Амулет

Я докладывала своей королеве об успешном завершении кампании по захвату ещё одного королевства, когда заметила, что она меня совершенно не слушает. Её серо-голубые глаза смотрели не на меня, а куда-то вдаль. Я запнулась на середине своего рассказа, откашлялась и продолжила — она и бровью не повела. В руках я держала корону, символ победы Фрейи, а ещё — часть стандартной процедуры. Я передаю ей корону, бегло обрисовываю ситуацию и оставляю Фрейю в одиночестве. Этим долгое время занимался Тал, но потом я заменила его: наш обмороженный совсем размяк в последние годы, а меня наконец-то выпустили из темницы. Прощение королевы было тяжело заслужить, но я осознала свои ошибки. Время шло, и мои рассказы становились всё более длинными и ненужными. Цель оправдывает средства — это верно. Любовь запрещена — это тоже верно. Эти два правила позволяют Охотникам быть изощрёнными в своих методах. Вероломное коварство, пытки, захват заложников и многие другие непростительные вещи. И всё для того, чтобы сейчас я могла говорить, а Фрейя — не слушать, я могла любоваться её ледяной красотой, а Фрейя — уйти в свои мысли. Она всегда напоминала мне прекрасную снежнокрылую птицу. Одинокую и затерявшуюся в метели. Я преступала закон лишь дважды. В первый раз — когда вообразила, что Эрик любит меня. Он ничего не воображал и предпочёл сбежать и бросить меня за стеной изо льда. Так я и узнала, что свобода не имеет ничего общего с любовью. Он желал свободы, и он ушёл. Я желала любви, и я осталась. Но был и второй раз. Тогда я увидела правду, а королева взяла моё лицо в ладони. Как жаль, что тогда я видела не её, а убегающего Эрика. Но я слышала её голос, не вдумываясь в смысл её слов, чувствовала её ледяные пальцы. В её глазах навсегда застыла боль, а моё сердце в тот миг навсегда сковали цепи. Цепи моей бесконечной верности. Разве это не любовь — пытаться уберечь человека от разочарования? Забота, преданность, сострадание, спасение — это высшая форма любви, мне ранее недоступная. Значит ли это, что меня она любит больше, чем остальных? — Достаточно, Сара. Ты можешь идти. Я передала корону подошедшему стражнику, коротко поклонилась Фрейе и покинула зал. Сейчас она сядет у ледяной колыбели и неслышно вздыхать об ушедшем. Я вернусь в казармы, заберусь под одеяло и, может быть, буду не только вздыхать. После пары месяцев похода, убийств и недосыпания можно позволить себе выходной. Основная разница между нами состоит в том, что она предпочитает жить прошлым, где ещё было не запрещено любить, а я живу настоящим и люблю её прямо сейчас, несмотря на все запреты. Сегодня день новобранцев. Пара десятков девочек и мальчиков приведут смотреть на королеву. Она никогда не повторяется в своих речах и бдительно следит за тем, чтобы ничьё сердце не было отравлено любовью. Я помню свой первый день, когда я молилась, чтобы королева на меня не взглянула. «Тал полный идиот, раз ведьма его поймала!» — подумала я тогда. А теперь ледяная ведьма поймала и меня. Смогла бы я изменить свою жизнь, если бы отдала материнский амулет Фрейе, а не Эрику? Но об этом я думала уже позже, направляясь к горячим источникам. Там когда-то я поклялась Эрику в любви. Он не был осторожен, а я рано расслабилась. Больше всего я переживала из-за амулета. Наверняка этот охотник недоделанный заложил его в ближайшем трактире. Жалкий трус и пьянчуга, недостойный того, чтобы служить моей королеве. Но сейчас я была в состоянии отогнать свои мысли о нём. Я медленно сбросила одежду, притворившись, что не заметила снежно-белую сову, примостившуюся на дереве неподалёку. Мне это польстило, да ещё как. Стоя на морозе обнажённой, я люблю думать, что она держит меня в своих объятиях. Фрейя ненавидит огонь, а я раньше недолюбливала лёд. Но, погрузившись в тёмную тёплую воду, я продолжаю думать о ней. Когда я вернулась после прогулки, меня тотчас окликнул Тал: — Королева хочет видеть тебя сейчас! Я хочу видеть её постоянно. Служанка повела меня не в тронный зал, а дальше, в покои Фрейи. Сказать, что я была удивлена — не сказать ничего. В этой части дворца я была впервые, но она мало чем отличалось от холодных и неприветливых залов и переходов. Я зашла в покои, Фрейя жестом отпустила служанку и повернулась ко мне. Некоторое время мы молчали и смотрели друг на друга. Я заворожённая, она непроницаемая. — Прошло семь лет с тех пор, как Эрик покинул тебя, верно? — в её голосе нет насмешки, он холоден, как и всегда. — Он покинул нас всех, — не понимаю, отчего это её так интересует, — И это к лучшему. — Да? — она наклонила голову, став ещё больше похожей на сову. Я предпочла не отвечать: она и так знает, что мне следовало бы сказать. — Он всё ещё жив, ты знаешь? И служит новой королеве. Предатель всегда остаётся предателем. Я тоже предательница. Королева, заметив моё смущение, медленно покачала головой. Я услышала, как звенят украшения в её волосах, струящихся по спине подобно ледяному водопаду. — Ты не предательница, Сара. Ты совершила ошибку, но не предательство. — Я никогда не ошибаюсь и не промахиваюсь, — ответила я, бессознательно копируя её тон. Она испытывает меня? Зачем ей задавать такие вопросы? Тут она неожиданно развернулась ко мне спиной и сказала: — Помоги мне с платьем, Сара. Наверное, я утонула в горячих источниках и всё, что происходит сейчас, — лишь красивая иллюзия моего умирающего сознания. Тем не менее, я подошла к ней, чтобы обнаружить, что сзади её роскошное ослепительно-белое платье застёгивалось на множество мелких крючков. Это затянется надолго, но я и не против. Любовь у нас вроде как запрещена, так что мои действия не имели никакого эротического подтекста. Да, именно так. В это я и должна была верить. — Он служит новой королеве и разыскивает зеркало моей сестры, — повторила она задумчиво, — Мне тоже нужно это зеркало. — Это работа мне по плечу, — ответила я, — Мы поставили все королевства Севера на колени, так что поиски зеркала — это не проблема. — Твоя верность меня восхищает, Сара, — мне показалось, или она действительно улыбнулась мне в зеркале? Господи, сколько же тут застёжек… А её кожа такая гладкая, такая холодная на ощупь. Мне едва удалось подавить своё желание обнять Фрейю, прижаться к ней всем телом. Тут она резко развернулась ко мне, отчего у меня дух захватило. Моё дыхание стало прерывистым, и я совершенно забыла о субординации или о нашем «любимом» и единственном законе. Фрейе не понадобится даже её ледяная маска, чтобы увидеть, что ещё чуть-чуть, и я умру от охватившего меня желания. Любовь запрещена, как запрещён и огонь в покоях королевы. — Он всё ещё носит твой амулет, ты знаешь это? — её голос громко зазвенел у меня в ушах, а её руки… Скажем так, она гораздо лучше управлялась с моими кожаными доспехами, чем я — с её платьем. — Да? — спросила я, уставившись на Фрейю так, словно впервые её увидела. Она кивнула, улыбаясь, и взяла меня за подбородок своими нежными тонкими пальцами. Другая её рука лежала на моём бедре. Я бы никогда не подумала, что она может быть такой. Любила ли королева других женщин до меня? Её прикосновения были такими нежными, такими естественными. — Что же, тогда мне придётся сорвать амулет с шеи предателя…и преподнести его вам, моя королева. Однажды я ошиблась, подарив своё сердце не тому человеку. Но в этот раз я не сделаю ошибки. И не промахнусь.