Breathe

«Я безоружен», — думает Занзас, когда встречается с Савадой через три месяца. И не важно, что у него два пистолета, три ножа и граната за пазухой. Против Тсуны он действительно безоружен. Он уязвим, как никогда. Подросток смотрит на него безэмоционально. Ни одна мышца не дрогнет на его лице, когда он возведет курок, потому что внутри он пуст. Выгорел. Так же безэмоционально он выстрелит и мужчина знает, что не посмеет увернуться. Так надо. И мальчишка действительно стреляет. Занзас не чувствует, но знает, что пуля прошла по касательной, задев его висок. И подняв руку, он утверждается, что это действительно так, на пальцах остается кровь. Мужчине не страшно. Ему не больно, и, как ни странно, отсутствует злость. — Легче? — спрашивает Занзас. — Нет! — отвечает Тсуна одними губами, а потом срывается на крик. — Нет! Еб твою мать! Нет! Мне нихрена не легче! Я чувствую себя, как гондон, который использовали, а потом выбросили! Понимаешь? Занзас понимал, все именно так и выглядело, но исправить ничего не мог. — Ждешь извинений за поруганную честь? — криво усмехнулся мужчина, сознавая, что идет по неправильному пути, но скотская натура была неисправима. — Нет! Я жду равноценного воздаяния! Принцип талиона! Слышал? — Блять! Савада, ты серьезно? А еще более пафосно ты не мог попросить себе отсосать? — Мог, — серьезно кивает Тсуна, а потом понимает всю абсурдность ситуации. Уголки губ дергаются в намеке на улыбку, хотя в душе горько. — Не вопрос! Если захочешь еще и римминг сделаю, — на губах мужчины появляется шальная улыбка. — Придурок! — огрызается подросток, а потом разворачивается и уходит. — Так минет тебе больше не нужен? — кричит Занзас вслед, пытаясь не заржать. Красные уши Савады были очень милыми. — Если не поторопишься, то обещанными минетом и риммингом не отделаешься, — рявкает мелкий, краснея до корней волос. Занзас чувствует себя счастливым, а Тсуна, несмотря на обиду, — спокойным.