Часть истории

      — Альбус, — Гарри осторожно потряс Дамблдора за плечо. — Просыпайся, или мы опоздаем на завтрак. Альбус!       Никакой реакции.       — Ал, серьёзно, мы уже опаздываем.       Снова ничего.       — Альбус Дамблдор, немедленно поднимайся!       Снова не дождавшись никаких ответных действий, Гарри, уперев руки в бока и опасно прищурившись, пробормотал:       — Ах, значит ты так… — Те, кто давно знал Поттера, сказали бы, что этот его взгляд не обещал ничего хорошего, но Дамблдор, во-первых, знал Гарри только два дня, а во-вторых, не видел этого взгляда, так как упрямо продолжал спать. — Ну, ладно. Риктусемпра! — прошептал Гарри, направив на Альбуса палочку.       В предвкушении Поттер впился взглядом в своего будущего директора и наставника. Каково же было его удивление, когда вместо того, чтобы подскочить на кровати от магической щекотки, Дамблдор лишь что-то пробурчал и перевернулся на другой бок.       Гарри тяжело вздохнул. «"Мне бывает трудно проснуться", — мысленно передразнил он Альбуса. — Трудно! Ха! Да это преуменьшение века».       — Что ж, — подвёл итог Поттер, обращаясь к спине Дамблдора, — если ты щекотки не боишься, то будем брать тебя тяжёлой артиллерией.       Подойдя ближе к спящему Альбусу, Гарри закатал рукава рубашки и начал спихивать Дамблдора с кровати. «Чёрта с два! Да он тяжелее меня в два раза!» — возмущённо подумал Поттер, когда струйка пота пробежала по виску, а Альбус сдвинулся, дай Мерлин, только на сантиметр.       Внезапно — Гарри и сам не понял, каким именно образом, — его запястья оказались крепко сжаты, а сам он лежал на груди Дамблдора.       — Эй! — возмущённо воскликнул Гарри. — Отпусти меня!       Альбус, подслеповато щурясь, спросил:       — Гарри?       Голос его был хриплым спросонья. Поттер почувствовал, что хватка на руках ослабла, и, не медля более, вскочил на ноги. Щёки его пылали, а сам он готов был провалиться сквозь землю.       Альбус тем временем нащупал на тумбочке очки и, надев их, осмотрел спальню.       — А где остальные?       Гарри был рад перевести тему, поэтому поспешно ответил:       — Блэк и Слагхорн — на завтраке, Малфой, скорее всего, тоже. Сначала он пытался тебя разбудить, но ты послал его в задницу гиппогрифа, — под конец он не смог сдержать ехидной ухмылки. Ал криво усмехнулся в ответ.       Перекатившись к краю кровати, Дамблдор проворно и мягко спрыгнул на пол и со словами «Подожди, пожалуйста, я скоро» исчез за дверью душевой.       Гарри вздохнул, принимая тот факт, что на завтрак они не успеют, и достал из кармана мантии расписание. «Так, что тут у нас? Ага, сдвоённое с Гриффиндором Зельеварение. Ничего не меняется». Поттер дёрнул плечом. Не то чтобы он боялся идти на Зельеварение — просто не хотел. За прошедшие годы у них сложились отнюдь не приятельские отношения, и дело было даже не в Снейпе, а в самом предмете.       Зельеварение — наука, требующая полного внимания и терпения, усидчивости и, чего уж скрывать, обширных знаний и понимания. Все эти качества, за исключением последних двух, имелись у Поттера, но не в достаточном количестве. Конечно, он мог пересилить себя, заставить, но какой в этом прок? Это лишь усугубит его и без того отрицательное отношение к Зельеварению.       Стоило признать, что Снейп — от очередной мысли о Снейпе, этом убийце, кровь в жилах Гарри вскипела от злости и ненависти, и ему пришлось сделать несколько глубоких вдохов, чтобы остыть, — обладал всем перечисленным. Так же, как и Слагхорн — ведь не может посредственный человек приготовить такие сложные зелья, как Амортенция и Феликс Фелицис.       К слову о Слагхорне. Гарри познакомился с Горацием, когда они с Альбусом возвращались с прогулки у озера. Слагхорн был мил и дружелюбен, но ровно настолько, чтобы в случае чего использовать Поттера в своих целях. Конечно, первое, чем он поинтересовался, — не имел ли Гарри какое-либо отношение к Эвансам из Дании. Получив ответ в виде отрицания сего предположения, он выглядел несколько разочарованным, но попытался замаскировать это под чем-то, отдалённо напоминающим добродушие. Поттер подозревал, что Слагхорн уже сейчас, в столь юном возрасте, начал искать себе влиятельных друзей и покровителей. Гарри не осуждал его за это: каждый выживал, как мог.       — Я всё! — вырвал его из размышлений голос Дамблдора, выходящего из ванной.       Гарри оглянулся, в душе надеясь, что если они поторопятся, то успеют перехватить хотя бы пару тостов, но вид Альбуса заставил эту мечту разбиться на кучу осколков.       — Ну, почти, — добавил Ал, увидев, что страдальческий взгляд Поттера направлен на полотенце, повязанное у него на бёдрах. — Я быстро, не паникуй.       Гарри закатил глаза и, улёгшись на кровать, уткнулся носом в подушку, пробормотав:       — С кем я только связался!       Через минуту он прислушался. Поняв, что не слышит ни звуков сбора, ни каких-либо других звуков вообще, он немного повернул голову и увидел, что Дамблдор так и стоит на месте в одном полотенце.       — Ты даже не начал одеваться! — возмущённо воскликнул Гарри, приняв сидячее положение.       Альбус, то ли слишком удивлённый, то ли не знающий, что сказать, вскинул брови и направился к шкафу. Гарри поднялся с кровати и, взяв сумку, вышел из комнаты, чтобы дать Дамблдору возможность одеться без посторонних глаз. Хотя, по правде говоря, сделал он это скорее для себя, чем для Ала. Нет, конечно, он видел голых парней в душевой, да и в спальне его гриффиндорцы-однокурсники переодеваться не стеснялись, но это же Дамблдор… в общем, к такому Гарри ещё не был готов.       Он уже приготовился прождать целую вечность, тем самым неизбежно опоздав на урок, но Альбус не обманул: ему хватило, по внутренним подсчётам Поттера, около трёх минут.       — Ну, вот я и всё! — выйдя из спальни, бодро произнёс Дамблдор. Он раскинул руки в стороны и покрутился на месте, показывая, что действительно был готов.       Гарри обвёл его взглядом, полным сомнения.       — Точно всё? — подозрительно спросил он, всё ещё не веря, что Альбус мог собраться так быстро. — Ничего не забыл?       Дамблдор задумался на мгновение. Это показалось Гарри забавным: Ал нахмурился и выглядел очень сосредоточенным, накручивая при этом на палец локон волос совсем как кокетничающая девчонка. Дамблдор скосил взгляд на волосы, и внезапно его лицо озарило понимание.       — Точно! Я забыл расчесаться! — широко улыбнувшись, воскликнул он.       Гарри притворно-испуганно спросил, округлив при этом глаза:       — Ты что, серьёзно?       — Да, — Альбус попытался сделать такой вид, будто действительно был озабочен этим вопросом, но ничего не вышло, и он снова улыбнулся. — Но так и быть, ради тебя я забуду об этой маленькой проблеме.       — О, спасибо, удружил! — фыркнул Поттер.       — Всегда пожалуйста, — Ал отвесил Гарри шутливый поклон. — Ты извини, конечно, — серьёзно продолжил он, — но давай поспешим, иначе опоздаем и на урок.       Гарри был настолько возмущён этой фразой (как будто именно из-за него они опоздали на завтрак!), что не сразу нашёл, что ответить. Вместо этого он посмотрел Альбусу в глаза, надеясь взглядом выразить всё своё негодование, и увидел в них… веселье. «Он специально всё это говорит и делает! — догадался Поттер. — Чтобы позлить меня!» Увидев, что Гарри нахмурился, Дамблдор произнёс:       — М-м-м, да, неудачная шутка, — не дождавшись от Поттера никакой реакции, Альбус забеспокоился всерьёз: — Эй, Гарри! Ты что, обиделся? Ну, Гарри!       — Ты можешь загладить свою вину только одним способом, — откликнулся Поттер. Заметив, что Дамблдор внимательно слушает, он продолжил: — Ты поможешь мне подготовиться к тесту по Зельеварению.       — Ладно, — немного озадаченно ответил Ал, но уже через мгновение смешливо продолжил: — Неужели всё настолько плохо?       Гарри скорчил гримасу мученика, которая стала бы лучшим ответом даже для недалёкого человека, каким уж кто-кто, а Дамблдор не был.       До кабинета они дошли перешучиваясь и дурачась, уделяя особое внимание Зельеварению и волосам Альбуса.       Преподавателем Зельеварения оказался мужчина лет сорока. Поттеру он представился как профессор Джонс. По маггловской фамилии Гарри предположил, что профессор Джонс был либо полукровкой, либо магглорождённым. Джонс был человеком приятной наружности: густые тёмно-каштановые вьющиеся волосы, в которых проглядывалось несколько прядок седины, прикрывали уши, серо-зелёные глаза оглядывали класс проницательно и цепко, а морщинки в уголках рта и у глаз говорили о весёлом нраве профессора — или по крайней мере о том, что он много улыбался. В целом, первое впечатление у Гарри сложилось положительное.       Когда профессор Джонс объявил классу, что каждый будет готовить какое-либо зелье, изученное за предыдущие шесть лет обучения, Гарри стал судорожно соображать, куда же ему спрятаться. Опозориться на первом же уроке? Это да, это он мог. «Можешь, умеешь, практикуешь», — ехидно прокомментировал внутренний голос. Гарри шикнул на него в попытке заставить замолчать, но тот в ответ лишь мерзко хихикнул.       Откуда-то со стороны раздалось вежливое покашливание, и в тот же момент Поттер ощутил довольно-таки болезненный толчок в бок от Альбуса. Оглянувшись, Гарри увидел возвышающегося над ним профессора Джонса, протягивающего ему небольшую коробочку с какими-то бумажками. Автоматически Гарри взял одну из них и с опаской рассмотрел жёлтую полоску пергамента, сложенную вдвое. Развернув её, Поттер прочитал аккуратно выведенные слова: «Эликсир радости». Не успел Гарри опомниться, как профессор, едва Альбус вытащил свою бумажку, отошёл к следующей парте.       Поттер потёр лоб костяшкой указательного пальца. «Итак, Эликсир радости. Что мы про него знаем? — спросил он у внутреннего «я». — Только то, что изучался он на шестом курсе и что Принц-полукровка значительно изменил рецепт».       «И ты помнишь, как Снейп его изменил?» — задумчиво спросил внутренний голос.       Гарри тяжело вздохнул. Помнить-то он помнил, но только урывками, да и то был не уверен даже в них.       — Ингредиенты найдёте там же, где и всегда, — раздался голос профессора Джонса. — Время вам дано до конца урока. Желаю удачи, и… начали!       Как только последние слова слетели с губ профессора, мимо Поттера пронёсся ураган баллов эдак четырёх по шкале Бофорта. Неубранный в сумку пергамент, который Гарри достал, готовясь к лекции, мягко спланировал на пол, зацепив по пути и перо. Подняв их, Гарри с облегчением отметил, что чернильница осталась на месте и не пострадала.       Поттер осмотрел класс. Сидевший справа от него Альбус что-то быстро записывал на куске пергамента, Слагхорн на первой парте о чём-то сосредоточенно думал, водя кончиком пера по носу, а Малфой с усмешкой наблюдал за столпившимися у шкафов студентами, которые все до единого оказались гриффиндорцами.       Гриффиндорцев-семикурсников, продолживших курс Зельеварения, оказалось больше, чем учеников Слизерина — семь или восемь. А учитывая то, что семикурсников Слизерина, не считая самого Поттера, было только четыре, то гриффиндорцы числом их превышали минимум в два раза. Это озадачило Гарри: ему казалось, что учеников на каждом факультете примерно поровну.       Когда студенты Гриффиндора забрали все необходимые ингредиенты, настал черёд слизеринцев. Слагхорн выбирал быстро, почти не глядя, будто по памяти знал, что где находится, Дамблдор пару раз заглядывал в свой список, чтобы удостовериться, что ничего не забыл и не перепутал, а Малфой внимательно просматривал содержимое каждой склянки и мешочка, чтобы убедиться, что надписи соответствуют содержимому.       Поттер, решивший подождать, пока схлынет толпа, и уже после спокойно разобраться с ингредиентами, подошёл к шкафу последним. Список ингредиентов для Эликсира радости велик не был — семена клещевины, перечная мята, сушёная смоква и настой горькой полыни, — поэтому вскоре Гарри вернулся на место. Альбус уже вовсю работал: что-то нарезал, одновременно контролируя температуру воды в котле.       «Главное, не торопись, — давал наставления внутренний голос. — Не отвлекайся, делай всё обдуманно».       Так Гарри и поступил. Налив в котёл воды, он зажёг под ним небольшой огонь. Пока вода нагревалась до необходимой температуры, он нарезал смокву тонкими кольцами, а затем — вдоль, на полукружия, как в своём учебнике писал Снейп, растёр два листа мяты и залил их тремя миллилитрами настойки полыни, разбавленной кипятком. Когда температура воды поднялась до тридцати девяти градусов, Гарри аккуратно, один за другим, бросил в котёл семь полукружий смоквы. Пока они размокали, придавая воде светло-жёлтый цвет, он лихорадочно вспоминал, что же делать дальше.       «Добавить смесь полыни с мятой — это ясно. Но сколько капель? Три или четыре? Три. Наверняка три. Или четыре? Чёрта с два! Пусть будет четыре! Лучше много, чем мало».       Добавив четыре капли полыни с мятой и помешав содержимое котла шесть раз по часовой стрелке, Гарри стал ждать. Зелье приготовится, когда его цвет со светлого жёлтого переменится на яркий. В среднем это должно занять две-три минуты. Но спустя отведённое время ничего не произошло. Прошло ещё две минуты, и даже после этого цвет зелья не поменялся.       «Три капли…» — разочарованно подумал Гарри.       Погасив под котлом огонь, он собрал оставшиеся ингредиенты и отнёс их на место, постаравшись разложить там же, где взял. Вернувшись и прибравшись на своей половине стола, он решил понаблюдать за работой Дамблдора.       Альбус выглядел удовлетворённым и довольным собой, неспешно помешивая светло-голубое содержимое своего котла. По виду, к своему неудовольствию, Гарри определить зелье не смог, а каких-либо других примечательных свойств у него не было. Лишних ингредиентов же не оказалось: по-видимому, Дамблдор был абсолютно уверен в себе и своих способностях.       — Итак, мистер Дамблдор, — Гарри и не заметил, что к их столу подошёл профессор Джонс. — Умиротворяющий бальзам, не так ли? Очень хорошо. Ещё секунд пятнадцать, и можно выключать. Превосходно. Перелейте бальзам в колбы и оставьте их у меня на столе, пожалуйста.       «Умиротворяющий бальзам? — простонал внутренний голос. — Как ты мог не узнать Умиротворяющий бальзам?»       В ответ на это Поттер шикнул и мысленно ответил, что он, внутренний голос, между прочим, тоже его не узнал. Внутреннее «я» решило благоразумно пропустить этот выпад.       — Мистер Эванс, — услышал Гарри у себя над ухом голос профессора, — у вас был Эликсир радости. Да, кажется, вы переборщили со смесью мяты и полыни, — профессор принюхался к зелью. — Но не намного. В следующий раз будьте внимательнее. Выше ожидаемого.       Профессор Джонс отошёл к следующей парте, а Гарри не верил своим ушам. Ему поставили Выше ожидаемого? Но ведь зелье было сварено неверно! Как такое могло быть?       — Гарри, очнись.       Оглянувшись на Ала, Поттер увидел, как тот косится в его сторону и одновременно наливает в колбу зелье, стараясь его не пролить.       — Ай, Мордред! — Альбус зашипел, пролив-таки пару капель на пальцы. — Гарри, не мог бы ты очистить мне пальцы?       — Э-э-э… что, прости? — До Поттера не сразу дошло, что именно от него требуется. — А, да, конечно. Экскуро.       Дамблдор благодарно кивнул и вернулся к своему занятию. Гарри оглядел класс. Студенты прибирали рабочие места, кто-то, как Альбус, переливал зелья в колбы и выглядел радостным, а кто-то наоборот — недовольным и разочарованным. И, похоже, один Гарри был удивлён и ошарашен. Взмахом палочки он убрал из котла неудавшийся Эликсир радости и закинул сумку на плечо в ожидании Альбуса и колокола с урока.       Всего у Дамблдора вышло пять пробирок, которые и были составлены в штатив на столе профессора Джонса. Едва Альбус вернулся к столу, как вся его сосредоточенность исчезла, а на лице расплылась плутоватая улыбка. Прозвонил колокол, и Гарри с Алом, влекомые шумной толпой, были практически вынесены из кабинета Зельеварения. Поттер вынужден был признать, что всё прошло хорошо… нет, даже более того — намного лучше, чем он ожидал.       — У тебя сейчас есть урок? — спросил он у Ала после того, как заглянул в своё расписание и увидел, что был абсолютно свободен.       — Нет. По идее сейчас должны быть Прорицания, а я на них не хожу.       — О, неужели? — протянул Гарри. — Я думал, ты посещаешь все дисциплины.       — Ну, в общем-то, так и есть, — Альбус улыбнулся, увидев ошарашенное выражение на лице Поттера. — Все, кроме Прорицаний.       — Почему?       — Считаю, что это пустая трата времени. Нельзя предсказать судьбу, — Дамблдор хмурился и выглядел злым и раздосадованным.       Гарри даже рот открыл от удивления. Не Дамблдор ли говорил ему, что пророчество, произнесённое Трелони, истинно? А теперь он же и говорил, что не верит в них! Гнев начал закипать в Поттере. Вся его жизнь — следование чёртовому пророчеству, следование планам Дамблдора и великой цели, а Дамблдор, дьявол бы его побрал, во всё это не верил! Гарри захотелось сломать, пнуть что-нибудь, кого-нибудь…       «Успокойся, — поморщился внутренний голос. — Ему всего восемнадцать. Сейчас он ошибается. Все мы ошибаемся. Что-то случится, и всё изменится».       Гарри глубоко вдохнул и выдохнул. Постепенно ярость и желание всё крушить исчезли, и пришло понимание, что внутренний голос был, как всегда, прав. Альбус, казалось, не заметил этой мимолётной вспышки гнева, потому как был погружён в собственные невесёлые думы.       — Тебе предсказали что-то плохое? — прервал затянувшееся молчание Поттер.       — Хм? — Дамблдор внимательно посмотрел на него, будто бы решал, стоило ли рассказывать. Решившись, он отрывисто, не вдаваясь в детали, ответил: — Да. Мне сказали, что я не добьюсь своих целей.       — А какие у тебя цели? Знаешь ли, шанс стать повелителем мира чуть меньше, чем никакой.       Альбус еле заметно напрягся, но тут же с лёгкой улыбкой ответил:       — Нет. Не настолько глобально. Карьера и семья — всё, что мне нужно. Это моя цель: быть успешным и любимым и любить самому.       — Ну, я уверен, всё это у тебя непременно будет, — мягко отозвался Гарри, припоминая все титулы Дамблдора: Кавалер ордена Мерлина I степени, Великий волшебник, Верховный чародей Визенгамота. «Хм… кажется, было ещё что-то…»       — Спасибо.       — Пожалуйста, — Гарри улыбнулся. — Чем планируешь заняться?       — А чем ты хочешь заняться?       — Вообще-то, я планировал отнести ту книгу, — Поттер махнул рукой за спину, будто бы книга шагала следом за ним, но Альбус понял, о какой именно книге идёт речь, — обратно в библиотеку и взять несколько других.       — Ну, как я вижу, — Дамблдор скептично осмотрел Гарри, — опыта выбирать полезные книги у тебя нет. Придётся помочь тебе с этим, — добавил он со вздохом.

* * *

      Ал забраковал три из четырёх выбранных Поттером книг. При этом он вздыхал и качал головой, как бы говоря: «Учиться тебе, Гарри, учиться и ещё раз учиться». Сам же Дамблдор отбирал книги быстро и проворно: водил пальцем по корешкам, скользя взглядом по названиям, доставал те, которые по каким-то неведомым причинам казались ему примечательными (Гарри же считал их все абсолютно одинаковыми), пролистывал их, почти сразу же закрывал и ставил на место.       В итоге вышли из библиотеки они с тремя книгами: две из них были выбраны Альбусом, третья — Гарри, та самая, которую Дамблдор милостиво разрешил ему оставить.       Было время обеда. Оголодавшие студенты старались как можно скорее попасть в Большой зал, пока всё самое вкусное не перехватили. Едва Гарри подумал о еде, у него сразу же возникло желание съесть пару куриных ножек, а может — чем чёрт не шутит, — и чуть больше. Ал же, который во время поисков в библиотеке вовсю трескал конфеты, голодным не выглядел: он достал из кармана очередной леденец и закинул его в рот. По его скривившемуся лицу Гарри понял, что вкус конфеты далеко не напоминал шоколад или клубнику.       — Альбус! Ал, подожди! — раздался сзади крик.       Гарри обернулся и увидел пробирающегося сквозь толпу студентов слизеринца, очень похожего на Альбуса: те же рыжие волосы, только коротко подстриженные, те же черты лица и голубые глаза. Пока Поттер рассматривал мальчика и сравнивал его с Алом, тот уже подошёл к ним и пытался перевести дух.       — Эбби? — Альбус смотрел на него сверху и хмурился. — Что-то случилось? Ты что, опять что-то натворил? — последнее было сказано тоном, не предвещающим ничего хорошего.       — Нет! — оскорбился мальчик. — Когда такое вообще было? — Эбби задумался на мгновение и, решив не дожидаться ответа, продолжил: — У меня послание.       Альбус почесал щёку. Гарри показалось, что он в любую минуту был готов убежать и желательно подальше, но что-то не давало ему этого сделать.       — Ладно, — решившись, вздохнул он. — Что там у тебя?       Эбби нахально ухмыльнулся. Это дало Алу понять, что зря он всё-таки не убежал. Очень зря.       — Это от Агнесс.       — И чего на этот раз желает мисс Совершенство? — услышав, от кого именно было послание, Альбус расслабился и закатил глаза с видом «Мерлин, как она мне надоела!»       — Здесь? — Эбби бросил испепеляющий взгляд в сторону какого-то парня, который случайно его толкнул.       Ал цокнул языком и, развернувшись, направился в сторону Большого зала. Когда они наконец-то добрались и расселись за столом Слизерина, Альбус обратился к Гарри:       — Гарри, это мой брат Аберфорт. Эбби, это Гарри Эванс, мой друг.       Гарри, стараясь не выказать удивления по поводу того, что Дамблдор, помимо того что не всегда был длиннобородым мудрым старцем, ещё, как оказалось, и брата имел, кивнул и протянул Аберфорту руку. Тот неохотно её пожал, слегка при этом скривившись, и сразу же отдёрнул, спрятав под столом. Поттер пожал плечами. Очевидно, брат Альбуса был не таким дружелюбным, как он сам.       — Что сказала Агнесс? — Альбус вернулся к прерванному разговору.       — Тебе слово в слово? — на лицо Аберфорта снова вернулось нахальное выражение. Ал, помедлив, кивнул. — Что ж, она сказала: «Передай своему братцу-засранцу, что сегодня его ночное дежурство. Если же я не увижу его тощую задницу, то пойду к директору, и уж он-то снимет с него значок».       — Эбби!       — А что? — невозмутимо продолжил Аберфорт, широко раскрыв глаза. — Ты сам сказал — слово в слово.       — Ладно. Пригрел змею, — пробурчал Ал себе под нос. — Иди, давай, к своим дружкам. Кыш!       Аберфорт хмыкнул и, поднявшись со скамьи, ушёл к другому краю стола.       — И что прикажешь с ним делать? — Альбус задал Гарри риторический вопрос. — Дети несносны. Запомни это.       Поттер не стал комментировать, понимая, что сказано это было не со зла.       — Кто такая Агнесс? — спросил он вместо этого.       — Агнесс Розье. Вторая староста школы. Учится на Равенкло, — говоря это, Альбус смешно морщил нос.       — Почему она тебе не нравится?       — Француженка. Не люблю французов. Слишком уж они манерные, непостоянные и ветреные. А уж их интриги… — Ал покачал головой, мол, Гарри, тебе об этом лучше не знать. — И слишком много о себе мнят.       И всё равно Поттер не понимал, почему Альбусу не нравится эта девушка. Её происхождение — лишь отговорка, а причина такой неприязни явно крылась в чём-то другом, в прошлом, скорее всего, куда Гарри путь был закрыт.       — Сейчас у тебя что? — Гарри перевёл разговор на другую тему.       — Уход, потом — Руны, а что? — слегка меланхолично ответил Ал.       — Просто интересно. Зачем тебе магические существа?       — Частицы многих животных используются в зельеварении, ритуалах и изготовлении палочек и других артефактов, — начал объяснять Дамблдор, но Гарри видел, что мыслями он где-то далеко.       — Чем ты обеспокоен? — напрямик спросил Поттер.       — С чего ты это взял? — Альбус улыбнулся, но скорее для отвода глаз. — Просто не хочу идти на дежурство, — добавил он, заметив упрямый взгляд Гарри. — Целую ночь шататься по пустынным коридорам, выискивая нарушителей комендантского часа, — не самое любимое моё занятие. Те, кто выбирается на ночные прогулки, довольно-таки умны, чтобы не попадаться, остальные же слишком трусливы, чтобы просто высунуть ногу из-под одеяла. Есть, конечно, нечто среднее между первыми и вторыми, но такие индивиды встречаются редко.       — А ты тогда к какому виду относишься?       — О, я четвёртый тип. Коридоров, полных призраков, не боюсь, но и желания прогуляться у меня нет. А как насчёт тебя?       И что ответить? О, да, знаешь, четверть ночей в Хогвартсе я провёл то забредая в каморки с церберами, то находя волшебные зеркала, то сражаясь с дементорами, то в лесу, а разок вообще решил до Министерства прогуляться.       — Когда как, — нашёл оптимальный вариант Гарри.       Дамблдор хитро на него посмотрел, но уточнять, что имелось в виду под «когда как», не стал.       — Ладно, Гарри, мне пора, — сказал он, поднимаясь из-за стола. — Где ты будешь?       — В библиотеке. Поищу ещё что-нибудь, — Ал на это лишь закатил глаза. — Удачи и будь осторожен.       Альбус ушёл, и Гарри, недолго думая, последовал его примеру.

* * *

      Миссис Нэш, кажется, была удивлена, видя Гарри второй раз за день. На её вопросы он ответил, что забыл кое-что. Отвечать ей честно (то есть что он хочет изучить дополнительную литературу) было бы пустой тратой времени: библиотекарша, как уже понял Поттер, была неизлечимой болтушкой. Едва узнав, что у него выдалось свободное время, она заговорила бы его до смерти. Гарри же был упрям в вопросах, касающихся собственной жизни (в чём Волдеморт уже не раз убеждался), и умирать не собирался. По крайней мере, пока.       Четвёртый стеллаж в семнадцатом ряду Гарри нашёл без труда. Он хотел зайти сюда ещё после Зельеварения, но Альбус не отходил от него ни на шаг. Разумеется, у него возникли бы вопросы, если бы Поттер напрямик сказал: «А пошли в секцию по путешествиям во времени. Кстати, что ты о них знаешь?» Нет, так не пойдёт. Нужно действовать гибко и ненавязчиво, так, чтобы никто ничего не заподозрил. Не хватало ему ещё этих проблем!       Оставшиеся книги Гарри решил просмотреть позже и изучить те, что уже отобрал. «Невероятная история Одри Фостер», какой бы ни казалась глупой и бессмысленной, привлекала его взгляд. Даже убеждения внутреннего голоса типа «это просто глупая сказочка» и «ничего серьёзного здесь быть не может» не помогли выкинуть из головы навязчивую идею изучить книгу. Сдавшись, Поттер снял «Невероятную историю» с полки и направился к одному из дальних столов. Книга не была потрёпанной или потёртой, но датировалась 1817 годом, поэтому возраст у неё был приличный. Странно, что никто её не читал, ведь название должно было, минимум, вызвать лёгкое любопытство.       «Неужели кто-то будет читать бредни сумасшедшей тётки?» — лениво осведомился внутренний голос.       «Я буду это читать», — напомнил ему Поттер.       «А, ну да. Но это же ты. Ничего удивительного», — сказано это было таким тоном, словно «это же ты» всё объясняло.       «Почему это?» — прищурился Гарри.       «Как бы тебе сказать, — внутренний голос, кажется, несколько смутился. — Ты, Поттер, ходячая неприятность. Ты притягиваешь неприятности. Даже не так. Ты влипаешь в неприятности. Признай, тебе это нравится, ты не знаешь, что будешь без них делать. Жить спокойно, кстати, как все нормальные люди, не пробовал? О, это же скучно, понимаю. Ты уже зависим от этого. Как наркоманы, зна…»       Договорить внутренний голос не успел: Поттер, разозлившись, поставил ментальные щиты. Он не намеревался этого делать. Гарри вообще сомневался, что сможет их когда-либо поставить. Иногда такое случалось, когда он занимался окклюменцией со Снейпом, но у него уже больше года не было тренировок…       Гарри потряс головой. Раз уж получилось избавиться от голоса в голове (пусть он и не знал как), надо было этим воспользоваться. Кто знает, когда подобная привилегия представится ещё раз — да и представится ли она вообще.       «Эта история правдива, какой бы невероятной она ни была. Я прошла через всё это. Было страшно, было захватывающе, я чувствовала себя не в своей тарелке, не на своём месте. Я стала частью истории.       Никакого урока из этого вы не извлечёте.       Верить или нет — ваше дело.       Одри Констанция Фостер».       — Многообещающее начало, — пробурчал Гарри себе под нос.       На самом деле, зачем писать в начале, что ничего полезного извлечь из этой книги не получится? Отпугнуть читателей? Зачем тогда было писать книгу? «Но раз уж начал, — решил он, — глупо отступать».       Одри была обыкновенной девушкой, и на момент перемещения ей было двадцать лет. Её родители относились к мелкой знати, имели небольшое поместье и на Одри, как на старшую из четырёх дочерей, возлагали большие надежды. Замужество Одри должно было открыть путь в свет и для её сестёр, и потому единственной её задачей стало найти знатного и богатого жениха. Казалось бы, что может быть проще? Красивой девушке не так уж сложно найти расположение мужчины. Но Одри уже была влюблена. Какая досада, что это был не высокочтимый лорд, а лишь слуга. Какой был бы скандал, узнай кто-нибудь об этом! И узнали же. Имя Одри было запятнано, тень позора нависла над ней. Чего могла стоить девушка, добрая честь которой была подвергнута сомнению? Никто не осмелился взять такую в жёны. И что тогда было делать ей, которую с детства учили лишь улыбаться, повиноваться и воспитывать детей?..       Гарри ткнулся лбом книгу. Голова раскалывалась, глаза готовы были расплавиться и вытечь лужицами, и единственный вопрос, который мучил его, — зачем, ну зачем он это прочитал? Гарри отдал бы всё, лишь бы вернуться на полчаса в прошлое и предотвратить эту ужасную ошибку под названием «Невероятная история Одри Фостер». Какого дьявола женский роман делал в разделе, посвящённом магии, которую даже учёные объяснить не могли? Забыть! Немедленно забыть это!       Захлопнув книгу — при этом в воздух поднялось небольшое облачко пыли, — Гарри отнёс её на место, спрятав за другими фолиантами. Как его там называли? Избранный? Спаситель? Вот он и будет спасителем. Спасёт других от той участи, которая постигла его самого.       Вернувшись к столу, Гарри вынул из сумки книгу, которую выбрал утром. Решив, что с Зельеварением всё было не так уж плохо, он стал повторять ЗоТИ: и полезно, и интересно.       Часть с магическими существами он пролистал быстро, задержавшись чуть дольше на вампирах и вейлах. Про первых говорилось, что опасность для них представляют только деревянные колья, которые можно получить путём простейшей трансфигурации (отдельно подчёркивалось, что чеснок, святая вода и распятье были лишь мифами), про вторых — что противиться их чарам могут лишь обладатели высшей степени самоконтроля. Защитой же от ярости вейл (огненных шаров, когтей и «т. д. и т. п.») могут являться простые магические щиты. Атаке Гарри уделил больше внимания — как в целях саморазвития, так и в личных.       — О, вот ты где! — на стул напротив тяжело опустился Альбус. — Я думал, ты уже ушёл.       Гарри смотрел, как Ал откинул со лба прядь волос, и думал, как же у него получалось так внезапно и бесшумно подкрадываться. Дамблдор же тем временем был буквально поглощён сражением со своими волосами: непослушные пряди то и дело пытались закрыть лицо. Вконец разозлившись, Альбус взял одну из них, самую упрямую, и заплёл в тоненькую косичку. Это было так забавно, что губы Гарри сами собой расплылись в улыбке.       — Что? — невинно спросил Ал, заметив его улыбку. — Она сама напросилась.       — Да я и не спорю.       — Гарри, заканчивай с этим, — Дамблдор указал на книгу. — Во-первых, сегодня только второй день учёбы, а ты уже из библиотеки не вылезаешь. Во-вторых, знаешь, который час?       Поттер помотал головой.       — Час ужина! — радостно объявил Альбус, раскинув руки в стороны, словно обнимая весь мир. — Собирайся и идём.       На ужин были стейки, много стейков. К ним прилагались картофель (жареный, варёный, пюре), пироги, салаты, закуски, бутерброды и сладости — в общем, обычный ужин в Хогвартсе. Гарри заметил Аберфорта в компании сверстников-слизеринцев, но тот не обращал внимания ни на Поттера, ни на Альбуса. Гарри казалось, что у братьев Дамблдор было нечто вроде нейтралитета: «я не вмешиваюсь в твои дела, ты не вмешиваешься в мои», но Ал при этом, как старший, нес некоторого рода ответственность.       Есть не хотелось, поэтому Гарри достал из сумки книгу и продолжил чтение. На главе про удушающие заклинания его отвлёк какой-то шум. Нет, конечно, он ни за что бы не перепутал звук, с которым приземляется сова: хлопанье крыльев, уханье, возвещающее о прибытии, но не поздновато ли для почты?       Подняв взгляд, Гарри увидел филина, важно сидящего на плече Альбуса, в то время как тот торопливо отвязывал от его лапки письмо. Справившись, наконец, с этой задачей и велев филину не попрошайничать (тот после этого возмущённо захорохорился и через некоторое время улетел, кинув на Дамблдора прощальный презрительный взгляд), Ал так же нетерпеливо развернул пергамент и принялся читать.       Гарри внимательно наблюдал за ним. Эмоции на лице Ала сменяли одна другую с поразительной скоростью: ожидание, радость, удивление, нечто похожее на восхищение, гордость и, под конец, теплота во взгляде.       Аккуратно сложив письмо вчетверо и сунув его в карман, Альбус принялся копаться в своей сумке.       — Хорошие новости? — спросил Гарри.       — Да, потрясающие, — откликнулся Ал, не отрываясь от поисков.       — От семьи?       Дамблдор достал-таки из сумки пергамент, перо и чернильницу и посмотрел Гарри в глаза.       — Семья? Что такое семья? Люди, связанные узами крови? Если так, то нет, не от семьи. — Видя, что Гарри явно озадачен, Альбус уже мягче продолжил: — От… друга. Мы знакомы с детства. Он — часть моей семьи.       — О, — бессмысленно проговорил Гарри. — Да, понимаю.       Его друзья тоже были семьёй для него, чего уж тут не понять. Только… почему стало так неприятно на душе от слов Дамблдора?..       Альбус быстро строчил ответ. Казалось, он был чем-то взбудоражен, взволнован. Буквы прыгали, строчки получались косыми. Гарри не смотрел на письмо, не смел смотреть — совесть не позволяла, но наблюдал за Алом, за движением его руки. И мог смело поклясться, что в самом конце Альбус приписал «люблю».

* * *

      Гарри сидел в дальнем углу слизеринской гостиной и чувствовал себя неуютно. Нет, никто не был недружелюбным или агрессивным. На него вообще никто не обращал внимания. Но было всё равно не по себе. Никогда он ещё не был окружён столькими слизеринцами: здесь собрался практически весь факультет. Но что больше заставляло Поттера чувствовать себя не в своей тарелке, так это то, что они вели себя так же, как и гриффиндорцы. Они были обыкновенными детьми и подростками: баловались, играли, сплетничали, обсуждали квиддич и происшедшее за день. Они много смеялись, и не было таких привычных презрительных гримас. Однажды в Гарри прилетел мяч, а следом за ним — о чудо из чудес! — подбежал какой-то мальчишка, вежливо извинился, забрал мяч и убежал обратно.       В этом шуме и гаме Поттер чувствовал себя одиноко, а Альбус, который скрасил вчерашний вечер прогулкой у озера и просто-напросто своим присутствием, после ужина ушёл отправлять письмо и сказал, что вернётся только под утро.       Сам Альбус тоже был странным. Гарри никогда не слышал, что Дамблдор был женат или вообще замешан с кем-то в связях. О таком, по крайней мере, обычно сплетничали. Да и сложно было представить влюблённого Дамблдора.       «Так же, как и молодого», — ехидно встрял внутренний голос.       Гарри мысленно застонал: долговечные же у него щиты, однако. Но стоило признать, что в этом было рациональное зерно. Жизнь полна сюрпризов, и не все они были долгожданными и приносили счастье.       Он перевёл взгляд на книгу у себя на коленях. Желание читать после того письма исчезло, и Гарри не понимал, в чём было дело.       «Ты завидуешь, — лениво протянул внутренний голос. — Твои друзья тебе не напишут».       «Неправда!»       «Когда это я был не прав? Хм?»       Вместо ответа, Гарри уткнулся в книгу.       «Удушающее заклинание Некаэр относится к разряду повреждений средней тяжести. Лишает человека способности дышать полной грудью, но не даёт задохнуться. Уровень запаса кислорода падает, и противник теряет сознание. Более опасная версия Некаэр максима совсем прекращает поступление воздуха в лёгкие — человек задыхается, а после, если не отменить проклятье, умирает. Контрзаклинание — Фините инкантатем».       «Некаэр… Некаэр максима… чёрт!» — не поняв толком, о чём прочитал, Гарри перечитал абзац снова. Никакого результата.       Изучение следующей темы тоже не принесло ничего полезного. Задерживающие чары он понял примерно так же, как и удушающие, — никак. Потянувшись, он бросил взгляд на гостиную и с удивлением отметил, что она опустела.       «Неужели так поздно?» — мелькнула мысль, но Гарри тут же её откинул, решив, что не пойдёт спать, пока не усвоит хотя бы одну тему.       Он перебрался ближе к камину, на большой широкий диван.       «Так, попробуем ещё раз. Удушающее заклинание Некаэр. Более сильное — Некаэр максима. Контрзаклинание — Фините инкантатем. Проще некуда, но почему так сложно? Ладно. Ладно. Я действительно скучаю. Мне одиноко, я хочу домой. Доволен?»       «Вполне», — сухо ответил внутренний голос. Гарри был уверен, что втайне он праздновал свою победу.       После этого признания освоение нового материала пошло лучше. Удушающие и задерживающие чары были наконец-то благополучно изучены, а вместе с ними и маскирующие (некоторые из которых, впрочем, Гарри уже были знакомы).       Тепло, исходившее от почти потухшего камина, расслабляло, заставляло забыть обо всех тревогах и волнениях. Тяжесть книги, лежащей на коленях, была до странного приятной — но вот она куда-то исчезла, а на её место сразу же пришла новая. Гарри, дёрнувшись, резко открыл глаза.       — Тихо, Гарри, спи, — раздалось бормотание.       Опустив взгляд на колени, Гарри увидел приютившегося на них Ала. Глаза его были закрыты, грудь мерно вздымалась и опускалась — он дремал. Это было так мило. И так не похоже на… на Альбуса Дамблдора!       Не удержавшись, Гарри положил ладонь на голову Альбуса. Волосы его были мягкими и спутанными; перебирая их, он нащупал косичку, которую Ал заплёл в библиотеке.       Откинув голову на спинку дивана, Гарри прикрыл глаза, продолжая играть с волосами Дамблдора, но через некоторое время движения стали замедляться, а затем и вовсе прекратились. Гарри последовал примеру Альбуса и уснул.