Kiss and remember me

Зимнего Солдата понять сложно. Но Стив с этим почти справляется, только вот факт, что это — больше не Джеймс Бьюкенен Барнс, не его Баки, принимать и не думает. — Зачем я тебе? — коротко цедит Зимний, глядя на него хмуро из-за закрывающих лицо прядей волос. Морщится, когда Стив промывает рану и перематывает плечо бинтами, но не издаёт ни звука. Спросить, кто зацепил — идея изначально обреченная на провал, так что Стив тяжело вздыхает и выдыхает привычно: — Ты мой друг. — Не помню. — Знаю. Но от этого ты не перестаёшь им быть. Зимний Солдат дует на челку, и волосы рассыпаются по вискам. — Не туго? — спрашивает Стив, не скрывая привычной заботы в голосе. Зимний не отвечает, только продолжает сверлить его взглядом. — Есть хочешь? В холодильнике… Стив не договаривает, потому что Зимний накрывается одеялом и отворачивается. Стив сидит с ним ещё несколько минут, просто наслаждаясь знанием, что с Баки все в порядке, и тот в кои-то веки рядом. А потом уходит и расстилает диван. Зимний Солдат приходит снова. Это ночь, и Стив почти уже спит, не досмотрев очередной идиотский фильм. Он вскакивает и замахивается, но тут же опускает кулаки, заметив в темноте блеск металлической руки. — Я хочу вспомнить. Стив немного теряется. Этого он ждал и не ждал одновременно и не знает теперь, что же должен делать. Он бережно перебирает фотографии и вкладывает их в живую руку Баки, сопровождая каждую улыбкой и историей. Рассказывает об их детстве, о дружбе, хулиганах, мечтах, войне… — Ничего, — Зимний отталкивает фото и зевает. Потом поднимается и идёт спать, а утром почему-то не исчезает. Стив готовит завтрак на двоих и, закусив губу, предлагает поесть. Баки смотрит подозрительно, но идёт за ним на кухню. Ковыряет яичницу с таким видом, словно бы та отравлена. — Чего ты? Хочешь, тарелками поменяемся? Зимний Солдат молча начинает есть. Тянется к кружке и отпивает пару глотков кофе. Для него это ново, и Стив представить не может, каково это — завтракать, не зная, что такое яичница и кофе, кто вообще этот человек рядом с ним. — Как рука? — вместо этого спрашивает Капитан. Баки хмыкает и поводит плечами. Похоже, все нормально. Это хоть немного успокаивает. После завтрака тот сбегает, не прощаясь, но короткое «спасибо» Стива заставляет заулыбаться. Зимний Солдат, ходящий в магазин — это что-то абсурдное. Но откуда иначе тот взял пакеты? Он опускает все на стол и смотрит на Стива в упор. — Еда. — Здорово, — Стив начинает разбирать покупки. Молоко, сыр, яйца, овощи, шоколад… Вполне стандартный набор. — Ты книгу кулинарную читал, что ли? Или передачу посмотрел? — Украл тележку, — ответ куда проще. Стив усмехается и продолжает раскладывать продукты под напряженным взглядом Зимнего. Ночевать он не остаётся и Стив совершенно не ожидает, что спины вдруг коснётся холодный металл, проезжаясь по линии позвоночника. Он вздрагивает и медленно поворачивает голову с одной только мыслью «пистолет». Но это всего лишь палец. Баки убирает руку и переворачивается на другой бок. И Стив понимает, что ему лежать бы и радоваться, ценить хотя бы этот момент, но жадная человеческая душа хочет большего. Он скучает по своему лучшему другу так сильно… Стив опускает ладонь на плечо, туда, где раньше была повязка. Чувствует, как напрягаются мышцы. Но Баки терпит, не отстраняется. Стив ведет рукой дальше, к груди, и наконец обнимает. И впервые за долгое время ему по-настоящему хорошо. Когда Баки приходит в очередной раз, он застывает у дивана. — Мне себе тут стелить или…? — Мы спали вместе? Раньше. Стив сглатывает и кивает. Раньше это было проще — с его-то ростом. А теперь кровать слишком маленькая для двоих, зато можно прижаться ближе и не отпускать до утра… Они ложатся. То, что Баки не совсем его понял, Стив осознаёт несколько минут спустя. Когда чужие руки шарят по телу, забираются под рубашку, и в домашние шорты… — Так ты точно не вспомнишь. Я же был другой, — выдыхает он. Но рука сжимает член, и остаётся только охнуть хрипло и вцепиться в простыни. Он не понимает, зачем Баки делает это, но позволяет, конечно. Все бы позволил, пусть хоть с топором, хоть с пилой придет. Лишь бы приходил… Ему не требуется представлять кого-то, потому что рука горячая и ласкает так умело, что невольно вопросом задаешься о пройденной практике. Стив кончает, шепча все одно только: «Баки». Щеки красные, но в темноте не видно. Зимний Солдат смотрит на него как-то странно, а потом вытирает руку и ложится. Стив бы предложил помощь, но это для него оказывается все же слишком. Поэтому он только обнимает Баки и закрывает глаза. — Спокойной ночи, Бак. — Да. И они засыпают. Солдат начинает приходить чаще. Дурацких вопросов о диване Стив больше не задаёт, но и в постели между ними ничего не происходит… Пока что. Баки забирается сверху и расстегивает рубашку. Он сам почти без одежды, но это Стив замечает в темноте слишком поздно. — Хочу. И Стив только кивает, хотя вопроса-то и не было. Переворачивается на живот и зажмуривается, ожидая боли и резкости, а получает аккуратные прикосновения и тихий шепот: — Скажи когда. Стив полный профан по части секса, тем более — однополого, но он как-то соображает, когда нужно выдавить тихое согласие. Баки входит в него и начинает двигаться. Не остается больше ничего. Ни боли, ни сожалений. Только быстрые толчки и рваные вздохи, оцарапанная спина и прикушенное ухо. И, кажется, это подходит ему больше, чем мокрые поцелуи Пегги и неуверенные руки цветочницы, которые он знал до этого. После Баки лежит и рассматривает потолок. — Почему я не помню? — Ты и не вспомнишь, — настойчиво продолжает Стив. — Этого никогда не было. Мы… — Но мы же спали вместе. — Да, но… Закончить ему не даёт телефон. Зимний Солдат подрывается моментально, готовый тут же положить всех врагов. — Просто телефон. Мобильный. Знаешь? — У меня памяти нет, а не головы, — фыркает тот и ложится обратно. Стив уходит на кухню и долго разговаривает с Наташей, а когда возвращается — Баки уже крепко спит. Поэтому его руки привычно занимают места на чужих плечах и груди, и Стив проваливается в сон… — Не так. Все было не так. Стив сонно хлопает глазами. Зимний Солдат сидит рядом и напряжённо о чем-то раздумывает. — Ты был меньше. — Ты… Помнишь? — изумленно спрашивает Капитан. — Знаю. И чувствую. Плеч касаются руки. Там, где пальцы металлические, расползаются мурашки. Баки снова без одежды, прикрытый лишь одеялом. Снимает с него футболку, но на живот почти привычно перевернуться не даёт. Вместо этого сдергивает одеяло и ложится сам. Рядом лежит тюбик смазки. Стив замирает. — Я не… — Давай же, — тот нетерпеливо ерзает. Роджерс гладит его по спине, ведёт к пояснице, осмелившись, оглаживает задницу. Возбуждение скручивается тугим узлом в паху. Стив закусывает губу, чтобы нервно не рассмеяться. В девяносто с гаком узнать, что ты — гей… Кажется, он может попасть в Книгу рекордов Гиннеса за самый поздний каминг-аут в мире. — Роджерс, мать твою. Стив вздрагивает. А потом послушно делает все, что делал до этого для него Баки. Только не может остановить себя от поцелуев в шею и ласковых касаний. — Баки, — тянет он, касаясь губами на пробу то лопаток, то поясницы. Находит чувствительное место и ведёт языком, слабо улыбаясь стонам. — Стив… Он начинает двигаться. Жаркая теснота давит на член, и он не представляет, как актеры порнофильмов делают это по полчаса. Но им хватает пятнадцати минут. Баки кончает, сжимаясь под ним и вздрагивая, и Стив следует за ним. Они лежат молча, но уснуть не могут. — Все равно не помню, — недовольно бурчит Баки. — Баки, это не… — Но секс хорош. Удобно, что ты такой здоровый теперь, — тот смотрит прямо на Стива и вдруг улыбается. Стив забывает, как дышать, и только хлопает глазами и улыбается тоже. Когда Стив кончает в очередной раз с именем Баки на губах, то понимает, что больше всего хочет просто его поцеловать. В их странных отношениях инициатор всегда — Баки. Он же первый сейчас вылезает из-под одеяла, облизываясь, и плюхается рядом. Стив смотрит на него и все никак не может решиться. Наконец, наклоняется к его лицу… В дверь звонят. Тяжело вздохнув, Стив отстраняется и идёт искать одежду. Он выглядит чертовски помятым для того, кто просто только что встал, но Наташа не говорит ничего. Просто проходит на кухню и опускается на стул. — Ну, как ты тут? — Это визит вежливости? — По делу, — Наташа склоняет голову набок. — Фьюри… Она осекается, потому что Зимний Солдат невозмутимо проходит мимо них к холодильнику, выуживает пакет молока, быстро опустошает его и кидает в мусорку. Одеждой он, конечно, не озаботился. На плече виден старый шрам, а рядом — след от укуса. Наташа ошеломлённо поворачивается к Капитану. — Что он тут… — Он тут живёт. Мы просто… — Стив бледнеет и краснеет. Это замечает и Наташа, и обернувшийся Баки. — Извини, — буркает он. И это первый раз, когда Стив слышит от него извинения. — Твоя девушка? — кивает на Наташу и хмыкает. — Не буду мешать. Наташа выжидает секунд десять, а потом шипит: — Роджерс, какого хрена… — Мы помирились, — сообщает ей Стив, опустив голову. Наташа сует ему в руки письмо и идёт к двери. Там застывает, как бы сомневаясь. — Если ты хочешь поговорить — давай. Я готова. — Боюсь, я не готов, — Стив слабо улыбается и закрывает за ней дверь. В письме лишь информация по делу о новой миссии, и он поспешно сжигает его над мусорным баком, глядя на лежащий в нем пакет из-под молока… — Ты спишь с другими? — Нет, — честно отвечает Стив, привычно уже обнимая его. Баки усмехается явно довольно. — Тебе нужно что-то? Купить, — добавляет он. Стив качает головой. Ему нужен только Баки. Хотя продукты, которые он таскает из чужих тележек, еда из дорожных забегаловок и небрежно брошенные на стол деньги — тоже часть Баки. Когда у Стива ломается телевизор, Баки откуда-то притаскивает здоровенную плазму. Когда в ванной, где в стаканчике давно уже стоят две зубные щетки, раковина начинает засоряться все чаще, тот приходит с инструментами и все чинит, применяя почему-то незабытые навыки. Это поведение уже не Зимнего Солдата, но и не прежнего Баки. — Ничего не надо. Ты просто сам приходи почаще, — Стив перебирает спутанные после секса пряди и улыбается. — И так почти каждую ночь, — тот фыркает. Но Стиву мало. Ему всегда мало Баки, но дело, конечно, вряд ли в количестве проведённого времени. Просто в Зимнем Солдате слишком мало его лучшего друга. Но их новые отношения — единственное, что помогает просыпаться по утрам. — Ещё, — говорит Баки. Металлическая рука, скользящая по телу, больше не вызывает мурашек. — Ладно, — Стив тянет его на себя и прикрывает глаза, когда внутрь забираются пальцы. Баки всегда растягивает его долго, хотя по нему не скажешь, что любитель понежничать. Член проезжается по простате, и Стив стонет ещё и ещё. Баки с ним. Живой, здоровый, родной и такой близкий, пусть и не помнящий ни черта… И Стив любит его всем своим огромным сердцем, как друга, как брата, как любовника, как человека, стоящего для него всего мира… — Хочу. Рука ложится на затылок и давит, заставляя опустить голову. Стив нервно сглатывает и опускает одеяло. Зимний Солдат давно стал куда более домашним, чем прежде, и теперь спокойно таскает его одежду. Стив развязывает шнурок своих-чужих шорт и замирает. — Нет, я же не заставляю, Стив. Это «Стив» веет теплом и почти что заботой — конечно, за заботу этот тон можно принять только в исполнении Зимнего Солдата. И Стив готов дать ему что угодно. Поэтому он наклоняется и стягивает шорты до колен. Баки уже несколько возбуждён, и приноровиться оказывается достаточно просто. Тем более, что рука, тёплая и живая, направляет его. В постели Зимний никогда не делает ему больно, не считая укусов, засосов и царапин. Они могут подраться на кухне из-за того, что одновременно попытались открыть холодильник или рефлекторно двинуть локтем под рёбра в ответ на неожиданное прикосновение. Но в постели всегда все достаточно нежно. И Стив благодарен за это, потому что иначе не знает, смог ли бы он выдержать. Член твердеет во рту. Стив старательно лижет, сосет, целует… И вдруг его отталкивают обе руки. Он непонимающе смотрит на Барнса — какого черта на него нашло? Зубами что ли задел? Но взгляд у того дикий, горящий. — Баки… — пытается Стив. По подбородку течёт слюна, и он стирает её. Баки воспринимает этот жест как сигнал к бегству, быстро одевается и сваливает. Стив без сил падает на кровать. Искать его бессмысленно, пока Баки сам не захочет, чтоб его нашли — не найдёт. Но Стив, конечно, все равно ищет, и Старку даже звонит. Баки появляется через неделю. Сидит на кухне и ждёт чего-то — видимо, его. На голове — фуражка, а волосы, кажется, снова короткие. — Баки… — Стив роняет пакеты из рук. Тот наклоняется и молча помогает ему все поднять. — Где ты был? Я волновался, — ему не следует говорить этого, но Стив не может удержаться. Тянется обнять и оказывается вдруг крепко прижатым к груди. — Ну привет, Стиви. Стив немеет. Не смеет отстраниться, и так боится поверить… — Что, язык проглотил? Он у тебя длинный, оказывается. Он краснеет и все-таки отстраняется, не зная, как им теперь объясниться. — Ты вспомнил, — наконец, говорит Стив. — Да. За эту неделю — почти все. Самое основное, так скажем. — Баки, — вновь повторяет Стив и касается его плеча. — Ты вернулся. — Теперь, может, пояснишь, что происходило между тобой и Солдатом под одеялом? Стив чувствует стыд и неловкость, но одновременно с этим так рад, что ему плевать на случившееся. Баки с ним, и пока драться не лезет, значит, все обойдётся. — Прости меня, — говорит наконец он. — Это же был ты, Баки. — И ты решил под меня лечь? — Я… — А ведь ты пытался. Сколько раз ты пытался сказать, что ничего не было, но я не слушал. Вбил себе в голову, что так точно должен вспомнить, и все. — Ну, ты же и вспомнил. В конце концов, — лепечет Стив. Он чувствует себя снова маленьким и хрупким под взглядом друга, и ни разница в весе и росте, ни гора мышц никак не добавляют ему уверенности. — У меня столько вопросов. Почему? Зачем тебе это? Секс без обязательств, неужели это то, что тебе нужно? Не верю, Стив. — Мне нужен ты, — тихо говорит Стив. — Настолько, что ты предпочёл трахаться со мной, только бы не отпускать? — Мы стали ближе. Баки… — Меня стошнит сейчас. Баки опускается на стул и закрывает лицо руками. Он смеётся, но смех — нервный и неестественный. Стив молча кладёт руку ему на плечо. — Прости. Прости меня, прошу, — повторяет Стив. — Это же я должен извиняться. — Извиняйся, если хочется. Баки гладит его по щеке и смотрит так, что стынет в жилах кровь. — Прости, что воспользовался тобой. Это было неправильно. Я… Стив молча сгребает его в объятия. — Идем спать? Я давно нормально не спал, тебя ждал все. Они идут к кровати, но там Баки замирает и качает головой. — Я буду спать на диване. — Как пожелаешь, — блекло бросает Стив и идёт, чтобы помочь ему постелить. — Почему ты мне позволил? — спрашивает Баки, стоя по другую сторону дивана. Стив обходит его и идёт к другу, чтобы положить руки ему на плечи. Баки вздрагивает, но не выворачивается. — Мне сложно представить, но я бы не стал спать с парнем даже из-за самой крепкой дружбы и привязанности. Но я — не ты, ты-то… Твои принципы… А ты ещё и природу свою переступил. У тебя же не было других мужчин? Стив качает головой и, не зная, что сказать, просто слушает дальше. — Как это получилось вообще, не понимаю, черт… Может, и зря я вспомнил. — Не зря, — горячо шепчет Стив. — Мы переживем это, Бак, все будет хорошо. Баки усмехается. — Не думаю. Как прежде не будет. Ни как до войны, ни как раньше. Потому что спать с тобой дальше я не смогу, а не спать… Он осекается. Стив смотрит на него во все глаза — чувствует, но не понимает, конечно. Глупый малыш Стиви. Даром что под два метра ростом, а все такой же. — Ладно. Спокойной ночи. — Баки, — Стив цепляется за него. Железная рука разжимает хватку, заставляя поморщиться, но он не отступает. — Скажи, как исправить все, Баки? Ты же вернулся зачем-то. Значит, шанс есть. — Да, я тоже так думал. А теперь вспоминаю, что ты ни разу меня не поцеловал даже. — Я… — Тсс, — Баки прижимает палец к его губам и улыбается. — Не надо. Я уже понял, что для меня ты готов на все, но не надо. Я никогда бы не попросил у тебя этого, будучи в здравой памяти. И, раз уж она ко мне вернулась, и не попрошу. Стив смотрит ошеломлённо и больше не пытается заговорить. В голове мелькают картинки прошлого, их разговоры, смех, взгляды, мимолетные касания… Может ли быть так, что Джеймс на самом деле чувствовал к нему больше, чем Стив тогда мог понять? Что мальчишка, которого вечно приходилось выручать из передряг, был для него не просто другом? Что пёстрые юбки вившихся вокруг Барнса девушек были лишь прикрытием? — Давно? — спрашивает на удачу Капитан. — Мне кажется, что всегда. Баки треплет его по волосам, для чего ему приходится встать на цыпочки, а потом идёт к дивану и ложится. Стив стоит молча, а потом, конечно, оказывается рядом и прижимается всем телом. — Стив… — Я хотел тебя поцеловать. Но Зимний Солдат, мне казалось, этого не поймёт. Но ты-то теперь понимаешь? — Не надо, — устало тянет Баки. Но когда Стив накрывает его губы своими и целует жадно, дорвавшись наконец и соскучившись так, что не отпустил бы несколько часов, пока губы не превратятся в синяки, Баки сдаётся, пропускает его язык и обнимает за плечи. Стив тянет на себя его футболку, и та снимается вместе с фуражкой. Волосы рассыпаются по подушке. — Хорошо. Мне нравятся твои волосы, — шепчет Стив, целуя Баки в лоб, и в щеки, и снова в губы. Смазка далеко, а отходить он боится. Поэтому подставляется так, почти насухую, после смоченных слюной пальцев. И это такая ирония, что первый секс с вечно заботливым Баки Барнсом — это куда больнее, чем все разы с жестким Зимним Солдатом. Но лучше, на самом деле, чем все вместе взятые. Стив уже не тот хрупкий мальчик, и он легко может претерпеть боль и не сломаться. Зато Баки успокаивающе целует его в губы и гладит по спине, и шепчет, шепчет все, как же скучал, как не хватало, как давно хотел, и как неправильно все, но остановиться не в силах. После секса они лежат в обнимку. Стив счастливо улыбается, перебирая длинные волосы так, как делал раньше, только с большей заботой. — По дружбе не делают такого, Стив, — говорит тихо Баки. Стив целует его и согласно мычит. — Что? — Мне нужно тебе признаться в двух вещах. — Давай уж. — Я гей. То есть, я теперь понимаю, что, возможно, причиной моих неудач с девушками была не только слабость. И даже в новом теле я никогда не чувствовал должного… Удовлетворения, — Стив закусывает губу. Баки молчит, только удивленно присвистнув. — А ещё я люблю тебя. Не знаю, что из чего вытекает и чего бы не было без другого, но я говорю искренне: я люблю тебя, Баки, Джеймс, Зимний Солдат или плевать мне, какое у тебя имя, сильнее жизни люблю. И Баки наконец просто улыбается ему открыто и весело. — Не повезло девушкам. Такой красавчик, джентльмен, а у них, оказывается, никогда не было шанса. — Ни единого. Ведь я уже чуть ли не с рождения занят тобой, — шепчет Стив и тянется за новым поцелуем.