Часть 1
11 июля 2016 г., 17:13
По аллее парка шел парень в черных узких джинсах, черно-розовой футболке и с сумкой через плечо, на которую было налеплено множество дурацких значков. Черная, явно крашенная, челка спадала на левый глаз. В губе поблескивало колечко пирсинга.
— Эй, урод! — в спину прилетел камень, пущенный меткой рукой «парня с района». — Челкастое чмо, иди-ка сюда, рожу бить буду, — гопник засмеялся, когда эмо испуганно сглотнул и, ускорив шаг, пошел дальше.
Олег презрительно скривил губы вслед уходящему парню. Он ненавидел кровной ненавистью всех челкастых и считал своим долгом задеть, обозвать или вообще избить каждого, кто хоть немного походил на эмо. И если девушек он старался обходить стороной и максимум, что мог сделать, только плюнуть вслед, мысленно матеря, то парни огребали по полной. Во-первых, просто за то, что они эмо. Во-вторых, Олег считал, что они позорят своим внешним видом «нормальных пацанов». Ну, а в-третьих, самоутверждаться за счет других — это, конечно, плохо, но не в случае с челкарями.
Вот и еще один неверный повстречался на пути. Неписаный закон, призывал пойти и навалять по накрашенной роже, и поэтому, повинуясь зову разума, парень встал со скамейки и пошёл за очередной жертвой.
Марк временами оглядывался назад, проверяя, есть ли погоня. Он уже по-настоящему устал от этого. Вечные тычки в спину, камни, обидные слова… Однако, изменять своему стилю было бы по-позерски. Родителям уже надоело, что их сын, стабильно, как минимум, раз в неделю возвращается домой с разбитой губой, кровоточащим носом или с фингалом. Мать уговаривала его перестать так одеваться, чтобы избежать дальнейших неприятностей. Отец однажды даже выкинул все шмотки, говорящие о принадлежности к черно-розовым, но всё было бестолку — Марк опять накупил себе вещичек и остался при своем. Видимо, возможность самовыражения была гораздо важнее физического здоровья.
Вот и сейчас, похоже, скоро на милой мордашке будет красоваться ещё один синяк. Такие ребята, как тот, кто кинул в него камень, обычно не оставляют в покое слишком быстро.
Парень шел в сторону дома. Как назло, идти надо было через плохо освещенные дворы. В принципе, такое не было редкостью — его периодически зажимали на углах и раскрашивали морду. Но, всё-таки такая перспектива не привлекала ни одного здравомыслящего человека. Хотелось просто дойти до своего подъезда эти чертовы несколько метров, но нет… Разве могло случиться что-то иное?!
Сильная рука схватила Марка за шиворот и с размаху впечатала в стену. Парень сдавленно охнул, когда его спина врезалась в бетон.
— Ну, пидорас недоделанный, что мне сейчас с тобой сделать? — кривая улыбка, открывающая далеко не белоснежные зубы, один из которых сломан — типичное провинциальное быдло, ни больше, ни меньше.
Олег несильно ударил его по плечу, но и от такого челкарь едва не упал.
— Блин, отвянь от меня! Чего я тебе сделал? — эмокид вжал голову в плечи и пристально оглядывал своего врага.
— Опа, а кто это тут у нас ебало разевает? У кого зубы лишние есть? — парень опять тряхнул его, впечатав в стену.
— Отпусти… — как и положено в таких ситуациях, Марк начал ныть. По щеке потекла одинокая, словно выдавленная нечеловеческими усилиями, слезинка.
— Харэ вякать, чмошник! — удар с ноги пришелся как раз на голень. Челкастый подкосился и рухнул на колени. Быдло громко загоготало. — А теперь, давай, отсоси у меня!
Марк смотрел на парня снизу вверх и не понимал — серьезно ли он или шутит:
— Что? — вопрос был очень глупым, а произнесенный дрожащим голосом, он прямо-таки вызвал у гопника новый приступ смеха.
— Хочешь сказать, сосать не умеешь? Такие как ты сосут по жизни, так что давай, делай привычное для себя дело, — он дернул челку, заставляя его поднять голову, и плюнул в лицо. Харчок растекся по щеке. — А если вздумаешь кусаться, я разобью ко всем ебеням твои зубы и раскрашу так, что родная маман не узнает. Ну и яйца, конечно, оторву.
К слову сказать, Марк просто не представлял себе, как это делать. Весь его опыт сосания состоял только из леденцов на палочке и мороженого «фруктовый лед», ну, а теоретические знания, добытые из порнухи, навыков никаких не давали.
— Ну, чего смотришь, придурок? — Олег спустил штаны с бельем и тряхнул членом прямо перед носом недоумевающего челкаря. — Разевай ебальник шире и вперед!
Марк снова пустил слезу, однако гопник явно находил всю эту ситуацию забавной и не хотел упускать возможности поразвлечься. Снова тупой смех и удар коленкой в рожу. Эмокид уже откровенно начал плакать.
— Фу блять, — сплюнул Олег и еще раз вмазал по морде, по которой уже стекал карандаш для глаз, стыренный из маминой косметички.
Гоп-стопщик достал из кармана кофты небольшой пистолет и направил его на ноющего Марка:
— Это — травмат. Братан подогнал, — довольно сообщил Олег. — Убить не убьет, но вот покалечить — как два пальца обоссать. Я сейчас тебе пулю в яйца всажу, если ты и дальше будешь ничего не делать.
На этот раз сомнений в намерениях гопника не осталось, и парень осторожно и неумело лизнул головку члена. На языке остался горько-соленый привкус слежавшейся плоти. Скривив губы и подавив рвотный рефлекс, челкарь поднял на своего мучителя жалобный взгляд, все еще надеясь на спасение.
— Пес, блять, — хмыкнул Олег. — Давай, сучка, работай активнее, — положив руку на затылок Марка, гопник начал двигать его головой вверх-вниз по длине члена.
Черно-розовый, давясь и глотая вместе с членом душащие слезы, уже перестал сопротивляться. Двигая его головой, гопник вбивался в глотку парня с пугающей скоростью. Но, все-таки, какое удовольствие вставлять в рот, который ничем не отличается от дырки резиновой куклы: такой же неподвижный и не приносящий морального удовлетворения. Олег, вздохнув, приставил дуло пистолета к плечу эмокида и насмешливо произнес:
— Ты чего, как неживой? Давай бодрячком, а то он кончит вместо меня, — на секунду вытащив член изо рта челкастого, позволяя ему сделать вдох, гопник тряхнул его за ворот футболки и снова заставил взять в рот.
Опасаясь за свою жалкую шкурку, Марк начал работать на совесть. Он старательно вылизывал яйца, посасывал головку и заглатывал член настолько, насколько хватало горла. Противные ощущения никуда не ушли. При каждом движении подкатывала тошнота, но, к счастью, желудок был пустой и его содержимое не грозилось вылиться прямо на трико Олега. Гопник убрал с его затылка руку, предоставив возможность самолично расправляться с заданием, и теперь стоял с блаженной улыбкой на лице.
— Давай быстрее, хуесос! Бляя… Да, заглатывай глубже, шлюха челкастая! — рука с пистолетом уже опустилась вниз. — Тебя, вижу, поднатаскали в этом деле. Сколько ты членов в день обслуживаешь? Ох, еба-а-ать твою маман…
Рот челкастого начал наполняться противной на вкус спермой. Не в силах держать эту гадость во рту, он, схватившись руками за бедра Олега, схаркнул белесую жидкость прямо на свои коленки. Гопник заржал, глядя на лужицу, которая растекалась по черной джинсе и впитывалась в ткань. Марк, перестав отплевываться, теперь смотрел на Олега снизу вверх. В глазах плескалась очередная порция слез, готовая мощным потоком потечь из накрашенных глаз.
Быдло поправило штаны и, сплюнув на землю, напоследок еще раз вмазало по эмо-роже.
— Жалкое чмо! — выплюнул Олег и ушёл не оборачиваясь на тощее тельце.
Марк лежал на земле и опустошенно смотрел в никуда. Было довольно противно осознавать, что тебя использовали, втоптали в грязь, а потом просто бросили. Хотя, чего еще можно было ожидать от гопника? Уж точно не романтики и нежности, спасибо, что удалось отделаться всего лишь несколькими синяками, а не поломанными или простреленными конечностями.
Тошнота вместе со слезами сжимала горло, и кислый желудочный сок все-таки вышел наружу. Марк блевал, как ему казалось, своей изгаженной душой.
* * *
Пять лет спустя. Марк шел домой из университета. От бурной молодости осталась только любовь к педиковатым узким джинсам, гвоздик в ухе и боязнь темных переулков. Однако сегодня ради экономии времени надо было идти именно по одному из таких мест, которое вызывало у парня если не панический страх, то легкий испуг точно. Старательно отгоняя от себя плохие мысли, он быстрым шагом двигался по дорожке мимо развороченной детской площадки. Надежда на вечер без приключений была нагло оборвана тем, кто поймал Марка за шкирку. Он обернулся — сзади стоял здоровый детина в джинсах и кожаной куртке. — Ну че, дрыщ, бабки гони! — криво усмехнулся налетчик, открывая сломанный зуб. «Дежавю?» — пронеслось в голове Марка. В памяти сразу всплыли те события, которые он так упорно пытался забыть. Невольно на глаза навернулись слезы, ведь бывших эмо не бывает. — Блин, отвянь от меня! Чего я тебе сделал? — на этот раз недоумение и смутные подозрения отразились на лице агрессора. Он убрал руку с плеча дрожащего парня и изучающе вглядывался в его лицо. — У кого тут зубы лишние есть? — фраза была брошена на автомате и, скорее всего не была услышана тем, кому предназначалась. — Ты?! — вопрос вырвался у обоих одновременно. Олег, все еще не веря в насмешку судьбы, оглядывал свою случайную жертву, которая оказалась гостем из прошлого. Однако Марк понял все уже давно и сейчас, не желая себе неприятностей, медленно начал пятиться подальше от него. — Эй, стоять! — преодолев расстояние между ними в два шага, Олег схватил его за рукав куртки и заставил остановиться. — Что, опять?! — истерично прокричал Марк. — На колени, ротик шире? Не выйдет, придурок, я тебя не боюсь! Я заявление в полицию напишу! — несмотря на столь громкие слова, руки парня всё равно тряслись, а сердце отбивало бешеный ритм. Заявление заявлением, но и сосать как-то не хочется. — Да не истери ты! — Олег усмехнувшись поднял руки. — Я и не собирался тебя заставлять. Хотя… минет ты тогда сделал неважный. Ладно, ладно, — поймав взгляд полный презрения и страха, парень поспешил разрядить обстановку. — Все это было давно. Зачем сейчас ворошить старую грязь? Твои мысли насчет меня — это всего лишь пережитки прошлого, так не проще ли от них избавиться? — Где слов-то таких нахватался, умник? — съязвил Марк, вырывая руку из захвата, но все же оставаясь на месте. — Три года на филфаке, — улыбнулся Олег. — А сейчас меня отчислили, и друзья в армию провожают. Мне денег на пиво не хватает, не накинешь сотки две? Марк смотрел на него не веря, что всё закончится легко и без последствий. «Даже такие, как он, меняются, — пронеслось в голове. — Наверное…» — Нет у меня денег. У буфетчицы в университетской столовке запросы побольше твоих будут, так что, не обижайся, — сказав это, Марк медленно пошел прочь — подальше от своего прошлого.
