Обещание, которое он не нарушит

Выполнить свою задумку Шрайку удается одним ранним утром. Они все еще обитают в небольшом, но уютном двухэтажном домике в часе езды от Обсерватории. Дом привлекает всех всадников обширной, смежной с кухней гостиной, окнами в пол и наличием комнаты у каждого. Родс, так и не избавившийся от привычки вставать после пяти-шести часов сна, по пути на кухню внезапно наталкивается на открытую, вопреки обыкновению, дверь комнаты Дэнни. Нахмурившись, бывший агент ФБР заглядывает в образовавшуюся щель. Атлас стоит спиной к окну, за которым стелется утренний туман. Напротив иллюзиониста возвышается зеркало на колесиках вышиной примерно в шесть с половиной футов. Руки Дэниела, как и тогда в IONG'S, сосредоточенно работают с картами, раскладывая те на четыре части прямо на весу, моментально собирая обратно в колоду, раскрывая веером, тасуя. Создается впечатление, что только они одни способны показать истинное состояние владельца. Фокусник выглядит невозмутимым и даже чуточку лукавым с извечной полуулыбкой на губах, а вот пальцы действуют нервно, как будто каждое прикосновение к колоде отдается им жаром раскаленного железа. Спустя пару секунд что-то меняется. Дэниел упрямо сжимает губы, резко возвращает развернутые было карты в состояние колоды, нетерпеливо, как будто это дается ему с большим трудом, закладывает их в картонную обложку, аккуратно закрывает клапан, и лишь потом не выдерживает, швыряя их на стоящую сбоку кровать. Атлас глубоко вдыхает, стараясь совладать с чувствами, параллельно разворачиваясь к окну. Дилан понимает, что лучшим решением было бы сейчас уйти, оставив «Любовника» в покое, но, как и в Макао, нечто удерживает его, заставляя наблюдать дальше. Проходит несколько долгих секунд, в которые Дэнни успокаивается, ленивым взглядом провожая клочки тумана, и складывая руки на груди. Затем его брови хмурятся, и он, зацепив отражение в стекле, медленно оборачивается к двери. - И давно ты здесь? - вопрошает маг, разглядывая отчего-то не смутившегося Родса. - Достаточно, - кивает мужчина, входя в комнату и прикрывая за собой дверь. - Что происходит, Дэнни? Ты сам на себя не похож после разоблачения Мэбри. Пока он говорит, лицо всадника меняется. Уверенность выветривается из взгляда, заменяясь какими-то болезненными отголосками. Плечи иллюзиониста, затянутые в тонкий пуловер, опускаются. Почему-то бывшему агенту приходит мысль, что Дэниел отказался носить фиксирующие повязки, мотивируя тем, что он даже поесть сам не сможет. И к чему бы это?.. Всадник открывает рот, но Шрайк предупреждающе заявляет: - Если ты сейчас собираешься втолковывать мне, что у тебя все нормально, то давай сразу опустим эту часть. Вместе с той, где я тебе не верю, ты бесишься, мы пару дней не разговариваем, срывая злость на окружающих, и сразу перейдем к той, где разговаривают два взрослых человека. Как тебе мысль? Дэнни устало прикрывает глаза, качая головой, и плюхается на край застеленной темно-серым покрывалом кровати. - Что ты хочешь от меня услышать, Дилан? - его взгляд выражает столько беспомощности, столько неспособности к сопротивлению, что Родсу даже на секунду становится страшно. - Почему ты отгораживаешься от нас? - как можно мягче вопрошает он, присаживаясь на край постели. Атлас хмыкает, разглядывая свои сцепленные замком руки, чтобы сообщить через пару секунд: - Потому что не хочу говорить о том, о чем непременно пойдет разговор, - получается как-то тягуче, но вместе с тем дроблено, как будто он обрубает каждую часть фразы. Бывший агент Бюро молчит, подбирая слова. А всадник, вздохнув, переводит на него взгляд будто бы вмиг воспалившихся глаз. И Шрайку он совершенно не нравится. Многие бы сказали, что Дэнни просто сейчас расплачется, но Дилан слишком хорошо помнит этот взгляд, чтобы утверждать: из этих наполненных болью и беспомощностью глаз не прольется ни одной слезинки. Такой взгляд был у него самого через пару лет после смерти отца. - Но ты ведь не отступишься, верно? - почти утверждает он, ловя, наконец, взгляд лидера. - Нет, - качает тот головой, не разрывая зрительного контакта. «Любовник» отводит глаза от его лица, упираясь ими в какую-то одну точку в пространстве, поджимает губы в некоей извращенной пародии на улыбку, хмыкает, одновременно качнув головой, и начинает издалека. - Ты просматривал мои данные через Бюро? Вопрос немного неожиданный, но Родс отвечает утвердительно. - А... Засекреченную папку? Шрайку требуется пара секунд на осмысление, а потом он вспоминает. - Нет, у меня не было к ней доступа. Нужно было официальное разрешение, которое я, по понятным причинам, не мог получить. Атлас пару раз кивает головой, как бы соглашаясь со своими размышлениями. - Мой отец, как ты, наверное, уже читал, не пользовался особой популярностью, поэтому когда он сбежал, мать не очень-то стремилась его найти, - бывшему агенту отчего-то совершенно не нравилось то, о чем говорил всадник. - Мне тогда было пятнадцать, и я отца практически боготворил. Он научил меня всему ― от лазанья по деревьям до карточных фокусов, - пальцы одной руки Атласа нервно сжали их же у второй, будто предавая себе сил. - У матери появился ухажер, а я еле дотянул до семнадцати, выискивая обрывки информации о местонахождении отца, и, накопив денег, рванул по самой значимой из всех наводок, - он прикрыл глаза, удерживая в их глубине болезненные воспоминания, и выдохнул с ощутимой тяжестью: - В Макао. На пару секунд воцарилась звенящая тишина. До Дилана начинал постепенно доходить весь ужас представшей пред ним ситуации. Иллюзионист тем временем вновь уставился в одну точку, продолжая рассказ. - Мне понадобилось довольно много времени, но в конце концов я отыскал его. Знаешь, - фокусник грустно усмехнулся, по-прежнему не глядя на Родса. - Я тогда на несколько секунд поверил, что он действительно рад меня видеть. Ну, хотя, он и был рад, - его пальцы вновь потянулись к колоде, вытряхивая карты из чехла и безотчетно начиная тасовать. - Вот только далеко не из-за семейных уз. Колода у него в руке быстро развернулась веером, чтобы незамедлительно вернуться в прежнее состояние. Дэнни упорно продолжал смотреть в пространство, а пятый всадник уже почти жалел о своем неуемном желании докопаться до сути проблем Атласа. «Любовник» набрал полную грудь воздуха, прежде чем продолжить бесцветным голосом: - Оказалось, у него был довольно большой карточный долг перед местным мафиози. Глупо попался на попытке вытащить нужную карту из рукава или на чем-то вроде. Местных бандитов совершенно не интересовали возможности добычи денег, которые он им предлагал. У них был налажен несколько иной бизнес, - карты вновь развернулись веером, на этот раз не спеша приходить в изначальную форму. Дэниел опустил на них немного удивленный взгляд, чтобы тут же будто бы опомнится и приняться за стрип-шаффл, а Шрайк прикрыл глаза, внутренне холодея от осознания того, что пришлось пережить тогда еще совсем ребенку. - Не знаю, в курсе ли ты, но у азиатских мафиози есть свой пунктик по поводу... людей, предоставляемых им для подобных услуг. У них что-то вроде фетиша на европейскую внешность, только повсеместного и совершенно неуемного... - глаза всадника рассеяно провожали цифры и значки на мелькающих картах, позволяя пальцам заниматься привычным для них делом. - Они готовы миллионы отдавать, лишь бы иметь удовольствие заниматься с нами чем им заблагорассудиться хотя бы пару часов. Дилана больно резануло это «с нами», непроизвольно вырвавшееся у Дэнни. Костяшки сжатых в кулаки пальцев побелели от бессильной ярости, которую «Любовник» совершенно не замечал, продолжая все тем же бесцветным голосом: - По счастливому стечению обстоятельств я сбежал где-то года за два до того, как ваши накрыли основную базу. Меня отыскали, кажется, в одной из небольших клиник, примерно такой же, как та, в которой у Ли работали знакомые. По правде сказать, я не помню, как оказался там. Только то, что очередной «клиент» затянул запястья обычной веревкой, посчитав, что я отключился от болевого шока, а сам ушел разбираться, почему шокеры для пыток были слабоваты, - впервые за несколько долгих минут на его лице отразились эмоции. Губы растянулись в горькой, но какой-то удовлетворенной усмешке, будто говоря «Что, выкусил?», а карты все также продолжали свой полет между пальцами, не сомневаясь в своей задаче. - После основной реабилитации меня переправили в штаты. На носу висело совершеннолетие, матери было совершенно не до меня, так что я стал промышлять уличными фокусами, параллельно устроившись на одну из заправок. ФБР доставали меня еще около года своими уточняющими вопросами ― пытались выяснить, не припоминаю ли я каких-нибудь кодовых фраз, мест сбора или еще чего подобного, но мне было им нечего ответить. Мне просто хотелось забыть все, как страшный сон... Иллюзионист упрямо сжал губы, поведя головой чуть в сторону. Родс же готов был сорваться с места, чтобы найти ублюдка Мэбри в тюрьме и заставить его ответить за то, что заставил пережить Дэниела весь этот кошмар во второй раз. - Я не знаю, как у Уолтера получилось их отыскать, - чуть тише продолжил маг. Его пальцы все так же тасовали карты, заставляя то одну, то другую появляться на поверхности общей массы, но он даже не замечал этого. Взгляд его блуждал где-то в пространстве, будто бы стремясь найти ответ на вопрос. - Как он вообще добился, чтобы меня сразу взяли в оборот, - он прикрыл глаза, видимо, отгоняя воспоминания. Из груди вырвался судорожный выдох. - Но, как бы то ни было, в этот раз я успел смыться гораздо раньше. Шрайка как током ударило от этой его непринужденной улыбки, появившейся на лице. Он не знал, отобразилась ли та гамма эмоций, что пронеслась в тот момент у него в душе, хоть как-то, но сдержаться Родс больше не мог. Секунда, а затем онемевший Атлас оказался в его крепких объятиях. - Дилан...- выдохнул всадник, а у лидера даже не было сил, чтобы остановить вырвавшиеся вмиг слезы. - Тебе никогда больше не придется пережить такое, слышишь? Никогда, - шептал бывший агент Бюро, продолжая прижимать к себе «Любовника» настолько крепко, насколько вообще был способен, чтобы не причинить при этом боль. - Дилан, я не... - попытался отстраниться Дэниел. - Ты теперь с нами, Дэнни. Мы тебя не отпустим. Я тебя не отпущу, - и, словно в подтверждение, притянул Атласа еще ближе, прижимая теперь еще и за макушку. Всадник еще какое-то время пытался сопротивляться, но Шрайк продолжал говорить, совершенно не желая отпускать его, и на очередном «Ты с нами» в нем что-то надломилось. Фокусник весь обмяк и, наконец, обнял Родса в ответ. Его ледяные пальцы сжали черный пуловер на спине, голова опустилась на плечо, и Дилан почувствовал, как самого иллюзиониста начинают сотрясать беззвучные рыдания. - Тише, тише, тшшш, все хорошо, - пятый всадник принялся перебирать пальцами короткий ежик волос на голове Дэнни, успокаивающе поглаживая второй рукой по спине, в то время как, так похожий сейчас на ребенка, Дэниел прижимался к нему всем телом, полностью доверяя и открываясь. - Три с половиной года, Дилан, - выдавил он, чтобы тут же попытаться вдохнуть в непослушные легкие воздух. - Я думал, что не выживу там, что однажды просто не проснусь... Он задохнулся от нехватки кислорода, а Шрайк все так же продолжал успокаивающе поглаживать его по спине, хотя и у самого агента слезы останавливаться не желали. - Я больше не отпущу тебя, Дэнни, клянусь тебе. Никогда, - его губы во внезапном порыве коснулись макушки Атласа, вкладывая в это действие всю скопившуюся у него нежность. И Дэниел поверил ему. Нервно всхлипнув, он пару раз кивнул, касаясь лбом плеча Дилана. - Никогда, слышишь? Я обещаю тебе, - вновь зачем-то произнес бывший агент Бюро. И это тоже было обещание, которое он никогда не посмел бы нарушить. И даже если бы всадники заглянули этим ранним утром в комнату «Любовника» и обнаружили уснувших там коллег, то они ничего бы не сказали. Потому что уже следующим утром так доверчиво прижимающийся к обнимающему его Родсу Атлас вернется к привычной для него манере поведения. И, хоть они и не подадут вида, ребята будут безумно рады вновь вернувшемуся язвительно-ехидному Дэнни. Ну а то, что пару месяцев спустя они со Шрайком открыто заявят о своих отношениях (хотя, собственно, о чем тут заявлять, если вас застукали лежащими на ковре у камина и медленно целующимися?), это будет приятным бонусом для всех «Всадников», ибо им уже надоест делать вид, что они ничего не замечают. Особенно МакКинни.