Упыри косорылые (цикл "Улицы повешенных фонарщиков")

«Летящие клинки» отбивались отчаянно — вот что значит дружная, спаянная узами родства и побратимства банда! Не будь на совести этих ребят семнадцати разбоев — причём в шести случаях разделанные на части трупы жертв совершенно не поддавались воскрешению, — старший дознаватель Верок, наверное, предложил бы преступникам работу. В конце концов, он служил в Разбойном приказе — так кого же и нанимать-то туда, если не разбойников? Парочка таких, перевоспитавшихся, совместно с отрядом алебардщиков как раз держала оборону на выходе из таверны «Задница ветерана». Вывеска, на которой был изображён упомянутый ветеран со спущенными штанами и следом от чьего-то сапога на ягодицах, в ходе боя покосилась и сейчас висела на одной ржавой цепи вместо четырёх положенных, угрожающе поскрипывая при каждом дуновении ветра. Все ждали начала штурма, но Верок не торопился. Каменные стены с удобными бойницами служили бандитам отменным убежищем. Слишком многих ребят впоследствии придётся воскрешать, а тех, кому посчастливится увернуться от смертельного удара — просто лечить. С казначейством потом кто объясняться будет? Задница ветерана, да? И без того бюджет прошлого месяца превышен вчетверо! Лезть на отравленные кинжалы — это вам не девиц по борделям щупать, тут сноровка нужна, а присланные на подмогу Разбойному приказу арбалетчики... горе одно, а не арбалетчики, молодёжь сопливая, зелёные, как тролли, но вовсе не такие крепкие. Эх, парочку троллей бы сюда! Всё бы разнесли по кирпичику. Но увы — в Светлый град, столицу Империи, тролли допускались исключительно по именным подорожным. Без троллей разбойники и стражи порядка перекидывались грязными словечками, в основном напирая на особенности родословных друг друга и тяжкие увечья разнообразных животных, неведомо как в эти родословные затесавшихся. Иногда вспыхивали ленивые перестрелки — лучники имелись и на той, и на этой стороне. Добрые горожане, одетые по последней ночной моде — в сорочки с кружевами на манжетах и полосатые спальные колпаки, — наблюдали за происходящим с балконов. Светлый град был выстроен из камня, и даже на столичных задворках, каковыми, несомненно, являлась Казённая улица (в просторечии — Казёнка), высота домов достигала шести-семи этажей. Раньше центр столицы располагался именно здесь, но переместился в Высокие кварталы ещё до рождения Демосфена, а дома остались. В них сейчас поселился всякий ремесленный люд: мелкие лавочники, владельцы небольших мастерских, приказчики из Барахольных рядов и даже часть студентов, не желавшая прозябать в общежитиях Гильдий, под бдительным оком наставников, и сумевшая выбить из родителей деньги на съём комнаты. Все они сейчас торчали в проёмах стрельчатых окон и толпились на балконах, которые, между прочим, могли и не вынести такого веса. — Если кто-то грохнется — так ему и надо, — сквозь зубы прошипел Эдвин, один из лучников. Его пламенно-рыжая башка уже была перевязана, а настроение явно стремилось куда-то вниз, туда, где в сточных канавах Светлого града копошились в груде объедков крысы. — Да ладно тебе, — нарочито миролюбиво отозвался Верок. — Окажем парню помощь, затем предъявим счёт за услуги, запишем туда же стоимость зелий для парочки наших... не знаешь, что ли, как это делается? Эдвин хрюкнул и куда более радостным тоном сообщил: — Тогда пускай падает, я разрешаю. — Кстати, если б вон тот балкон упал, то мы могли бы проникнуть внутрь ветеранской задницы, — прошептал очень тихий, почти бесплотный голос за левым плечом Верока. Старший дознаватель даже не обернулся. Дурацкие привычки Гоара, ассасина из Серой Гильдии и по совместительству командующего Особым отрядом имперской канцелярии, давно обросли легендами и анекдотами. Умение появляться из ниоткуда и уходить в никуда (а также вечная любовь проделывать это в самый неподходящий момент и в самое неудобное время) было ещё довольно милым по сравнению с прочими его чудачествами. Помогает Разбойному приказу — и спасибо большое. Сам-то Верок с его хромотой, полученной в детстве, не способен пролезть во все дыры и выведать, что там, в дырах этих, творится. Вечный сквайр — обидно, конечно, но ничего не поделаешь. Приходится брать другим. Например, мозгами. Ценная вещь, не у всех присутствует в должном объёме. — Сам проникай внутрь ветеранской задницы, если тебе так уж охота, — спокойно ответил старому приятелю Верок. — Меня пока что и жена вполне устраивает. — Так я уже, — хохотнул Гоар. — Там дюжина разбойников во главе с Тефасом Копилкой. Трактирщик связан, его жена валяется с перерезанной глоткой, трое посетителей тоже мертвы. Если поторопимся, то всех сумеем воскресить. А дальше можно и счета предъявить, полагаю, ради супруги трактирщик раскошелится, она у него милая. — Угу... — Верок прикинул расстояние до нужного балкона, вздохнул и тихо бросил в сторону алебардщиков: — Готовимся, парни. Гоар, ты балкончик обвалить сумеешь? — Вот чуть что — так сразу Гоар... Сумею. Будешь должен. — Куда ж я денусь. Хорошо, договорились. Эй, Эдвин, бери своих ребят и занимайте позиции! Когда начнётся заварушка, мне нужно, чтобы из бойниц ни одна тварь высунуться не смогла! — Сделаем, господин старший дознаватель! — Кловис, — Верок подозвал бывшего главаря банды «Красный петух», а ныне — командира роты алебардщиков, — оставишь здесь со мной парочку ребят, а с остальными смотайся-ка на второй этаж. Когда балкон рухнет, то выдерет часть стены. И пола, который по совместительству в таверне у нас потолок. Понимаешь? — Верёвки нужны, — прищурился Кловис, затем почесал затылок и уверенно кивнул: — Сделаем, не волнуйтесь, господин старший дознаватель. — Да я и не волнуюсь. Здесь оставь самых молодых. Рано им ещё прыгать... в ветеранские задницы. Кловис грубо заржал и отправился раздавать приказы. В это время сверху раздался женский вопль: — Да сколько ж можно шуметь, упыри вы косорылые, ну чего ж вам всем ночами-то неймётся? Убейте уже всех да дайте поспать! На миг всё затихло, только слышно было, как на городской ратуше часы отбивают очередную четверть. Затем Кловис сложил ладони рупором и прокричал в ответ: — Эй, дамочка, а вы это нам или им? Хохот, сотрясший ночь, только чудом не заставил упасть все балконы Казёнки. Смеялись все — и лавочники, и студенты, и лучники с алебардщиками... Согнувшийся пополам от хохота Верок был убеждён: где-то там, под крышей «Задницы ветерана», точно так же корчатся от смеха и вытирают весёлые слёзы Тефас Копилка и его ребята. Вот сейчас бы самое время... На фоне всеобщего веселья взрыв, раздавшийся аккурат над входом в таверну, показался вовсе даже не громким. Просто балкон полетел вниз, стремительно набирая скорость, и рухнул, обдав мостовую каменной крошкой. Жалобно хрустнул под чьим-то сапогом черепок от цветочного горшка. — Вперёд, вперёд, упыри косорылые! — зычно ревел Кловис, подгоняя своих алебардщиков. Тенькнула тетива, и внутри таверны кто-то захрипел, а Эдвин удовлетворённо и зло ухмыльнулся, вновь натягивая лук. Верок занял позицию у входа в таверну, и единственный выскочивший оттуда разбойник тут же получил пару пядей холодной стали прямо в грудь. Разбойник взмахнул руками, покачнулся и упал ничком, стукнувшись головой о железную оградку многострадального балкона. Кого-то из молодых алебардщиков стошнило. Верок не обратил внимания, кто там исходит желчью. Он пристально вглядывался в кутерьму за выбитой дверью, стараясь держаться так, чтобы не попало случайно (или нарочно) прилетевшим из таверны «гостинцем». Ночь закончилась быстро. Из разбойников уйти не удалось никому — впрочем, живыми они тоже не дались. Но в отличие от разбойников, служителям закона предстояло воскреснуть. Неплохая причина служить именно закону, если разобраться. Тётка наверху продолжала верещать что-то про косорылых упырей и бандитьё, от которого нет проходу и продыху честным людям, а также про стражников, которые тоже косорылые и тоже упыри... В неверном свете нарождающегося дня лица у алебардщиков действительно выглядели мертвенно-бледными. И чуть-чуть перекошенными. — Господин старший дознаватель? — молодой сквайр протиснулся сквозь сомкнутые ряды алебардщиков, держа в руках какой-то бумажный свиток. — Господин главный казначей Разбойного приказа просит вас немедленно явиться для обсуждения текущих расходов на... Верок тихонько застонал. Главный сегодняшний бой был ещё впереди.