Fordommer.

- Чонин, еб твою мать! - Не ори, я уже спускаюсь! - крикнул Ким и быстро сбежал вниз по ступенькам со второго этажа, на ходу надевая толстовку. - В этом собрался идти? - Сехун скептически посмотрел на него и приподнял брови в недоумении. - А что не так? - Все так, - раздраженно цокнул О и открыл входную дверь. - Идем. - Сехун… - протянул Чонин, когда парни закрыли ворота и пошли вдоль широкой дорожки, проходя мимо соседних домов. Тот промолчал, и Ким тяжело вздохнул, поджав губы. Ну что за человек? Он протянул руку и крепко схватил соулмейта чуть выше локтя, дергая на себя и заставляя остановиться. - Мы опоздаем на встречу, - сказал О, даже не взглянув на него. - Я уже говорил, что никуда не хочу идти. И уезжать тоже, - раздраженно сказал Ким, и следом уже спокойнее добавил: - Без тебя. - А я уже говорил, что желаю тебе только лучшего. Ты просто не понимаешь, от чего отказываешься. - Лучшее у меня уже есть. И вот от него я точно не собираюсь отказываться, - Чонин снова тяжело вздохнул. - Почему, если бы контракт предложили тебе, ты должен был остаться, а если мне - то я обязательно должен уехать? Логика где? Сехун шмыгнул носом и переплел их пальцы, утыкаясь лбом в плечо Чонина. - Ладно, я понял. - Пошли уже, чудо. Посмотрим на эти мешки с деньгами, - Ким крепко взял соулмейта за руку, и потянул за собой в сторону автобусной остановки, что располагалась неподалеку. Слегка разрядившуюся между ними атмосферу нарушил звонок мобильного телефона, и Сехун удобнее перехватил Чонина за руку, второй пытаясь вытащить из кармана небольшой аппарат.. - Да, мам. Нет, мы с Нини уже ушли на собеседование, я ведь говорил об этом еще на прошлой неделе. Может, спросить у хёна? Да, хорошо. Пока, - О засунул телефон обратно в задний карман джинсов и взглянул на Чонина, который слышал весь разговор и теперь смотрел на него с нечитаемым выражением. - Ну, что ты так на меня смотришь? Не известно, когда мы освободимся, а у брата отпуск. Тем более, он сам говорил, что скучает по Лухану. Пошли, Сухо-хён нас уже заждался, - он потянул Кима за руку и шутливо втолкнул в открывшиеся дверцы подъехавшего автобуса. *** - Ох! Боги! - Бэкхён впился пальцами в задницу Чанеля, с силой вжимая в себя и с трудом поддаваясь навстречу, потому что ноги уже начали наливаться свинцом, а кончики пальцев на ногах неприятно покалывать. Но это, естественно, никак не могло затмить того бешеного удовольствия, что сейчас дарил ему Чанель. Кровать натужно скрипела, ритмично ударяясь спинкой о стену, на которой уже успела остаться черная полоса. В некоторых местах около нее даже отвалилась штукатурка, рассыпаясь где-то под кроватью маленькими белыми кусочками, а ведь они только недавно красили комнату свежей побелкой. Бэкхён запрокинул одну руку за голову и с нажимом провел ладонью по влажной коже руки Пака, которой тот уперся в край матраца у изголовья постели, затем добрался до напряженной мокрой шеи и обхватил ее пальцами, неосознанно царапая кожу под загривком. Мышцы ног уже горели от напряжения, и Бэкхен, до этого упиравшийся пятками в постель, расслабил их и согнул в коленях, почти обессиленно закидывая ноги Паку на пояс. Чанель вбивался в него с такой мощью, что его тело просто скользило вверх-вниз по смятым простыням, и даже то, как он судорожно цеплялся за самого Чанеля, не особо помогало. Пак сделал еще пару движений и замер внутри с громким рычанием, доводя этим Бэкхёна до полуобморочного состояния и вынуждая стонать еще громче, наверняка невольно заставляя завидовать молодую супружескую пару, что поселилась по-соседству с домом Чанеля на прошлой неделе. Бэкхён выгнулся в спине, касаясь голой грудью спортсмена и умудряясь потереться об обнаженную кожу чувствительными бусинами сосков, и, будто издеваясь над соседями, сладко закричал от наслаждения, на секунду отключаясь от реальности и упираясь затылком в подушку. В светлой спальне раздалось тихое мелодичное мычание, когда Чанель вышел из расслабившегося тела и удовлетворенно упал рядом на развороченные простыни, одной рукой обнимая соулмейта. - В душ мы пойдем по очереди, - все еще тяжело дыша сказал Бэк и улыбнулся на недовольное сопение сбоку. - Ну правда, Ёлли, я уже ног не чувствую. - Это, наоборот, повод пойти вместе: тебя ведь ноги не держат, - они легко рассмеялись. - И, вообще-то, ты первый начал. - Как будто ты хотя бы раз был против, - прыснул Бён и с кряхтением развернулся к нему лицом, чтобы уткнуться носом ему в ямочку между ключиц. Он недовольно застонал и неохотно завертелся, когда среди тихого и умиротворяющего шума прибоя, ненавязчиво наполнявшего комнату, раздалось настойчивое жужжание его телефона. В том, что это его мобильный, он был абсолютно уверен. - Лежи, - шепнул Пак и встал с кровати, чтобы забрать вибрирующий аппарат с тумбочки и вручить Бэкхёну, который, продолжая вжиматься носом в его - Чанеля - подушку, требовательно протянул руку. - Да, - ответил Бэк и сразу прокашлялся, чувствуя легкое першение в горле. - Привет. Все отлично, а у тебя? Нет, я у Чанеля, - он поднял глаза на вернувшегося к нему спортсмена - тот вновь устроился рядом, накинул на них простыню и не стал даже пытаться вслушаться во взволнованное женское щебетание по ту сторону провода, прикрывая глаза и утыкаясь Бэкхёну в грудь. - Ты как всегда. Да, хорошо, во сколько? Понял. Пока, - Бён со вздохом откинул телефон в сторону и зарылся пальцами в волосы обнимающего его соулмейта. Тот прижал его к себе крепче, будто не собираясь никуда отпускать - хотя, так оно и было - и пробурчал: - Ну? Что случилось у кого-то на этот раз, что без тебя никак не могут обойтись? - Тетя забыла, что у Чонина сегодня собеседование и Сехун будет весь день вместе с ним, а Лулу не с кем оставить дома. Няня Бэкхён должен забрать его, потому что у тети Гаён скоро начинается смена, - он опустил подбородок на макушку Чанеля и улыбнулся из-за его низкого смеха. - Поэтому сейчас тренер Пак поднимает свою задницу и идет в душ на первом этаже. - А ты? - Чанель задрал голову и шире улыбнулся, ощутив короткий поцелуй на губах. - А я пойду в этот, от греха подальше, - ответил Бэкхён с умным видом, кривя губы и стараясь не смеяться, но не сдержался и громко захохотал вместе с Чанелем, как никогда чувствуя себя счастливым. Прошедшие полтора месяца были сказочными: они не отходили друг от друга даже на несколько часов, все время проводя вместе - чаще всего, естественно, в постели. Иногда Бэкхён уезжал домой, чтобы провести время с отцом, который, хоть и в шутливой форме, но все же мягко упрекал его за то, что сын совсем про него забыл. Между ними всегда были очень тесные и доверительные отношения: они помогали друг другу советами, подставляли свое плечо и поддерживали, когда это было необходимо; ворчали друг на друга, если были чем-то недовольны, но все равно оставались очень близки. Бэкхён его очень сильно любил и был благодарен за то, что тот поставил его на ноги и был настоящим отцом с большой буквы. В один из вечеров, когда Бэкхён, довольный и зацелованный Чанелем, остался дома, а сам Пак уехал после очередных процедур к себе, у них с отцом состоялся серьезный и весьма сложный для врача разговор. Профессор Бён хвалил Чанеля за усердие и ответственное отношение к лечению и с гордостью заявлял, что организм спортсмена практически полностью восстановился. Какие раны на душе он оставлял сыну своими словами, он даже не мог представить. Бэкхён чувствовал себя счастливым и несчастным одновременно: счастливым, потому что с каждым днем любимый человек уверенно шел на поправку, и несчастным, потому что прекрасно понимал - у них осталось совсем мало времени. Бён метался, словно в агонии: ругал себя за то, что в глубине души хотел, чтобы Чанель никогда не восстанавливался и чтобы не имел даже малейшей возможности вернуться на лед, и в тот же миг себя оправдывал: он скоро потеряет свою родственную душу, свою любовь, как он должен был реагировать? Но в одном Бэкхён был уверен - он никогда не будет жалеть о том, что происходит сейчас. Он сделал свой выбор еще в тот момент, когда отчаянно целовал Чанеля в первый раз, стоя на носочках на скользком льду, цепляясь за него пальцами и чувствуя теплые руки, уверенно прижимающие к себе.. В тот вечер отец намекнул ему, что совсем не обидится, если Бэкхён уедет, и в ответ на недоуменный взгляд сына взял его за руку, совсем легонько сжимая: “- Он говорил со мной об этом. - О чем?” Сердце Бэкхёна тогда рухнуло вниз, заставляя грудную клетку сжаться от разрывающей боли после тихого ответа: “- Он спрашивал у меня разрешение увезти тебя в Канаду.” Он спрашивал... У них с Чанелем частенько бывали моменты, когда они понимали, что лучше обсудить все сейчас, вот в этот самый миг, но затем оба отступали, не решаясь начать разговор на волнующую их тему. Чанель часто шутил, что это от их постоянного секса его внутреннее состояние так быстро начало улучшаться, но дальше шуток не заходил, заставляя Бэкхёна едва не рвать на себе волосы от отчаяния. Они не хотели - боялись испортить то, что имели на данный момент; цеплялись друг за друга и старались жить настоящим, при этом отчетливо понимая, что просто убегают от проблемы. И, в конце концов, разговор состоялся. У Бэкхёна глаза были на мокром месте, а у Чанеля непроизвольно дрожали руки и бессильно сжимались кулаки, но они приняли решение. Обоюдное решение, которое не устраивало ни одного из них. Которое не оставило им выбора и даже шанса находиться рядом друг с другом. *** - Бэкки! - запищало от радости маленькое чудо, буквально слетая с аккуратного крыльца и несясь в сторону молодого мужчины, что несколькими секундами ранее вышел из черного автомобиля. Уже через мгновение топот ножек по каменной дорожке прекратился - Лухан заливисто рассмеялся, цепляясь ручками за широкие плечи, когда Бэкхён на ходу подхватил его на руки и начал кружить. - Бэкхён, поставь, он же такой тяжелый! - запричитала миловидная женщина, спускаясь следом за своим ребенком и неторопливо подходя к улыбающимся друг другу детям. Да, для нее Бэкхён навсегда останется ребенком, сколько бы лет ему не исполнилось. Бён поцеловал тетю в щеку, крепко удерживая на своих руках Лухана, и мимолетно обернулся, когда услышал позади хлопок двери автомобиля. - Здравствуйте, - Чанель тоже подошел, чтобы поздороваться, и вежливо поклонился женщине. - Привет, Чанель. Вы простите, что так вышло. Надеюсь, я не оторвала вас от чего-то важного? - она взволнованно посмотрела на Пака, а затем на своего племянника, и все равно виновато закусила губу, когда те одновременно покачали головами. - Мы сами собирались забрать его на пару дней. Уже соскучились по одному маленькому непослушному карапузу, - Бэкхён вновь начал сюсюкаться с малышом, прикасаясь губами к пухлой щечке и с силой выдыхая воздух, создавая булькающие звуки и доводя этим ребенка до громкого хохота. - Хотите забрать его до завтра? - удивилась женщина. - А ты против? - засмеялся Бэк. - Совсем нет. Он в последнее время часто по вам скучал, - тетя ласково улыбнулась и потрепала по волосам своего сына, что притих в руках любимого брата и положил голову ему плечо, зарывшись носиком в шею. - Вы могли позвонить, мы бы забрали его на пару дней, - сказал Чанель и тоже улыбнулся, смотря на малыша. - Да мы как-то не хотели вас беспокоить, - неловко засмеялась женщина и, посмотрев на наручные часы, засуетилась. - Так, я побежала на работу. Веди себя хорошо, - она чмокнула сына в лоб и, по очереди бегло поцеловав мужчин, вернулась в дом. - Карусели, карусели! - весело повторял Лухан, подпрыгивая на заднем сиденье машины и вертясь из стороны в сторону. Он уже успел сунуть свой любопытный носик в сторону двух дополнительных сидений, но перелезть туда не успел - Бэкхён, что предусмотрительно сел вместе с ним, подхватил его подмышками и усадил обратно. - У Чанни очень больсая тачка! - внезапно сказал ребенок, продолжая крутить головой. - Что это за слова такие? - возмутился Бэк и пересадил малыша на свои колени. - А меня Хунни научил. - Ох уж этот Хунни, - пробурчал Бён и прижал ребенка крепче к себе. Он заметил, что Лухан снова с интересом рассматривает метку на его нижней губе и сжимает в кулачки свои пальчики, будто желая снова ее потрогать. - Мозно? - ребенок радостно заулыбался, когда старший брат кивнул ему, разрешая, и очень медленно и осторожно прикоснулся к средней полоске указательным пальчиком, поглаживая черную линию, что немного выходила за контур губы. - Она красивая. А у меня будет такая? - Будет, - уверил его Бэк, бубня из-за того, что Лу так и не убрал руку. - Только в другом месте. И учитывая, как много ты болтаешь - на языке. - Не-ет, - засмеялся малыш и снова завертелся. - Чанни! А мы когда приедем? Чанель, что все это время с улыбкой спокойно вел машину, взглянул в зеркало заднего вида и подмигнул ребенку: - Скоро приедем, Лулу. Потерпи немножко. Малыш был сильно взбудоражен из-за их маленького путешествия в парк аттракционов, куда Чанель с Бэкхёном решили его отвезти. Он без конца вертелся на своем месте, приставал к Бэкхёну и пытался к Чанелю, но старший брат сразу объяснил ему, что пока Чанни находится за рулем, его отвлекать нельзя. А уже потом, когда они прибыли на место назначения, Лухан оторвался на них обоих по полной - он постоянно просился к Паку на шею, а затем радостно хохотал, потому что “Чанни такой высокий!” и “Теперь я высе всех!”; тащил их на всевозможные аттракционы и обиженно хмурил бровки, когда взрослые не разрешили ему покататься на самой высокой и быстрой горке; обнимал обоих за шеи и корчил смешные рожицы, сидя у Чанеля на коленках в фото-кабинке; мазюкал себе лицо сладкими пушистыми облачками, кусочки которых настойчиво липли к пальчикам и пухленьким щечкам, буквально тая на языке; осторожно облизывал разноцветные холодные шарики, стараясь крепко держать вафельный рожок, предусмотрительно завернутый в салфетку тонкими длинными пальцами, и капризно мотал головой, когда эти самые пальцы настойчиво пытались оттереть липкое с нежной кожи детского личика. Лухан много смеялся и заставлял смеяться взрослых следом, постоянно хватал их за руки и признавался, что он очень скучал по своим Чанни и Бэкки и очень рад, что сегодня будет спать вместе с ними. - Ну нет, я с вами не пойду, - запротестовал Бэкхён, отходя назад на пару шагов. - Идите вдвоем, а я тут подожду. - Я же буду рядом, чего ты? - широко улыбнулся Чанель, а затем, подхватив Лулу на руки, подошел ближе к Бёну. - Даже Лу не боится! - Ну, Бэкки, ну посли. Это зе весело! - Я не вижу в этом ничего веселого, - буркнул Бэк и нахмурился, обиженно зыркая на Чанеля. Да, он - уже достаточно взрослый мужчина - не хочет идти в комнату страха. И он не боится, нет. - Я ведь рассказывал тебе, почему я не люблю такие места. - Не бойся, Бэкки. Мы с Чанни заситим тебя! - воинственно крикнул Лухан и потянулся к нему, чтобы чмокнуть в щеку. Чанель засмеялся и поцеловал Бэка в другую, обезоруживая его окончательно и ласково усмехаясь обреченному вздоху, вырвавшемуся с покусанных губ. В итоге, как и ожидалось, Бэк кричал и шипел громче всех, иногда ворча себе под нос на двух засранцев, что потащили его в это “нехорошее место” - при Лу волей-неволей приходилось сдерживать свои порывы отдуши выматериться - и крепко прижимался к Чанелю на особо леденящих душу моментах, мысленно благодаря того за моментальные крепкие объятия. Бэкхен первым выскочил на улицу, вдыхая воздух полной грудью и прикрывая глаза, все еще содрогаясь и слегка морщась от догоняющих их мучительных стонов и злобного смеха, но потом все равно слабо улыбнулся, когда следом за ним выскочил Лухан, счастливо хохоча и игриво отпихивая руки догнавшего его Чанеля. Малыш мало того, что отпустил их ладони, стоило только войти в темное помещение, так еще и шел самый первый, иногда оборачиваясь и уверяя старшего брата, что ему нечего бояться. - Бэкки! - радостно воскликнул он и подергал его за штанину, будто уговаривая развернуться лицом к себе. - Тебе было очень страсно? - Лу сложил бровки домиком и жалобно посмотрел на него. - Я прогнал всех чудовись! - Спасибо, малыш. Только поэтому я сейчас жив, - усмехнулся Бэкхён и сел перед ребенком на корточки. Чанель, стоявший все это время позади, засмеялся и подошел к соулмейту, который взял маленькую ладошку в свою. - Куда пойдем дальше? - спросил спортсмен и потрепал ребенка по волосам. - Туда! - ткнул пальчиком Лухан, заставляя взрослых заинтересованно повернуть головы. В паре метров стояла будка, по краям которой висели мягкие игрушки самого разного размера. Вокруг нее толпились маленькие дети, дергая за руки родителей и показывая пальцем, наверняка уговаривая купить ту, что побольше. - Чанни! Ты выиграес для меня вон того медведя? - Лухан обернулся и, продолжая указывать рукой на желаемое, взволнованно посмотрел на спортсмена. - А что мне за это будет? - пошутил Чанель и наклонился к малышу, хитро заглядывая в глаза. Бэкхён усмехнулся, а Лухан серьезно задумался и поднес к губам пальчик, норовя засунуть его в рот, но Бэк вовремя перехватил маленькую ладошку и легко сжал в своей руке. - О! - неожиданно воскликнул самый маленький член семьи О и гордо заулыбался. - Я сыграю для тебя песенку, которой научил меня Бэкки! Бэкхён в шоке уставился на Лу, следом почувствовав на себе заинтересованный взгляд соулмейта. - Песенку? - переспросил Чанель и снова посмотрел на мальчика. - Ага! У Бэкки дома есть очень больсое пианино! Только, - он прикусил губу, - я забыл ее немнозко, - он свел бровки и выпятил нижнюю губу, видимо, желая окончательно покорить взрослого своим жалобным видом. - Ну, Бэкки ведь поможет тебе, - Пак шутливо задел пальцем кончик маленького носика и снова кинул взгляд на Бэкхёна. - Правда, солнце? Бэкхён с улыбкой закатил глаза. Куда он от них денется. А Чанель вдруг внимательно посмотрел на него, неосознанно понимая, что после того единственного случая, когда он стал невольным свидетелем игры Бэкхёна, он больше ни разу не видел его сидящим за фортепиано.. И тем более даже понятия не имел, что в доме Бён вообще есть инструмент. Они аккуратно протиснулись сквозь толпу и подошли к стойке, у которой стоял миловидный парнишка, заплатили за одну попытку, и Чанель, заставляя невольно засматриваться представительниц женского пола, а Бэкхёна собственнически скрипеть зубами, метко попал дротиком во все нужные мишени, выиграв для Лулу самую большую игрушку. Малыш еле обхватил мягкого медведя руками, счастливо визжа и подпрыгивая в руках Бёна от радости, и поднял глаза на брата. - Что нужно сказать? - участливо спросил Бэк и слегка подбросил ребенка на руках, крепко удерживая. - Есё одну! - потребовал Лу и широко улыбнулся, чем заставил людей, стоящих вокруг и наблюдавших за этой сценой, умиленно рассмеяться. Чанель, тихо посмеиваясь, подошел и ненавязчиво забрал у Лухана игрушку из ослабевших от тяжести маленьких пальчиков, и они с Бэкхёном неосознанно застыли на месте, одновременно посмотрев друг на друга, когда к ним приблизилась пожилая женщина. - У вас замечательный сын, - произнесла она, скромно улыбаясь. - И вы тоже. В наше время нечасто встретишь молодых родителей, которые так любят свое дитя, - она еще раз улыбнулась и быстро скрылась в толпе, своими словами заставляя сердце Бэкхёна неосознанно сжаться. - Бэкх... - Пошли на колесо обозрения, - резко перебил он Чанеля, пряча взгляд, а потом и вовсе утыкаясь в макушку притихшего Лухана. Спортсмен нахмурился, но ничего не сказал, сильнее сжимая в руках медведя и следуя за своим соулмейтом, что, прижимая к себе малыша, уже медленно брел в сторону последнего в их негласном списке аттракциона. А затем все равно невольно расплылся в улыбке, когда они встали в небольшую очередь и Лухан, сладко зевнув, положил голову Бэкхёну на плечо, обнимая за шею и сжимая пальчики. Врач чмокнул мальчика в макушку и погладил по спине, прижимая к себе еще ближе и оборачиваясь назад, натыкаясь на болезненный взгляд Чанеля. “Уже давно бы своих детей нянчил, а то все за чужими носится, как ужаленный.” - Чанель? - обеспокоенно спросил Бён, смотря на приблизившегося мужчину. - Ничего, все в порядке, - Пак выдавил из себя улыбку и быстро поцеловал Бэкхёна в губы. - Только давай в закрытую кабинку сядем. Я не хочу, чтобы вас продуло. - Ладно, - недоуменно согласился Бэк и посмотрел наверх. - Как раз подъезжает под нашу очередь. Когда нужная кабинка действительно медленно приблизилась, Чанель встал позади Бэкхёна, все еще прижимающего к себе Лухана, и крепко обхватил его за талию одной рукой, помогая быстро забраться внутрь, и следом юркнул сам, усаживая медведя на сиденье и захлопывая стеклянную дверцу. Краем глаза он увидел вновь умиленные улыбки некоторых окружающих и сам улыбнулся, оборачиваясь к Бэкхёну. Тот уже придерживал суетящегося Лу, что соскочил с колен брата и начал крутиться в небольшой кабинке, любопытно вытягивая шею и стараясь рассмотреть огни ярких фонарей, украшающих узкие улочки, тянущиеся цветными нитями по парку аттракционов. - Кто-то ворчал и хотел спать, - с улыбкой заметил Бэк и игриво хлопнул маленького по попе. Тот весело завизжал и перелез на сиденье напротив, показывая взрослым язык и оборачиваясь в сторону окна, а затем и вовсе встал на коленки и потянулся, с восторгом рассматривая открывающийся вид. - Осторожно, - попросил его Бэкхён и удивленно обернулся, когда его щеку невесомо обхватили и ласково огладили. Он безотчетно прикрыл глаза, когда Пак наклонился ниже и влажно коротко поцеловал его, мазнув языком по метке. Они прижались лбами друг к другу и сплели в замок пальцы, слушая, как спокойно бьется сердце в груди напротив. - Я тоже хочу поцелуй, - внезапно раздалось сбоку, и они расцепили объятия, с улыбкой смотря на Лухана. - Прости, малыш, - Чанель поднял ребенка на руки и усадил на свои колени. - В какую щеку тебя поцеловать? Лу вытянул шею и подставил левую: - Сюда. А затем потянулся в другую сторону, безмолвно прося Бэкхёна сделать то же самое. Лухан поочередно чмокнул в ответ взрослых, а затем неугомонно заерзал и вновь встал на колени, желая еще посмотреть в широкое стеклянное окно, пока кабинка полностью не опустилась к земле. На выходе Чанель выскочил первым и принял Лу из рук врача, крепко прижимая к себе одной рукой, а второй за ухо схватил медведя, внимательно следя, чтобы Бэкхён тоже успел вылезти следом. Они медленно побрели вдоль ярких красочных будок с пестрыми вывесками, слушая радостные крики детей и тихий смех взрослых, и снова переплели пальцы, чувствуя удовлетворение от прошедшего дня и приятную усталость во всем теле. Уже потом, аккуратно ведя машину в сторону дома Бэкхёна, Чанель не мог - и не хотел - сдерживать усталую, но счастливую улыбку от картины, которую он наблюдал в зеркале заднего вида - врач откинулся спиной на сиденье, а на его коленях спал Лухан, обнимая старшего брата своими маленькими ручками и иногда елозя щечкой по чужой груди, при этом сладко причмокивая губами. Бэкхён изредка поправлял светлые волосики, щекочущие малыша, и гладил его по голове, часто поднимая взгляд и встречаясь с Чанелем глазами в зеркальном отражении. И им совсем не нужны были слова, чтобы понять чувства друг друга. - Сколько в тебе энергии? - заворчал Бэкхён, когда неугомонный маленький, резво соскочив с его колен, первым попытался вылезти из машины. - Ты вообще спать собираешься? - Да! Но сначала песенка для Чанни! - Ты время видел? Какая песенка? - нахмурился Бэк и вылез из автомобиля, чтобы затем забрать из нее малыша и поставить его на ноги. - Ну-у, - захныкал Лухан и надул губы. - Ну что такое? - ласково пробормотал Чанель и подошел к ребенку, садясь перед ним на корточки. - Ему и правда спать уже пора, капризы начинаются, - он задрал голову и посмотрел на врача. - Давай договоримся, - Чанель снова повернулся к мальчику, - что ты играешь песенку, купаешься и в кровать. - Вместе с Чанни и Бэкки? - Да, - Пак поцеловал Лу в лоб и взял за руку. Бэкхён с улыбкой посмотрел, как Чанель уводит ребенка с парковки в сторону лестницы, подергал дверную ручку, проверяя, закрыл ли Чанель машину, и невольно вгляделся в очертания плюшевого медведя, которого они решили не брать с собой в дом. День вышел просто потрясающим - они веселились и много смеялись, баловали малыша, как могли, постоянно фотографировались и просто не думали ни о чем. - Идешь? - раздалось негромкое позади, и Бэкхён, обернувшись, кивнул, а затем мягко улыбнулся, когда Лухан, крепко держа Чанеля за руку, просяще протянул к нему свои растопыренные пальчики. Они не спеша поднялись по лестнице и, только увидев крыльцо дома, невольно остановились - в окнах не горел свет. - Отец до сих пор не вернулся? - Бён достал из кармана телефон. - Я позвоню ему. Отведи пока малыша в дом и вымойте руки. А потом помой овощи для салата. - Хорошо, мам, - хохотнул Чанель и благодарно кивнул, когда ему вручили ключи от дома. - Пошли, Лулу. Они вместе разулись и вошли внутрь уютного холла, где наперегонки побежали в ванную на первом этаже, чтобы выполнить первую часть указания Бэкхёна. Лухан, что - естественно - стал победителем небольшой гонки, под присмотром Чанеля вымыл руки и затем, задорно смеясь, окатил взрослого брызгами воды, за что получил порцию щекотки и был насильно поднят под живот и отправлен на кухню - спокойно сидеть за столом и пить апельсиновый сок. - Отец будет только завтра после обеда, - Чанель непроизвольно вздрогнул и повернул голову в сторону, когда Бэкхён обнял его сзади и положил голову на плечо. - Хорошо, - Пак смешно клюнул его губами в нос и продолжил нарезать салат. - Нет, здесь будет ля, - тихонько проворковал Бэк, передвигая маленькие пальчики по черно-белым клавишам и легонько надавливая. Лухан кивнул и сосредоточенно принялся заново играть коротенькую песенку, которой его научил Бэкхён. Чуть поодаль на светлом диване сидел Чанель и, откинувшись на мягкую спинку, с мягкой улыбкой следил за тем, как сидящий на коленях Бэкхёна Лухан, высунув от усердия язычок, неловко, но очень старательно нажимал пальчиками на клавиши, рождая в небольшой комнате незамысловатый мотив. Чанель даже представить себе не мог, что когда Лу говорил о большом пианино в доме Бён, он имел в виду ни что иное, как рояль. Красивый черный рояль, который стоял практически у самых окон, а открывающийся из них невероятный вид был слишком схож с тем, что он часто наблюдал из окна Бэкхёна. Чанель невольно задумался, почему его соулмейт никогда его сюда не приводил: большую часть времени они разговаривали друг с другом или с профессором, смотрели фильмы и, если отец Бён уезжал в командировку, с удовольствием проводили время в постели. Обычно после такого Бэкхён без устали ворчал - они элементарно не успевали стирать простыни - и в какой-то из дней с легким раздражением заявил Паку, что теперь тот сам будет гладить постельное белье. Казалось бы, было вполне выполнимое решение проблемы, но заниматься сексом с презервативами не понравилось обоим - совершенно не те ощущения. Из раздумий Чанеля вырвала тихая вибрация телефона, который весь день находился в переднем кармане джинсов. Пак нахмурился и опустил глаза, а затем приподнялся и вытащил аппарат, после нахмурившись лишь сильнее - звонили с незнакомого номера. Незнакомого канадского номера. А затем спортсмен неверяще округлил глаза и тяжело сглотнул, когда вспомнил, кому этот номер принадлежит. Пальцы замерли над сенсорным экраном, а сам Чанель продолжал пялиться на телефон до тех пор, пока у вызывающего его абонента не закончилось терпение. - Чанни! - внезапно раздалось звонкое прямо рядом с ним, и он резко поднял голову. - Тебе понравилось? - полюбопытствовал Лухан, и Пак с умилением заметил, как нежные пухленькие щечки окрашиваются смущенным румянцем. - Да, - сказал правду Чанель. - Ты большущий молодец! Если бы я знал, что ты хорошо играешь, я бы выиграл для тебя всех медведей в парке! - он откинул телефон на сиденье рядом и наклонился к мальчику, крепко его обнимая. - Правда?! - воскликнул Лухан. - Тогда мы долзны вернуться и забрать их всех! - Мы должны подняться наверх, искупаться и лечь в кроватку, - послышался мягкий смех со стороны окна. Бэкхён подошел ближе и протянул ребенку руку. - Идем, малыш. Твоя мама будет меня ругать, если узнает, что ты еще не спишь. - А Чанни будет спать с нами? - Лу снова посмотрел на Чанеля. - Конечно, - улыбнулся Чанель и поцеловал в лоб сначала Лухана, а затем Бэкхёна. - Я скоро поднимусь. Чанель не был дураком. И также он знал, что дураком никогда не был и Бэкхён. Тот прекрасно понял, откуда ему звонили и почему Чанель не пошел вместе с ним купать Лу. Понял и ничего не сказал, даже взгляда лишнего не кинул. Пак тяжело вздохнул и откинул голову на спинку дивана, на котором просидел не меньше получаса. Как он и думал, звонили ему с рабочего телефона ледовой арены, на которой он провел практически всю свою сознательную жизнь, и голосом тренера сообщили, что спонсоры очень хотят видеть его в составе национальной сборной на предстоящем чемпионате мира. Чанель мечтал об этом всю жизнь… Когда он спрашивал у отца Бэкхёна разрешение увезти сына, он даже подумать не мог, что его вообще будут рассматривать, как кандидата на игры. Он просто очень хотел уехать домой, к своим родным, и сделать, наконец, операцию, чтобы вытерпеть еще один реабилитационный период и вернуться на лед. И чтобы рядом был его Бэкхён. Чтобы они начали жить вместе, и Чанель обязательно бы сделал ему предложение. Как оказалось, в Оттаву на днях звонил профессор Бён и уверенным голосом сообщил, что Пак Чанель в операции не нуждается и смело может приступать к тренировкам. А тренер уже не стал терять времени - если на лед в скором времени должен вернуться один из лучших игроков - нужно срочно принимать соответствующие меры. Вот только Чанель не был счастлив от того, что его отобрали в сборную. Теперь все стало лишь сложнее, потому что тренер безапелляционно заявил: “Ты должен быть в Канаде к концу этой недели, чтобы лично подписать все бумаги и встретиться с руководством.” И это учитывая, что сегодняшний день уже плавно перетекал в четверг. Чанель поджал губы и схватился пальцами за волосы, до боли оттягивая и жмурясь до цветных кругов перед глазами. Бэкхён дал ему зеленый свет: он отпустил его, не стал уговаривать остаться. Он просто виновато смотрел на него и сквозь влажную пелену перед глазами тихо говорил: “Я не могу. Я не оставлю отца, Чанель.” И Чанель был с ним согласен. Он знал, что отец Бэкхёна, как бы не старался держаться молодцом и постоянно мотаться по стране, был слаб здоровьем - его спасал местный мягкий климат, свежий воздух и любимый сын. “Мы были к этому готовы с самого начала,” - сказал ему Бэкхён в тот вечер, когда они впервые об этом заговорили. “Ты и я. Мы знали, что рано или поздно тебе нужно будет уехать, а мне остаться.” - Но никто не предупреждал, что это случится так скоро! - в отчаянии зарычал Чанель и закрыл лицо руками. Он напоминал себе маленького ребенка, который в панике бегал по темному коридору и стучался во все попадающиеся двери, которые отказывались открываться для него и подкинуть хоть какой-то вариант решения катастрофы, что терпеливо ждала своего часа за последней дверью, навевая страх. Страх потерять дорогого и любимого сердцем и душой человека. Вот как судьба играет с безвольными перед ней людьми - Чанель всегда считал смыслом своей жизни хоккей, не планируя в будущем вообще искать своего соулмейта, а в самый тяжелый для себя период встретил его на другом конце земного шара и влюбился, как последний дурак. - Чанель. “Я не смею отнимать у тебя твою мечту, Чанель. Я просто не имею на это никакого права.” - Ёль. Пак резко распахнул глаза и невидящим взглядом уставился в темноту перед собой, продолжая прижимать к лицу влажные ладони и только через пару секунд осознавая, что любимые прохладные руки тщетно пытаются их убрать. Бэкхён обеспокоенно посмотрел на него и опустился перед ним на колени, порывисто обнимая и прижимая к себе, начиная что-то успокаивающе шептать. - Что случилось, родной? - Бён прижался крепче, когда почувствовал подрагивающие руки, обвившиеся вокруг его пояса. - Меня отобрали в сборную для участия в чемпионате мира, - едва слышно проговорил он, чувствуя себя чудовищем. - Я должен быть в Канаде до конца этой недели. Он задержал дыхание, ожидая хоть какого-нибудь ответа или, возможно, даже жгучей обиженной пощечины. Но Бэкхён просто молча продолжал прижимать его к себе и нежно гладить по спине. - Бэкхён, - выдохнул Чанель и ненавязчиво отстранился, чтобы заглянуть ему в глаза. Тот лишь улыбнулся, тут же поджимая губы, будто пытаясь не расплакаться. - Поехали со мной. Я прошу тебя, малыш, - сбивчиво заговорил он, судорожно прикасаясь к потерявшим краску щекам. - Чанель… - и вновь этот виноватый взгляд, от которого сжималась грудная клетка. - Я знаю, знаю. Прости, - убито прошептал Пак, коря себя за несдержанность - он знал, что Бэкхёну в сто крат хуже, чем ему - профессор Бён дал им свое благословение, жертвуя собой, но Бэк просто не смог его оставить. - Ты меня прости, - Бэкхён на мгновение прижался к его губам. - Пожалуйста. Я сам себя ненавижу за это, но я не могу. Не могу, - он обхватил лицо Чанеля дрожащими ладонями, не пытаясь сдержать скатившуюся слезу, и заставил посмотреть себе в глаза, резко поднимая лицо на подбородок. - Пообещай мне, что с этой минуты мы не будем вообще затрагивать эту тему и проведем оставшиеся несколько дней, как самые счастливые на этой земле люди. - Бэк… - Обещай, - зарычал он, слегка сжимая пальцы и чувствуя, как слезы сильнее стекают по щекам. - Обещаю, - обреченно прошептал Чанель, сдаваясь и затем отвечая на настойчивый поцелуй. Они целовались отчаянно, цепляясь друг за друга изо всех сил, яростно сплетая языки: стараясь забрать всю горечь и боль из груди напротив. Наклоняя голову и целуя как можно глубже, пытаясь насытиться любимым человеком и понимая, что все равно всегда будет мало. Чанель первый разорвал поцелуй, напоследок пару раз коснувшись чуть опухших губ своими, и прикрыл глаза, упираясь своим лбом в чужой. - Сыграй для меня, - тихо попросил он, обдавая красивое лицо теплым дыханием. Бэкхён лишь молча кивнул и поднялся, беря мужчину за руку и ведя за собой к музыкальному инструменту. Они сели рядом, и Бён медленно вздохнул, собираясь с мыслями. Хотелось сыграть для Чанеля что-то особенное в этот момент, хотя... Он был готов играть для него всю ночь напролет, всю жизнь, лишь бы он так же, как и сейчас, тихо сидел рядом и с нетерпеливым предвкушением ожидал его игры. Он чувствовал, как Чанель с интересом следит за его тонкими пальцами, когда он поднес руки к клавиатуре; ощущал чужое восхищение и болезненный трепет, незримые обычному глазу ласковые прикосновения к хрупким кистям и выпирающим костяшкам пальцев. В тишине веранды раздались первые ноты спокойной мелодии, и Чанель невольно подался ближе, при этом стараясь не мешать Бэкхёну. Он наслаждался успокаивающей их сердца и души музыкой и даже слегка улыбался, без устали следя за умелыми движениями и иногда с любовью поглядывая на самого пианиста. Бэкхён внимательно следил за своими руками и лишь иногда прикрывал глаза, отдаваясь музыке и слегка покачиваясь в такт. А затем и вовсе заставил сердце Чанеля вновь забиться чаще, когда, ласково улыбнувшись, едва слышно запел. Бэкхён был в этот момент таким красивым: волшебным, невероятным и настолько “своим”, что Чанель готов был хоть сейчас выйти на улицу и кричать о своих чувствах, чтобы хотя бы так выплеснуть тот невообразимый трепет, который он ощущал. Ему хотелось крепко прижать его к себе, не смея разжать руки хотя бы на мгновение; вечно обнимать податливое тело и просто невесомо касаться нежной кожи губами, слушая спокойное мерное дыхание и изредка целуя. Он заметил, как ненавязчиво стихла музыка, а вместе с ней и голос родственной души, и поднял голову, наткнувшись на нежную улыбку напротив. Взял чужие хрупкие ладони и бережно их огладил, затем поднес к губам и ласково поцеловал прохладные пальцы, все так же не отводя взгляда от любимых глаз. Чанель медленно прикоснулся одной рукой к щеке Бэкхёна, приблизился к его губам, и, почти невесомо их касаясь и прикрывая глаза, прошептал: - Я люблю тебя. Он был готов поклясться, что в полной тишине, окружавшей их, услышал, как тепло улыбнулся Бэкхён. Почувствовал, как чужие пальцы ласково зарылись в его волосы, нежно погладили затылок и опустились к крепкой шее, а мягкие губы зашептали в ответ: - Я тоже люблю тебя, Чанель. Пак открыл свои глаза и в этот же миг утонул в чужих напротив: Бэкхён с улыбкой смотрел на него, не переставая гладить его кожу пальцами. А потом просто подался вперед и тягуче прикоснулся к его губам в трепетном поцелуе, обласкивая язычком и сразу углубляя поцелуй. Он тихо выдохнул и прижался крепче, сжимая пальцы на сильной шее и неосознанно подаваясь вперед. Жар поцелуя постепенно начал нарастать, и Чанель, не отрываясь от любимых губ, провел раскрытой ладонью по бедру Бэкхёна и потянул на себя. Им пришлось разорвать поцелуй, но всего на несколько мгновений, пока Бён вставал с длинной банкетки и усаживался на Чанеля верхом. Тот лишь прижал его к себе крепче и коротко поцеловал в нос, заставляя слегка сморщиться и затем улыбнуться. - Люблю тебя больше всего на свете, - тихо сказал Бэкхён и вновь потянулся за поцелуем. Он зарывался пальцами в волосы, перебирал и оттягивал их, прижимался сильнее, плавно покачивая бедрами, а затем с удовольствием отдавался, сидя на крышке рояля. Подстраиваясь под неторопливый темп и тихонько стеная Чанелю в ухо, перемешивая сладкие поцелуи с болезненными укусами, оставляя бордовые лунки от ногтей на широких плечах. Он жмурился от удовольствия и закатывал глаза на особо приятных моментах, без устали целовал влажную шею и вообще не обращал внимание на то, что Чанель до фиолетовых пятен сжимал его ягодицы, крепко удерживая и не позволяя соскользнуть с узкой крышки. Они ложились спать ранним утром, когда дом понемногу начали озарять первые лучи рассветного солнца, вымотанные до предела. Ловившие ускользающие с каждой секундой моменты своей близости, они старались думать лишь друг о друге и запечатлеть в памяти каждый сантиметр тела, каждый вздох. Чанель взял его еще дважды в душе, шепотом безостановочно признаваясь в своих чувствах и с наслаждением слушая ответное признание. И даже шум воды, бьющейся о кафель каждую долю секунды, не помешал им слышать каждое слово, с трепетом сказанное в губы напротив. - Тсс, тише, - прошептал Бэкхён, крадясь по темному коридору вместе с Чанелем, крепко держа его за руку. Они поднялись по лестнице на второй этаж и, стараясь ступать как можно мягче, приблизились к двери в спальню, в которой уже давно сладко спал малыш Лу. Еще раз тягуче поцеловав друг друга в губы и на мгновение прижавшись лбами, они вошли внутрь, тихо подойдя к кровати и с умилением посмотрев на ребенка - тот скрутился калачиком и подложил под пухлую щечку маленькие ладошки, сложив их лодочкой. Бэкхён очень осторожно забрался под одеяло и лег рядом с Луханом, нежно улыбнувшись, когда малыш неосознанно перевернулся во сне и прижался ближе к старшему брату. Бён погладил маленького по волосам, а затем замер, задержав дыхание - Чанель устроился позади него и прижался к его спине, обнимая и устраивая свою руку на подтянутом животе. Бэк погладил широкую ладонь и следом переплел их пальцы, улыбаясь шире мягкому поцелую в загривок и закрывая глаза. Совсем скоро начнется новый день, в котором они будут каждую секунду проводить рядом и стараться не думать о том, что ждет их впереди. ~ - Объявляется посадка на рейс пятьдесят семь шестнадцать “Пусан - Оттава.” Выход номер шестнадцать А, - монотонно прозвучал голос диктора, заставляя стоящих возле колонны молодых мужчин неосознанно вздрогнуть и прижаться крепче друг к другу. Бэкхён тяжело вздохнул, чувствуя нарастающую панику и боль в груди родственной души. Прошедшие пару дней они, как и пообещали друг другу, не затрагивали тему отъезда Чанеля вообще - смотрели фильмы, подолгу обнимались, много болтали ни о чем и хохотали, когда начинали щекотать друг друга или просто дурачиться. У них даже получилось найти время, чтобы еще раз съездить к озеру и подняться на полюбившийся склон - понаблюдать за закатным солнцем. Бэкхён видел, как Чанель колеблется, как он мечется по закромам своего сознания и пытается найти выход. Но Бэк сам его к этому подтолкнул: он так хотел, чтобы его Чанель продолжил заниматься любимым делом. Он знал, что стоит ему только произнести несколько конкретных и важных слов, и Чанель останется, оставит свою мечту несбыточной и никогда не посмеет уехать от него дальше, чем на другой конец крохотной страны. Но он не смел. Потому что вспоминал ту невероятную грусть, с которой спортсмен выходил на лед, не спеша скользя по кругу и вдыхая давно ставший родным морозный воздух; с каким блеском в глазах он показывал Бэкхёну фотографии со своих игр и тренировок. “Когда врач позволит мне вернуться на лед, я обязательно сделаю это в ближайший срок.” Бэкхён тихо улыбнулся - они совсем забыли, кем являются и какие приоритеты в дальнейшей жизни для себя расставили. Вот, что с человеческими судьбами делает любовь. И как судьба, в свою очередь, сближает и затем безжалостно разделяет людей, раскидывая их по разным частям света. Он поднял красные глаза, натыкаясь на такой же влажный взгляд Чанеля, и начал кусать губы, пытаясь приостановить поток горячих слез. Пак подался вперед и соприкоснулся с ним лбами, медленно выдыхая и поглаживая бледные от недосыпа щеки. Конечно, они забыли о сне в эту ночь - ненасытно отдавались друг другу, будто пытаясь напиться на несколько лет вперед, а потом просто лежали, тесно прижавшись; переплетая пальцы и неотрывно смотря в глаза напротив, изредка поглаживая влажную кожу и мечтая, чтобы эта ночь никогда не заканчивалась. В глубине души Чанелю хотелось, чтобы Бэкхён накричал на него, чтобы прогнал и велел забыть о нем навсегда, чтобы возненавидел за слабость. Или же, наоборот, попросил не покидать его, не оставлять одного, остаться рядом. Но Бэкхён молчал, а Чанель, окончательно запутавшийся в своих ощущениях, только лишь и мог, что бессильно сжимать его в руках и ненавидеть себя вместо него. - Пассажиры, опаздывающие на посадку на рейс пятьдесят семь шестнадцать “Пусан - Оттава” срочно приглашаются на посадку к выходу номер шестнадцать А, - снова прозвучал раздражающий голос, заставляя Чанеля сильнее вцепиться пальцами в Бэкхёна. Окружающие их люди бессознательно обращали на них свое внимание, следом скромно отворачиваясь от такой слишком личной для посторонних картины - молодой мужчина, который был пониже, приподнялся на носки и чувственно поцеловал второго, что крепко обнимал его одной рукой, второй с трепетом поглаживая красивое лицо. Бэкхён дернулся, когда почувствовал на своем лице мокрую капельку, и неверяще распахнул глаза - Чанель с ласковой улыбкой смотрел на него, уже не пытаясь сдерживать редкие слезы, катившиеся по его лицу. - Душа моя... - Я люблю тебя, - сказали они одновременно и снова поцеловались, желая до последнего растянуть горький момент неминуемого расставания и успокоить свои души, бушующие от того, что совсем скоро их владельцы расстанутся на явно неопределенный срок. Самолет стремительно набирал высоту, ловя на себе мимолетные взгляды сотни людей и всего лишь один несчастный и болезненный. Бэкхён чувствовал его боль. Даже сейчас, когда железная птица со скоростью поднималась ввысь, с каждой секундой отдаляя их друг от друга - он чувствовал, как Чанелю больно. Чувствовал теплые слезы, без остановки льющиеся по любимому лицу, сжимающиеся в бессилии кулаки. Бэк заставил себя улыбнуться, а затем вытер подсыхающие дорожки своих слез и направился к парковке, желая как можно скорее добраться до машины и перестать себя сдерживать. Случайные прохожие, что пытались найти свой автомобиль среди сотни других, стоявших на стоянке, с сочувствием поглядывали на молодого мужчину, который откинулся на спинку водительского сиденья и, явно не обращая внимание на невольных свидетелей, плакал навзрыд, судорожно вздыхая. Они не видели, как хрупкие, дрожащие пальцы бережно сжали ткань футболки в районе живота, следом начиная с трепетом поглаживать. - Прости меня, мой маленький, - почти задыхаясь, прошептал Бэкхён. - Папа больше не будет плакать.