его руки так, что там точно останутся синяки от пальцев. Но Элу всё равно, он с нескрываемым восторгом наблюдает за тем, как блондинка обмякает в его руках, не переставая мелко дрожать. Теперь и ему можно расслабиться. Это происходит через несколько рваных и глубоких толчков. Миса довольно усмехается, ощущая как горячая жидкость обжигает живот и грудь. Слова не нужны им обоим. Мужчина смазано и нежно целует возлюбленную в висок и прижимает её к себе. Мир снова постепенно приходит в норму, как и сбитое дыхание. — Надо будет ещё утром снять шторы с окна… — Наконец произносит Миса, удобнее устраиваясь в тёплых объятиях.       Эл же только мягко и немного хрипло смеётся в ответ. Похоже, у них и правда ещё вся ночь впереди.