Start again/ Начни заново

— Рон? Рональд! Почему здесь валяется это? Как же его это достало… Как же его ВСЁ достало. Визгливый голос жены, скандалящей с ним из-за сигареты, забытой им на столе*. Её привычка командовать всем, и им в том числе. Его это даже возбуждало. Когда-то. Сейчас же неумолимо действует на нервы. Перестук каблуков по ламинату. Гермиона, брезгливо держа в руке пепельницу, остановилась перед мужем, сидящем на диване. — Рональд Уизли, почему ты везде разбрасываешь эту гадость? Если ты не заметил, весь день я работаю, — кричала она, выделив последнее слово, — совершенно не желая, убирать за тобой окурки по приходу домой! Рон лишь вздохнул. Он уже давно понял, что спорить с женой — дело бесполезное. Говорить ей, что он тоже работает — просто смех. Гермиона всегда признавала лишь высокую умственную деятельность, а в аврорате, по её мнению, служили одни идиоты.* Лёгким взмахом палочки, убрав прочь пепельницу вместе с окурками, она вышла из гостиной, что-то бормоча про «балбесов», «свиней-мужиков» и «все на мне держится». Рон усмехнулся. «Если бы ты знала, дорогая женушка, на ком тут все держится…» — подумал он. Гермиона работала в отделе по связям с магглами, страшно гордясь своей высокой зарплатой. На самом деле её, почти живущую на работе, бессовестно разводили как зайца*. Рон ей этого, конечно, не говорил: не хотел очередного громкого скандала, да и Гермиону было чуть-чуть, но всё же жаль. Обведя печальным взглядом пустую и неуютную гостиную, — Гермиона была сторонницей практичности: серых модерновых шкафов с кучей выдвижных ящиков и прочего, а вот о простых магических безделушках* в их доме никто и понятия не имел, — Рональд подошел к камину и взял с полки над ним фотографию. Гарри, Джинни, Гермиона и он стояли, улыбаясь и нацелив палочки на фотографа. То и дело из чьей-нибудь палочки вылетало очередное заклинание, на момент, окрашивая фото в красный, желтый или синий цвет. Никто не знал тогда, как все обернется. Гарри с Джинни были счастливы, он и Гермиона тоже… Да все были счастливы: тёмные времена позади, Волан-де-Морт побеждён, впереди лишь светлые, спокойные дни без всяких тревог… Оказалось, тревоги и разочарования никуда не делись. У его лучшего друга тоже всё было далеко не гладко. Джинни, раньше смелая и сильная духом девушка, превратилась в истеричку, требующую всё и сразу. Гарри поначалу пытался мириться с её желаниями, сохранить брак, а потом плюнул, заведя себе любовницу — Полумну Лавгуд. Рон, честно говоря, охотно последовал бы примеру друга, но не мог. Не из-за сильных чувств к жене, — чувств уже не осталось никаких, — а потому, что если Джинни была дурой, не особо интересуясь занятиями мужа, то Гермиона, несмотря на всё, оставалась Гермионой: той самой, что легко справлялась со сложнейшими задачами, в раз бы вычислив, что Рональд ходит налево. Поэтому приходилось утешаться бесчисленным количеством маггловских сигарет и, иногда, виски. Хуже всего было то, что Роза пошла в маму. Когда дети приезжали на каникулы домой из Хогвартса, Рон старался как можно меньше общаться с ней, как бы мерзко это не звучало. Зазнайка, отличница, будущая староста. С девизом: «Все мальчишки — идиоты». Когда она впервые рассказала об этом папе, тот лишь вздохнул, выдавив из себя кривую улыбку. Рон слишком хорошо знал, что будет потом: «Все парни — идиоты», и «Все мужчины — идиоты». Всё как у мамы. Рон начинал тихо ненавидеть себя. За то, что позволил жене командовать им. За то, что не смог нормально воспитать дочь, которая уже сейчас относится к нему, как к идиоту. За то, что давным-давно пошёл на поводу у матери, сломав жизнь Гарри, лучшему другу. За то, что всю жизнь ленился и не смог раньше открыть в себе ту силу, что с потом и кровью открыли в нём адские тренировки аврората. За то, что не смог сделать лучше, хотя возможностей у него была куча. За испоганенную самим собой свою же жизнь. — Рон! Иди есть! — завопила с кухни Гермиона. Поставив фото обратно на каминную полку, Рон снова обвёл грустным взглядом гостиную и направился к двери. — Рональд! Сколько можно тебя звать? Ещё раз вздохнув, Уизли отправился, судя по запахам с кухни, есть очередной подгоревший шедевр жены, выслушивая новую порцию нотаций.