Луна и мрак

Они стояли так достаточно долго — дождь уже начал стихать, когда Мария нашла в себе силы отереть лицо рукавом и посмотреть в глаза Кёру де Нуару. Голова от всех переживаний и слёз немного кружилась, а речью своей Мария не вполне владела — только поэтому она позволила себе сказать: — Старый Пастор боится за меня. Представляете, он предположил, что я могла в вас влюбиться. Смешно, правда? Она подняла глаза, ожидая улыбки, но агатово-чёрные глаза де Нуара были необыкновенно серьёзны. И в этот момент Мария поняла всё, как будто прочитала в этом тёмном взгляде все мысли своего спутника. Де Нуар смотрел на неё с отчаянием и надеждой, а потом неожиданным рывком притянул девушку к себе. Мария упала ему на грудь, ошеломлённая, чувствуя, как он сцеловывает с её лица капли дождя и слёзы, невольно зарылась пальцами в жёсткие чёрные волосы... Когда де Нуар прильнул к её губам, она ответила на поцелуй, но тут же отшатнулась, вырвалась и прижалась к боку Повилики, будто ища у лошади защиты. — Кёр, я прошу вас, не надо... — Мария... Лунная Дева, я люблю вас. — Пожалуйста, — в отчаянии сказала она. — Пожалуйста, не говорите об этом сейчас. Сначала надо спасти долину, а потом... потом я к вам обязательно приду и выслушаю вас. Она вскочила в седло и умчалась так быстро, что де Нуар ничего не успел сказать. Всю дорогу до Лунной Усадьбы Мария проскакала галопом, спешилась, бросив поводья Дигвиду, и, не ответив на его приветствие, кинулась в дом. Неожиданное признание взволновало её, но она собралась с духом и ничем не показала своего смятения. Сэр Бенджамин и Эстелла пришли в ужас от известия о смерти Билла Джонса. Когда же они узнали о плане Марии, то испугались ещё больше и попытались отговорить её, но всё было тщетно. Спала Мария беспокойно, и на следующий день отказалась ехать на похороны вместе с Эстеллой. Она понимала, что ещё раз увидеть мёртвого Джонса — выше её сил, кроме того, её пугала возможность встречи с де Нуаром. Весь день Мария провела в подготовке к сражению. Поразмыслив, она решила оставить Повилику дома и ехать в лес на Рольве. Хорошенько вычистив костюм щёткой, она проверила крепость сапог и задумалась: брать ли оружие? Из пистолета она стрелять не умеет, кнут вряд ли можно считать достаточно серьёзным оружием. Оставался только нож или кинжал, но кинжалов в Лунной Усадьбе не было, а ножами заведовал Мармадьюк Алли, и Мария отправилась на кухню. — Здравствуй, Мармадьюк, — обратилась она к священнодействующему повару. — Ты знаешь, что в лесу в последнее время происходят страшные вещи... — К сожалению, слухи о людях, для своего пропитания добывающих пищу в лесу и не считающихся с мнением окружающих, дошли до моего слуха. Я считаю задуманное тобой предприятие очень опасным, но не могу не заметить, что это единственный разумный выход в данной ситуации. — Мне нужно оружие, — заявила Мария. — Есть ли у тебя ножи? Мармадьюк посмотрел на неё скептически, потом вздохнул и выудил откуда-то из многочисленных ящиков длинный узкий нож с ручкой из коричневого дерева. — Поскольку ты, вероятно, не имеешь понятия о том, как обращаться с ножами, позволь преподать тебе несколько уроков. Кстати, будет ли тебя сопровождать твой верный телохранитель из породы львов? — Да, Рольв едет со мной, — кивнула Мария. Оставшееся время до вечера она тренировалась в метании ножа, училась его правильно держать и быстро перерезать верёвки. При этом она прекрасно понимала, что не сможет ударить ножом человека. «Но он может мне пригодиться, если я буду освобождать кого-нибудь», — успокоила она свою совесть. Вечером вернулась Эстелла, бледная и уставшая, сбросив чёрную накидку, прошла в дом. — Бедный мальчик нашёл приют на небесах, — промолвила она, упав в кресло. — Розалии МакМэлгон пришлось давать успокаивающее зелье — она кричала, рвалась в бой, говорила, что завтра поедет выгонять разбойников. Отец запер её в доме под присмотром матери и сестёр. *** На следующий день Мария проснулась рано, оделась, чувствуя, как сильно бьётся сердце, туго заколола волосы, приколов к ним шляпу, чтобы не слетела. Есть не хотелось, но она всё-таки отдала должное колбаскам, пирогу с почками и молоку, чтобы подкрепить силы. Рольв, только что догрызший баранью ногу, ждал хозяйку у дверей. Эстелла, Август и хромающий сэр Бенджамин вышли проводить Марию. — Будь осторожна, дорогая. Если... если мы потеряем тебя, то... — Не смей так говорить, Бенджамин! Береги себя и возвращайся с победой. — Задай им перцу, сестрёнка! Попрощавшись, Мария села верхов на Рольва, и лев, мягко и бесшумно ударяя лапами о землю, помчался в Сильвердью. В деревне все уже были в сборе — мужчины натачивали ножи и топоры, заряжали пистолеты, готовили крепкие верёвки, седлали коней, а женщины и дети стояли в дверях домов. Проезжая, Мария видела, как жёны, дочери и сёстры крестят своих мужей, отцов и братьев, как с губ слетают обрывки молитв, произнесённые торопливым шёпотом. Старый Пастор стоял на коленях посреди площади и молился. До Марии долетели слова: «да пошлёт Он вам милосердие, ибо учит Он прощать врагов ваших». Люди из Тёмного Леса уже собрались вокруг де Нуара, поклонившегося Марии с такой холодностью, что она засомневалась, не было ли произошедшее вчера сном. О том, что разбойниками командует женщина, теперь знали все. Шарль Фольи, де Нуар и несколько крестьян повторяли план нападения, и Мария, отбросив все ненужные эмоции, присоединилась к ним. «О Кёре я подумаю завтра. Если вернусь...» — Делимся на две группы, — командовал де Нуар. — Те, кто со мной, едут в лес, те, кто с Шарлем Фольи — на берег. Выступаем! Мария присоединилась к группе Фольи — тот взглянул на неё недовольно и пробормотал: — Не женское это дело, мисс Мерривезер. Ни одной женщины с нами нет. — Это моя долина, и я должна её защищать, — тихо ответила Мария. — Ладно. Но уговор: держитесь позади, на рожон не лезьте, пса от себя не отпускайте. Процессия медленно двигалась по холмам, змеёй петляя вверх-вниз. Затем холмы сменились редколесьем, и неожиданно, как всегда, открылся морской берег. Запахло солью, послышались тревожные крики чаек. «Подумать только, я могу не увидеть всего этого завтра. Меня могут убить», — Мария глубоко вдыхала прохладный воздух, мысль о том, что завтра она, возможно, окажется возле престола Господня, её не успокаивала. «Я так мало успела сделать, не сказала Кёру, что я...» Её размышления были прерваны командой Шарля: — Спешивайтесь, лошадей оставьте здесь и идите к пещерам. Собак пустите вперёд. Только сейчас Мария увидела несколько крупных серых, коричневых и чёрных псов, которых мужчины вели на поводках. Всадники спустились с коней и направились к обрыву. Собаки бежали впереди, жадно нюхая песок. Рольв, следуя их примеру, опустил голову, ловя чутким носом малейшие запахи. Он уверенно шёл к пещере Чёрного Вильяма вслед за Фольи и ещё несколькими мужчинами. Между тем сгущались сумерки, в небе пылал закат, и в другое время Мария обязательно остановилась бы полюбоваться им. Солнце садилось в тучи, принявшие багрово-золотой окрас. Небо серело, синело и чернело одновременно, сквозь облака пробивался полукруг луны, а ветер усиливался. Мария в последний раз оглянулась на спокойно плещущее море, которому были неведомы людские страсти и сомнения, а потом темнота пещеры поглотила её. По коридору люди пробирались медленно, на ощупь. Потом Рольв, прекрасно видевший в темноте, скользнул вперёд и пошёл, тихим порыкиванием указывая остальным дорогу. Кто-то зажёг фонарь, но прикрыл его ладонью, и тонкий бледный луч зазмеился по чёрным стенам. В подземном тоннеле не дул ветер, но всё равно было холодно. Слышался какой-то писк и шуршание, и Мария порадовалась, что не боится мышей. Очертания предметов в неверном свете искажались, Рольв со светящимися глазами, мужчины и она сама казались какими-то доисторическими чудовищами. От сырого запаха земли начинала кружиться голова. Неожиданно они ощутили на лицах свежее дуновение, кромешная тьма рассеялась, а Рольв припал к земле и с громоподобным рыком бросился в просвечивающую вверху синеватую тьму. Вслед за ним кинулись и люди. Послышались крики, ругань, пистолетный выстрел, заставивший Марию вздрогнуть, затем топот ног. Когда девушка выбралась на поверхность, она увидела двух разбойников лежащими на земле — крестьяне связывали им руки, а третий убегал в сторону леса. — Мы застали их врасплох! — крикнул Фольи. — За ними, в погоню! И тишина взорвалась грохотом, выстрелами, лязганьем оружия и звуками борьбы. То и дело в лесу вспыхивали огни и сразу же гасли. Очевидно, крестьяне действительно захватили разбойников в их жилищах врасплох, но те быстро пришли в себя и дали отпор. Мария прижалась к стволу огромного дерева, под которым находилась пещера Чёрного Вильяма, и в ужасе оглядывалась. За то время, пока они пробирались по лесу, окончательно стемнело, и деревья вырисовывались смутными тенями на фоне ночного неба. Рольв метался возле Марии, отгоняя от неё чёрные фигуры людей. Девушка крепко вцепилась в висящий на поясе кинжал и крутила головой, пытаясь сориентироваться. «Куда мне идти? Или лучше остаться здесь? В битве я всё равно буду обузой для Кёра, Фольи и остальных». Шум вокруг стоял невыносимый, казалось, что небо сейчас расколется от ругани, криков боли и выстрелов. Мария попыталась зажать уши, но толку от этого не было никакого. Где-то неподалёку послышалась команда «Вперёд!», произнесённая голосом де Нуара. Сразу же после этого грянуло несколько выстрелов, почти заглушивших слабый стон — стон раненого человека. Мария вслушивалась до напряжения, до выступившего на лбу пота, всматривалась до боли в глазах, но понять что-нибудь было невозможно. Рольв внезапно бросился в кусты и исчез. Треск с другой стороны заставил Марию подскочить. К ней бежал высокий чернобородый человек, должно быть, один из тех, о ком рассказывал Шарль Фольи. Мария метнулась в сторону, хватаясь за нож, но разбойник сжал её запястье так, что девушка вскрикнула от боли. Она отчаянно сопротивлялась, лягалась, царапалась и наконец укусила его за руку. Он ослабил хватку — скорее от неожиданности, чем от боли, и тогда Мария пустилась бежать куда глаза глядят. Вот когда стал явью её старый кошмар — отчаянный бег по лесу, с бешено колотящимся в груди сердцем и путающейся в ногах юбкой. Мария петляла между деревьями как заяц, но продолжалось это недолго — зацепившись ногой за корень, она рухнула на землю. Поползла к дереву, подвывая от ужаса — сил кричать не было, вытащила нож, но он не понадобился. Раздался выстрел, и разбойник упал наземь. По черноволосой голове потекла струя крови, в темноте казавшаяся тоже чёрной. Мария с трудом поднялась, чувствуя, что её сейчас стошнит, торопливо сплюнула горькую слюну. Перед её плывущим взором стоял худой юноша в шляпе, надвинутой на глаза, с дымящимся пистолетом в руке. Нижняя часть его лица была завязана чёрной тканью. — К-кто вы? — пролепетала Мария. Юноша сдёрнул повязку, и она в изумлении узнала Розалию МакМэлгон. — Роза? Но твой отец... — Запер меня дома, а я переоделась мужчиной, выбралась через окно и сбежала сюда, — Розалия слегка задыхалась, глаза её были сухи и горели яростным пламенем. — Я убила этого скота. Я отомстила за Билла! — Где все остальные? — до Марии дошло, что вокруг больше не стреляют. — Почему так тихо? — Наверное, всё уже закончилось, — Розалия снова замотала лицо и зашагала по тропинке. Мария, шатаясь и хватаясь за ветви деревьев, чтобы не упасть, последовала за ней. Когда деревья расступились, Мария увидела, что на широкой поляне собрался почти весь отряд. Около десятка связанных разбойников сидело на земле, кое-кому из них, правда, развязали руки, чтобы они смогли перетянуть раны. Крестьяне и люди из Тёмного Леса передавали друг другу фляги с водой, вытирали пот, промывали раны. Рольв, уже крутившийся тут, стремглав бросился к Марии, и она упала на колени, обняв его за шею. Девушку трясло, как в лихорадке, голова кружилась, а зубы дробно стучали. — Мария, вы целы? — к ней бросился Шарль Фольи, растрёпанный, с разбитой губой и синяками на лице, но вполне живой. — Да, — с усилием выговорила она. — Кто-нибудь убит? Есть серьёзно раненные? — Нет. Из наших все целы, из разбойников половину поймали, остальные сбежали в замок. И ещё... Они захватили де Нуара в плен. — Как? — Мария почувствовала, что внутри неё всё обрывается и летит в бездну. — Он храбро сражался, но эта чёртова Долорес сбила пулей сук над его головой и оглушила его. Они увезли его в замок, и мы не успели догнать их. Я боюсь, — он понизил голос, — люди из Сильвердью не очень-то хотят его освобождать. «Сейчас самое время потерять сознание», — подумала Мария, но не стала этого делать. Из-под тонн отчаяния и ужаса, навалившихся на неё, проступало страшное, но единственно верное решение. — Они не убьют его, — она поразилась неестественно спокойному звучанию голоса. — Они взяли его в заложники и будут требовать от нас пропустить их к морю. Потом они возьмут лодки и уплывут. — Мы не можем их отпустить! — возмутились крестьяне, слышавшие её слова. — Их надо судить, и испанку тоже! — Не пропустим! — Для них ничего не значит жизнь де Нуара, — горестно шепнул Фольи. — Они скорее пожертвуют им, но схватят разбойников. Мария не слушала его, борясь с нахлынувшей усталостью. Её безумный взгляд, мечущийся по поляне, упал на одного крестьянина, снимавшего для просушки грязно-белую рубаху. Мария поднялась и медленно подошла к нему. — Можно одолжить вашу рубашку? — Господи, зачем она вам? — Я буду парламентёром, и мне нужен белый флаг. — Парла… кем? — крестьянин подозрительно прищурился. — Вести переговоры. Делай, что она велит, — сзади подошёл Фольи. С помощью ножа Мария срезала несколько веток, обстругала их и натянула на них рубашку, потом повернулась к собравшимся. — Жители Сильвердью, выслушайте меня! Остался один, последний удар, который мы нанесём Долорес и её шайке. Они почти разбиты, замок — их последний оплот. Необходимо разделиться. Часть из вас останется стеречь пленных, а часть пойдёт к старой сосне. Люди из Тёмного Леса, вы ведь знаете поваленное сосновое дерево, по которому я впервые попала в ваш замок? — Знаем, — откликнулось несколько голосов. — Отведите отряд к нему и проведите в замок, только как можно тише. Я же пойду с Рольвом прямо к Долорес и отвлеку её, якобы ведя переговоры. Вы прокрадётесь сзади и нападёте. Но помните: лучше пленные, чем убитые. Услышав громкие голоса, поддерживающие её, Мария обессиленно вздохнула и прислонилась к стволу дерева. У неё есть пять, максимум десять минут, прежде чем она пойдёт спасать де Нуара.