Живые или мертвые

      Аккуратно ступая тоненькими ножками, девушка кралась к большому черному изваянию. На лбу её выступали капли пота, и она что-то бормотала себе под нос. Лямка рюкзака постоянно спадала с её острых плеч, но девушка была настолько истощена, что не акцентировала на этом свое внимание. Она слишком много думала о своей цели, что даже трясущееся от невыносимого холода тело не останавливало её. Сырые листья шуршали под её ногами, и где-то вдалеке был слышен рокот птиц. Вся эта напряженность заставила её ускорить шаг. Девушка буквально переходила на бег, но окружающая её атмосфера заставляла думать, что она просто стояла на месте, и не наша героиня двигалась к статуе, а статуя стремительно приближалась к ней.       Наконец-то оказавшись у намеченной цели, девушка бросила рюкзак в сторону. Она села на колени у основания памятника. Когда она провела рукой по табличке и сняла с неё многолетний слой пыли, проявилась надпись «Вельц Франц Августин Францев (1804—1828)». Осмотрев могилу, девушка пришла к выводу, что земля слишком свежая. В глазах её загорелся огонек, когда она поняла, что нашла достоверную улику. Быстро схватив рюкзак и перерыв содержимое, она откинула его в сторону с яростью и разочарованием. Главная героиня закатала рукава куртки, начала рыть землю руками, не забывая проклинать себя за глупость и забывчивость. Земля была промёрзшей, поэтому её тонкие пальцы скоро устали и еле-еле сгибались, но она не сдавалась. В ней горела надежда на то, что в спешке преступники не успели закопать труп глубоко. Сначала пальцы дрожали от холода, но когда часть ногтей осталась в земле, то они начали гореть адским пламенем. Горячая кровь стекала вниз по рукам и капала на землю. Куртка была испорчена безвозвратно. Но девушка не сдавалась. Ее интуиция подсказывала ей, что осталось потерпеть ещё немножко. Скрипя зубами и сдерживая нахлынувшие слезы, она рыла землю без остановки.       Прошло немало времени. Начало светать. Скоро охранник пойдет проверять территорию, поэтому главная героиня начала немного нервничать. Будет нехорошо, если её обнаружат тут, роющейся в могильной земле. Ей было наплевать на мнение окружающих, тем более какого-то охранника, но как объяснять начальству, она не знала. Только у неё начало зарождаться сомнение, как она наткнулась на что-то твердое. Вцепившись в это со всей оставшейся силой, достала. Рука… Точнее, обрубок руки… Нормальный человек закричал бы или хотя бы поник, но наша героиня заулыбалась во все тридцать два зуба. Столько радости промелькнуло в ее глазах. Убийство — хорошо, убийство с расчлененным телом — еще лучше. Она мигом оживилась, вскочила, зашипела от боли. Ноги затекли за несколько часов в позе раком. Кое-как доковыляв до рюкзака, она достала свой мобильный телефон. Сенсор еле-еле распознавал ее касания. Засохшая кровь под оставшимися ногтями, обмороженные пальцы, которые в буквальном смысле отваливались, не помешали ей набрать номер спецслужб.       Через двадцать минут все были уже на кладбище. Криминалисты делали своё дело, только новенький смотрел на главную героиню, как на ненормальную. Она стояла вся в грязи, в крови, потная, явно не в первой свежести одежде, но при всём этом улыбалась, как ребенок. Он вопросительно посмотрел на своего начальника, но тот только повел плечами, намекнув на то, что нечему удивляться. А девушка еще немного постояла, посмотрела на обыденную для нее суету над трупом, зевнула и отправилась к себе домой, но вы не подумайте, что спать. Она поехала добавлять в свое расследование новые детали, а потом к начальству требовать того, чтобы её подозреваемого арестовали, или хотя бы добиться допроса.