Жизнь твоими глазами

Прошла неделя с тех пор, как Гермиона сбежала из выручай-комнаты. Она снова и снова сгорала от стыда, вспоминая события того вечера, и презирала себя за неумение быть легкой, а иногда и легкомысленной. Ей ничего стоило поддаться душевному порыву и неуклюжей страсти и дать обещание парню, который искренно ее любил, всегда быть рядом, довериться его пусть и не слишком опытным, но заботливым и чутким рукам, и просто быть с ним. В конце концов, именно этого требовало ее сердце. Однако Гермиона ослушалась себя и сбежала. От Рона, от собственных потребностей быть любимой и слабой рядом с надежным мужчиной – от всего. Она могла сколько угодно убеждать себя в том, что причиной побега был Фред, но это была бы наглая ложь. Фред стал лишь предлогом, которого лихорадочно искало сознание Гермионы, в то время как сама девушка путалась в руках, поцелуях, одежде… Размышляя о случившимся, Гермиона вспомнила, что там, в выручай-комнате, почти неосознанно окликнула Фреда. Должно быть, ее внутренний голос был полон отчаянья и звучал слишком напугано, поэтому Фред незамедлительно вышел на связь, но, оценив интимность ситуации, хранил молчание, пока Рон и Гермиона не зашли слишком далеко. Неделя – слишком большой срок, чтобы по его истечению затевать разговор о неловком происшествии. Гермиона ни раз думала подойти к Рону, извиниться и объясниться, но ее хватало лишь на дежурную улыбку и предложение прогуляться до озера, озвученное вполголоса. Удивительно, но Рон не возражал. Он не требовал объяснений и не начинал неловкий разговор сам. Младший Уизли в очередной раз показал себя настоящим мужчиной. Он вел себя так, будто не произошло ничего страшного, дружелюбно спрашивал Гермиону, как у нее дела, задавал уточняющие вопросы по домашним заданиям, а во время прогулок не претендовал ни на что большее, чем держать девушку за руку и нежно целовать в щеку на прощание. Такое положение дел вполне устраивало Гермиону и в то же время настораживало. Как Рон, всегда так яростно желавший определенности в отношениях, может игнорировать недавнее происшествие и не задавать лишних вопросов? У самой же Гермионы вопросов к Рону накопилось много, но все они уходили на второй план. Последний месяц ее главной проблемой и причиной напряженных размышлений стал Фред, который с недавних пор вполне удобно обосновался в ее голове и стал ее личным Альтер-эго и адвокатом дьявола в одном лице. Их ментальная связь по своей прочности напоминала теперь алмаз. Фред не покидал сознание Гермионы ни на минуту, и его присутствие со временем стало уютным и родным. В лице парня Гермиона нашла внимательного слушателя, доброжелательного собеседника и ироничного критика. Воля неволей Фреду приходилось выслушивать все мысли гриффиндорки, даже самые интимные, и принимать участие в ее диалогах с самой собой. «В последнее время Рон очень странно ведет себя. Изображает, будто ничего необычного между нами не происходило, и держит меня за руку так, словно между нами никогда не было ничего, кроме дружбы. Что-то не так. Я слишком хорошо узнала его за семь лет, чтобы поверить, что он не захочет обсудить случившееся со мной или Гарри, братьями – хоть с кем-нибудь! Это же Рон. Он не переживет, если не поделится своим достижением с близкими друзьями. А уж поверить в то, что он не захотел публично признать во мне свою девушку, и вовсе невозможно», - размышляла Гермиона однажды перед сном, позабыв о незримом присутствии Фреда. «Гермиона, ну хватит уже. Если тебя так уж беспокоит то, что мой братец не предпринимает повторной попытки завалить тебя на цветочной полянке, поговори с ним об этом, и дело с концом!» - Фред был раздражен, а Гермиону смущало, что она в очередной раз не смогла перекрыть поток мыслей, о которых не следовало знать посторонним. Она не осуждала Фреда за резкость. В конце концов, кому бы понравилось, что девушка твоего младшего брата выкладывает перед тобой все соображения, почему у них не ладится интимная жизнь?! «Ой, прости. Я опять задумалась…» «Да уж», - хмыкнул Фред, но теперь интонация его мыслей была скорее смешливой, чем осуждающей. «Спокойной ночи», - мысли Гермионы прозвучали несколько неуверенно. Конечно, ведь она не была уверена в том, что сознание Фреда не бодрствует в то время, как она спит. «Приятных снов. И, Гермиона, правда, поговори с Роном. Что толку мучить себя и его догадками и туманными размышлениями?» Девушка вздохнула и пообещала себе и отчасти Фреду при первой же возможности поговорить с Роном. Она укрылась одеялом и постаралась заснуть. Однако суетливые, словно рой пчел, мысли не желали отпускать сознание девушки в мир прекрасных иллюзий и фантазий Морфея. «Я слишком серьезно отношусь к жизни и поэтому не могу расслабиться. Привычка размышлять убила во мне романтику и откровенность в отношениях с Роном. Я никогда не могла просто позволить ему любить себя, не могла не анализировать свои поступки и не пытаться оценить их последствия. Слишком много мыслей о том, что будет после, слишком много страхов и неуверенности. Похоже, я просто боялась близости», - Гермиона вдруг осознала, что думает о чувствах к Рону в прошедшем времени. И правда, ее нежные чувства к другу были лишь вспышкой, подростковым увлечением, которое быстро прошло. Но Гермиона не была готова признаться себе в этом. «Прости, что встреваю в твой внутренний монолог, но ты, кажется, забыла, что с некоторых пор я стал невольным слушателем всех твоих размышлений», - голос Фреда был уставшим, но веселым. Однако Гермиона догадывалась, что это веселье, скорее всего, не более, чем попытка скрыть смущение от неловкого разговора. Она ответила не сразу. Ситуация получалась безвыходной. О чем бы она ни подумала, Фред обязательно все слышал, хотелось ли ему этого или нет. Быть может, в таком случае стоит превратить монолог в диалог? «Я стараюсь контролировать мысли, но это не всегда получается», - Гермиона виновато улыбнулась. - « Но раз уж ты все слышишь, может, поделишься своими соображениями на этот счет?» Фред ответил не сразу. Казалось, он взвешивал, стоит ли вообще начинать разговор, не имеющий к нему прямого отношения, и не приведет ли это к тому, что разозлившаяся его категоричностью Гермиона откажется продолжать вытаскивать его из комы. «Твои проблемы происходят от того, что ты считаешь себя обязанной помогать каждому, кто просит помощи, и не умеешь отказывать. Поверь, я успел многое узнать о тебе за последнее время», - поспешил добавить Фред, чувствуя желание девушки возразить. Теперь его голос звучал мягко и ласково, как говорят обычно парни с младшими сестрами и любимыми девушками. – «Ты помогаешь моему братцу с учебой, хотя стоило с самого начала отбить у него привычку спрашивать все у тебя и не давать ему списывать домашние задания, ежегодно помогала Гарри идти против Воландеморта, вместо того, чтобы заставить его обратиться за помощью к взрослым магам. В конце концов, то, что он избранный, не снимает ответственности Министерства и отдела магического правопорядка защищать граждан, а с профессоров Хогвартса – заботиться о безопасности учениками. Ты даже мне, не раздумывая, взялась помочь, избавив колдомедиков Святого Мунго от необходимости ломать голову над тем, как вытащить меня из проклятой комы!» - парень замолчал, и было в этой паузе что-то совсем невеселое. «Но ведь с Роном я не из-за этого». «Ошибаешься, Гермиона. С ним ты опять же потому, что по какой-то непонятной мне причине чувствуешь ответственность за него. Ты перепутала нежную дружбу с любовью и не смогла взять время на обдумывание, хочешь ли ты отношений с Роном, когда он попросил дать ответ немедленно. Нельзя вот так взять и махнуть рукой на собственные желания, Гермиона. Тебе пора начать жить для себя, а не потому, что ты еще не всем раздала долги, которые только ты же считаешь таковыми» Гермиона молчала. Слова парня были неприятны, но справедливы. Ей и раньше приходило в голову что-то подобное, но одно дело размышлять самой и совсем другое – услышать подтверждение твоих выводов от другого человека. Гермиона признала наконец свою проблемы. Она не любит Рона. Тому, что она испытывает к нему можно дать много красивых, нежных и точных определений, но это чувство было чем угодно, кроме любви. «С этим нужно срочно что-то делать, пока не слишком поздно», - вздохнула она и повернулась на другой бок. «Вот и молодец, правильное решение. А то в нашем роду, знаешь ли, не принято тянуть со свадьбой. Если Рон вскоре решит сделать тебе предложение, отказывать и объясняться будет намного тяжелее, чем сейчас». Гермиона подняла одеяло повыше и повторно пожелала Фреду спокойной ночи. Она наконец-то сбросила с души тяжелый груз, в голове появилось точное понимание, как надо поступить – ей больше ничего не мешало уснуть.

***

- Гарри, ты такой молодец! – восхищенно щебетала Джинни, радостно улыбаясь и крепко сжимая руку героя. Ты очень здорово все придумал. Мы действительно должны помочь Гермионе. Она взяла все на себя, и было бы преступлением с нашей стороны стоять в стороне. Гарри сиял от похвалы девушки, то и дело смущенно потирая переносицу. Накануне он предложил Джинни оказать Гермионе посильную помощь. Они уже понимали, по какому принципу подруга возвращает Фреду любовь к жизни, и пришли к выводу, что могут принять в этом участие, как недавно в больничном крыле. Заручившись поддержкой Джинни, Гарри составил список воспоминаний, которые, по его мнению, должны много значить для Фреда, и показал его Джинни. Девушка изучила записи, кое-что убрала, что-то откорректировала и записала еще десяток собственных идей. Теперь молодые люди ждали в библиотеке Рона, чтобы рассказать ему о своей идее. - Пусть этот день станет для нас особенным. Давай ближе к отбою поднимемся на астрономическую башню и полюбуемся небом, - Джинни мечтательно улыбнулась и доверчиво прижалась к плечу Гарри. Парень, похоже, разглядел в ее словах другой подтекст. Он сначала растерялся, а затем засиял еще сильнее, ласково обняв Джинни за плечи. Так они и остались каждый при своем убеждении о планах на вечер, пока мечты влюбленных не прервал подошедший Рон. - Привет, ребята! – парень широко улыбался. От него исходила энергия радости и бодрости, на щеках лежал здоровый румянец, и двигался Рон уверенным шагом мужчины, чувствующим себя хозяином положения. Гарри сразу обратил внимание на шарф, обернутый вокруг его шеи, и выразительно посмотрел на него. Рон сделал вид, что не понял недоумения друга и лишь махнул рукой. - Привет! У нас есть новости для тебя! – Джинни оживилась и подсела к брату. На стол лег хорошо знакомый Гарри пергамент с перечнем воспоминаний для Фреда. - Что это? - О, это Гарри придумал, как помочь Гермионе с Фредом. Мы составили здесь небольшой список воспоминаний, которые точно вселят в его сердце желание жить. Смотри, к примеру, полет на метле. Фред ведь так любит летать! Мы можем напомнить ему, как здорово чувствовать себя в воздухе, уворачиваться от загонщиков во время квиддича, нестись к кольцу. Но мы не знаем, как ощущал себя Фред во время полетов, и можем передать Гермионе только наши собственные ощущения и воспоминания. Скорее всего, это будет уже совсем не то, но есть еще одно обстоятельство, о котором нельзя забывать. Гермиона говорила, что Фред теперь постоянно общается с ней мысленно. Он читает все ее мысли и ощущения, а значит, мы можем посадить Гермиону на метлу, и Фред почувствует ее эмоции в режиме реального времени, - Джинни замолчала и с торжественным видом посмотрела на брата. - Хорошая мысль, учитывая, что Гермиона не умеет летать. Вряд ли можно придумать более яркой эмоции, чем первый полет на метле. - Вот и я об этом подумала! Мы с Гарри накидали тут еще несколько вариантов. Возьми, почитай на досуге. Нам нужны свежие мысли. Может, ты сможешь что-то добавить или предложишь, как воспроизвести отдельные воспоминания, - в руки Рона перекачивал пергамент. - Хорошо. Кстати, Гарри, как насчет того, чтобы посидеть вечером с ребятами? У Колина припасено несколько бутылок сливочного пива, так что вечер обещает быть хорошим. - Я бы с радостью, но на этот вечер у нас с Джинни уже были планы, - Гарри развел руками и кинул украдкой задорный взгляд на девушку. - Понятно. Ну ладно, я тогда пойду. - Подожди, я хотел перекинуться с тобой парой слов. Джинни, ты не возражаешь, если мы поговорим наедине? - Без проблем, - девушка встала со скамейки, озорно подмигнула на прощание Гарри, поцеловала в щеку брата и вышла из библиотеки, напевая вполголоса веселый мотив. Как только Джинни ушла, ребята расслабились и могли начать разговор, но никто из них не решался заговорить первым. Гарри заметил, что между Роном и Гермионой что-то не так. В последнее время они общались друг с другом подчеркнуто-сдержано и даже отстраненно. Поведение друзей беспокоило Гарри, и он хотел убедиться, что ничего серьезного не произошло. - Слушай, я знаю, что это не мое дело, но я беспокоюсь за Гермиону. На нее многое свалилось в последнее время, я боюсь даже представить, каково это жить с Фредом в голове, - начал Гарри и улыбнулся хмыкнувшему Рону. – Я заметил, что в последнее время вы ведете себя рядом друг с другом так, будто кроме дружбы вас ничего не связывает. - Ты сам только что ответил на свой вопрос, приятель, - Рон не смутился разговора и встретил вопрос Гарри счастливой мальчишеской улыбкой. – Фред почти все время сидит в голове Гермионы и невольно слышит все ее мысли. Тут уж не до нежностей, знаешь ли, - он потянулся к шарфу, чтобы поправить его, и Гарри заметил на светлой коже Рона яркий след чьих-то губ. - Это что, засос? – пожалуй, голос парня прозвучал слишком громко. Рон шикнул на друга. - Ты бы громче крикнул. Еще не все слышали, - буркнул Рон, хотя смущенным он не выглядел, а гордым и довольным – вполне. - Это что, Гермиона тебя так? - Конечно, что же еще! – Рон мечтательно улыбнулся и обернул шарф плотнее. - Но ты же сказал, что Фред?... - Так он ведь не все время бодрствует. Ночью его сознание по-прежнему нуждается в отдыхе, так что… - Ну ты даешь! – весело улыбнулся Гарри и хлопнул друга по плечу. – Молодец! А Гермиона хороша. Отличный конспиратор, ведет себя так, как будто ничего и не было! - На самом деле, она попросила меня пока что тоже сильно не светиться. Не хочет, чтобы о ней подумали дурно. Ну, ты понимаешь, эти девушки... - Да понимаю, конечно, - Гарри улыбался во все тридцать два зуба. – Значит, она сделала выводы из нашей беседы и решила не медлить. Не ожидал… - Что? Ты и Гермиона говорили о сексе? – недоверчиво спросил Рон. - Да, было дело. Как-то все само собой получилось. - Подожди, давай ты расскажешь позже, хорошо? Мы с Гермионой должны встретиться в выручай-комнате через пятнадцать минут. - Хорошо, тогда перед ужином поговорим, - Поттер все еще был похож на довольного жизнью чеширского кота.

***

Уютный покой выручай-комнаты не нарушало ничего, кроме уютно потрескивающего в камине огня и звука продолжительных чувственных поцелуев. Рон лежал на шкуре какого-то махнатого животного, бережно держа в объятьях мягко смеющуюся от удовольствия и легкого щекотания девушку с волнистыми вьющимися волосами. В этот раз выручай-комната приняла вид охотничьего домика. На стенах висели ружья и чучела убитых животных, на столе остался недоеденный ужин, деревянные стены еще пахли лесом и сыростью, как бывает после дождя. Был в этой обстановке лишь один минус. Подобные домики не предполагают наличия большой и уютной кровати. В противоположном углу стояла старая и жесткая одноместная кровать, но на ней явно проблематично было бы разместиться вдвоем. Влюбленные не растерялись и устроились подле камина на мягкой шкуре, в которой, казалось, можно утонуть. Юная девушка льнула к Рону, словно их обнаженные тела нуждались в дополнительном тепле. Парень улыбался и целовал ее, чувствуя себя невероятно счастливым. Гермиона, его милая красавица, наедине с ним становилась совсем не такой, как держала себя при посторонних. Она добро улыбалась, кокетливо смеялась, льнула к его телу, не стесняясь выражать желаний, и становилась совершенно покорной. Еще недавно Рон был уверен, что такие девушки, как она, просто не могут быть страстными и послушными, какой, по слухам, была Лаванда. Высокий интеллект убивал в Гермионе кокетство и всякую легкомысленность. Рон понимал, что его возлюбленная не может быть другой, и принимал ее такой, какой она была, восхищаясь вместо кокетства дальновидностью, порядочностью и невероятной нежностью подруги. Однако неделю назад все изменилась. Днем Гермиона была такой же, как всегда, но чуть только в окна пробивалась загадочная и манящая ночная тьма, и они оказывались наедине в выручай-комнате, Гермиона раскрывала всю свою страстную натуру. - Гарри знает о нас, - объявил Рон, целуя прелестно пахнущее кокосовым молоком и миндалем плечо девушки. Шатенка напряглась в его объятьях и притворно-весело засмеялась. - Надеюсь, он не станет болтать и расспрашивать меня, что да как. - Ну что ты, Гермиона! – нежно произнес парень глубоким голосом. Ах, какая же она милая! Боится, что про них кто-то узнает, как будто весь Хогвартс не был в курсе, что они встречаются. И кому какое дело, насколько далеко зашли их отношения! Гермиона… Какая она все-таки чудесная. Она оставалась целомудренной даже сейчас, лежа перед ним без одежды, наслаждаясь блуждающим по ее телу восхищенным взглядом Рона. Он никак не мог оторвать взгляд от изящной шеи и ключиц девушки, от небольшой упругой груди, манящей, юной. Мысли Рона быстро теряли связанность, уступая место новой волне желания.

***

- Привет! А я думал, ты сейчас с Роном, - Гарри спустился из спальни мальчиков, собираясь на ужин, и застал в гостиной Гермиону с книгой в руках. Девушка опустила книгу и удивленно уставилась на друга. - Нет, мы не договаривались о встрече. Я думала, он с тобой.