Один вечер

Гарри лёг на спину, свободно раскинув руки. Гермиона отодвинулась, прижав к себе простыню, и оглядела его с ног до головы. Какой он красивый! И волосатый! Гарри открыл глаза и радостно улыбнулся ей. — Привет. — Привет, — Гермиона в замешательстве покусала губы, но потом решительно выдохнула и быстро затараторила: — Я поняла, почему у вас с Джинни не получается. Не из-за твоего страха. Она смертельно, до ужаса боится Волдеморта, потому что едва не умерла на первом курсе. Этот кошмар заполнил её подсознание. А теперь, когда она узнала, что ты был хоркруксом, она боится уже тебя, и её ощущения проецируются, словно они твои. Я читала об этом: страх жертвы переносится на того, кто может представлять гипотетическую угрозу. Не ты боишься сделать ей больно, она боится, что ты это сделаешь. — Мы что, обсуждаем Джинни? — Да. — Зачем? — Чтобы всё прояснить. — Что прояснить? — озадаченно помотал головой Гарри. — Почему она уехала. — Зачем?! — повысил голос Гарри. — Как зачем?! Пойми, она уехала не от тебя, а от своего страха. — И что? Гермиона встретилась с его недоуменным взглядом и растерялась. — Она бросила меня. И мне плевать на причины. — Гарри… — Подожди, — он вдруг догадливо нахмурился. — Чего ты добиваешься? — Я… — Гермиона, мы всю ночь занимались любовью, а теперь ты утверждаешь, что я должен простить Джинни?! — Но я думала, ты… просто… нуждаешься в этом… и тебе нужен секс… как утешение. — Что? — произнёс он, и это короткое «что» словно воткнулось в голову тонким жалом. — Хочешь сказать, ты меня пожалела? — О боже, — выдохнула Гермиона, слишком поздно осознав свою ошибку. Гарри вдруг схватил её за плечи, повалил на кровать и грубо пристроился между ног. — Ты трахалась со мной не из жалости или дружеского участия, — проговорил он ей в лицо, словно обвинительный приговор. — А потому что хотела этого. Так ведь? — Гарри, пожалуйста, — жалобно произнесла она. — Скажи правду, — он двинул бёдрами, словно пришпорил её. Член уткнулся в нежную плоть. — Да, Гарри, я хотела тебя, — призналась Гермиона. — Ты и сейчас хочешь меня, поэтому такая мокрая. — Да. — Тогда при чём здесь Джинни? — Он снова сильно толкнулся бёдрами. — Ответь, при чём здесь Джинни?! — Я просто думаю о будущем, Гарри. Что будет, когда она вернётся? — Мне плевать, что будет. — А мне нет! Мне нет! — Она оттолкнула его от себя и попыталась высвободиться. Гарри схватил её за руки и с силой прижал к кровати. — Что тебе нужно? — сквозь зубы произнёс он. — Мне нужно знать, к чему всё это приведёт. — Никто не знает, к чему всё это приведёт. Есть ты и я. Мы любили друг друга на этой самой постели. На этом пока всё. — Но так нельзя, Гарри! — слабо попробовала протестовать она. — Как нельзя… Так? — Он вошёл в неё и стал медленно двигаться. Гермиона захныкала от пронзивших её ощущений. Что он с ней делает, зачем мучает её?  — Или так? — Он вдруг задрал ей ноги и стал вколачиваться изо всех сил. Гермиона лишь безвольно покачивалась в такт. Гарри кончил с громким криком и, тяжело дыша, опустился на кровать. Гермиона повернулась к нему. Гарри привлёк её к себе и долго смотрел в глаза. — Как насчёт тебя? — спросил он, когда дыхание выровнялось. — В смысле? — Я хочу знать, скажешь ли ты Рону. — А надо? — То есть ты сейчас уйдёшь и позволишь Рону засунуть в тебя член? — Гарри, почему ты так со мной разговариваешь? — возмутилась Гермиона. — Потому что я тоже хочу знать, к чему всё это приведёт, — повторил он её слова. — Я… должна подумать. Он с разочарованным вздохом откинулся на спину. — Думай. — Слушай, — Гермиона села, прикрывшись простынёй. — Одна ночь ничего не решает. Конечно, она была волшебной, удивительной. Да просто потрясающей была! Но, войди в моё положение, я не могу так сразу! — Я понял, — Гарри сел, спустив ноги на пол. — Надумаешь — скажешь. Он молча встал и вышел в ванную. * * * Они сидели в гостиной, на столе дымились чашки с ароматным кофе. Гарри мрачно помешивал сахар. Гермиона крошила печенье, поминутно вздыхая. Вдруг Гарри со звоном положил ложечку на блюдце и посмотрел в глаза. — Гермиона, — начал он. — Я хочу… В этот момент в камине зашипело, и в зелёном пламени появился Рон. Он шагнул в комнату, отряхиваясь от сажи. В аврорской форме — видимо, только что с ночного дежурства. — Привет! — поздоровался Рон и склонился к Гермионе для поцелуя. Она привычно подставила щеку и, когда её коснулись прохладные губы, настороженно взглянула на Гарри. Тот посмотрел так, словно готов был раздавить в руке свою чашку. — Кофе пьёте? Это кстати. Я замёрз как собака. — Рон уселся рядом с Гермионой и схватил в руки кофейник. — О, как тепло. — Кричер! — резко позвал Гарри, домовик тут же появился. — Принеси ещё прибор. — Ты давно здесь? — спросил Рон у Гермионы. — Да я… — стала мямлить она. — Слушай, Гарри, знаешь, с кем я сегодня был в рейде? Ни за что не угадаешь! — оживлённо воскликнул Рон. — С Дженкинсом! Да, с ним! — энергично закивал он, словно Гарри ему не поверил. — Он крут, чувак! Настоящий профи. Мы с ним взяли одного злодея в Кингстоне: как он от нас убегал! И угадайте, кто в итоге его обезвредил? — с намёком спросил Рон. — Ты, — ответил Гарри с усмешкой, которая показалась Гермионе злорадной, но Рон, похоже, ничего не заметил. — Вот именно, — хвастливо подтвердил Рон и глянул на Гермиону в ожидании комплимента. — Молодец, — улыбнулась она, пытаясь замаскировать неловкость. — И как это было? Лишь бы Рон продолжал говорить, лишь бы не задавал никаких вопросов. — О, это было что-то, — начал Рон и стал в подробностях рассказывать о ночных приключениях. Гарри то и дело поглядывал на Гермиону, словно оценивал её реакцию. Рассказ Рона он слушал вполуха и не сразу откликнулся на вопрос Рона: — От Джинни нет вестей? — Что? — Я спрашиваю: Джинни не выходила на связь? — Нет, — ответил Гарри и раздражённо поставил чашку на стол. — Я тут подумал: может, ты дал ей повод? — Какой повод? Ты о чём? — не понял Гарри. — Ну, вы вроде поссорились, — осторожно намекнул Рон. — С чего ты взял? — нахмурился Гарри. — Она говорила с тобой? — Нет, но… Я видел её лицо, когда она приезжала в Нору за вещами. Мельком, но я заметил, что у неё глаза на мокром месте. Гермиона подозрительно уставилась на Гарри, тот в недоумении пожал плечами. — Мы не разговаривали в тот день, — стал оправдываться он. — Я был в аврорате, а когда вернулся, её уже не было. — Да? — не поверил Рон. — А ещё мне показалось, что она будто испуганная. Но ты ведь знаешь, моя сестра ничего не боится. — Я знаю, Рон. Но у меня нет ни одной версии, почему она уехала, — сказал Гарри как отрезал. — Ну да, — кивнул Рон и повернулся к Гермионе. — А у тебя как ночь прошла? Она открыла рот, чтобы ответить, и поняла, что не может произнести ни слова. — Кстати, я сегодня в Кингстоне нашёл пустую квартиру. Там просто отпадно! Настоящее любовное гнёздышко. Сегодня покажу тебе — закачаешься! — Зачем? — всё же смогла выдавить из себя Гермиона и растерянно посмотрела на Гарри. Тот буравил её взглядом, от которого в животе сжимался противный комок. — В смысле? За этим, — улыбнулся Рон. — Не думаю, что это необходимо сегодня, — только и сумела пробормотать Гермиона, бледнея под взглядом Гарри. — А вообще, ты права! — в озарении воскликнул Рон да так, что Гермиона вздрогнула. — Гарри, у тебя тут куча пустых комнат. Может, пустишь в одну из них влюблённую парочку? Гермиона похолодела и медленно подняла глаза на Гарри. Тот сидел с каменным лицом, потом вдруг резко поднялся и ушёл. Сердито хлопнула входная дверь, потянуло осенней свежестью. — Что это с ним? — недоумённо спросил Рон. — Слушай, — Гермиона тяжело вздохнула. — Я должна тебе сказать нечто важное. — Погоди, — загадочно улыбнулся он. — У меня для тебя кое-что есть. Рон пошарил в нагрудном кармане и вытащил то, отчего у Гермионы ёкнуло сердце — алую бархатную коробочку, одну из тех, в которых обычно преподносят… — Понимаю, что это надо делать в торжественной обстановке, но я сегодня едва не погиб, и не мог больше ждать. — Он положил коробочку ей на ладонь. — Ты выйдешь за меня? У Гермионы заломило в груди, мысли понеслись вереницей: ну почему именно сегодня? Что теперь будет? Как она посмотрит в глаза Гарри? Почему именно сегодня? Любит ли она Рона настолько, чтобы провести с ним всю жизнь? Боже, он едва не погиб! И почему именно сегодня? Почему сегодня? Почему?! Да потому что сегодня именно тот день, когда нужно сделать выбор. Таких дней в жизни бывает два-три. Первый был, когда она стёрла память родителям, чтобы отправиться с Гарри. Второй — в палатке, когда Рон звал её с собой, но она осталась с Гарри. Гермиона всегда выбирала Гарри. Всегда. И не потому что испытывала к нему чувства, а потому что так было правильно. И честно. В первую очередь — по отношению к самой себе. — Ты спрашивал, как я провела эту ночь? — произнесла она, ощущая бешеное биение сердца. — Нет, я спросил: выйдешь ли ты за меня? — Эту ночь я провела с Гарри. Рон озадаченно уставился на неё. — Я ненавижу врать, Рон. — Подожди, я не понял, — нахмурился он. — Что ты хочешь мне сказать? Она стиснула кулаки и быстро пробормотала: — Мы спали с ним. Мы всю ночь занимались сексом. — Это что… шутка такая? — фыркнул он. — Не смешно, Миа. — Нет. Не шутка. Прости. Надо было встать и уйти, но тело словно окаменело. — То есть это правда? — вдруг дошло до него, голубые глаза подёрнулись влагой. — Ты с ним трахалась? Она опустила глаза, с трудом сдерживая бившую её нервную дрожь. Кожей почувствовала его напряжённый, оценивающий взгляд, от которого веяло нарастающей катастрофой. — Где? Здесь, на этом диване? — наконец нарушил молчание он. Потом вдруг взмахнул палочкой, из неё вылетел луч — в диване образовалась дымящаяся дыра. Гермиона вздрогнула от испуга. — А может, на ковре? Ещё один взмах — ковёр подпрыгнул и сморщился. — На столе?! Чашки полетели на пол и со звоном разбились. Осколки разлетелись по всей гостиной. — А! Наверное, наверху, в спальнях! Их же так много! Так, сука, много! Красный луч вырвался из его палочки и с хищным шипением вонзился в дверь спальни. Из кухни выскочил испуганный Кричер, увидел разгром и тут же аппарировал. Рон снова взмахнул палочкой — новый шкаф, которым Гарри так гордился, с грохотом рухнул на пол. Облачко пыли поднялось в воздух. Рон продолжил выплёскивать свой гнев: занавески полетели на пол, над ними застрекотали крыльями потревоженные докси, звонко разлетелись старинные вазы, портреты возмущённо завопили. Гермиона вжалась в диван, стоически пережидая эту внезапную вспышку ярости, не в силах открыть рот или пошевелиться. Никогда она не видела Рона таким взбешённым. Вдруг открылась входная дверь, и вбежал Гарри. — Ты что натворил? — возмутился он, оглядывая гостиную. — Порядок навёл! — зло гаркнул Рон. — Ты… придурок! — Ага. Точно. Кто же ещё? Бегал всю ночь за преступником, пока мой друг спал с моей девушкой. И как, понравилось? Понравилось трахать её?! — истерично выкрикнул Рон. — Понравилось, — с вызовом ответил Гарри. — А тебе? — зло спросил Рон Гермиону. Они оба посмотрели на неё. Гермиона скованно кивнула. — Да пошли вы… в жопу! С этими словами Рон с размаха кинул в Гермиону что-то, больно попав в плечо, это «что-то» скатилось на колени; и выбежал из дома. Гермиона опустила глаза — на коленях лежала алая бархатная коробочка, в которых обычно преподносят обручальные кольца.