Исповедь Эрика Линча.

      Красное солнце Прэмума коснулось безжизненного горизонта планеты, уступая своё место трём лунам. Редкая растительность, пробивавшаяся сквозь плотную корку засохшей глины, в свете уходящей звезды напоминала медную проволоку. У самого края каменистого ущелья расположился трактир, слегка покосившись набок, словно усталый путник на берегу реки. В просторном зале среди мертвецов, лежащих в собственных лужах крови, как марионетки у которых подрезали верёвки, за круглым столом сидел усталого вида мужчина, медленно попивающий из оплавившегося стакана виски. На морщинистом лице явно читалось глубокое удовлетворение. -Пятнадцать лет…- охрипшим голосом выдавил из себя незнакомец и тяжёлым взглядом окинул зал. Багровые лужи в свете старой лампы напоминали озера, алые пятна и линии на выцветших обоях походили на небрежные мазки художника-абстракциониста. Картина перед ним предстала прекрасная. -Кристиан Толедо Мендоса, Готфрид Бертольд, Билл «Красавчик» Клэптон, — он ухмыльнулся, — теперь уже не такой красавчик, да? Заряд плазмы в лицо никого ещё не делал привлекательней. С этими словами он вновь отхлебнул из стакана и достал из внутреннего кармана жилета сложенный вчетверо лист бумаги. На этом клочке бумаги аккуратным подчерком было написано послание. -Ненавижу людей с хорошим подчерком, — почесав бороду, в которой было уже предостаточно седых волос, он перечитал письмо, а затем перевернув, положил его на стол, — Всегда в них что-то не так. В конце концов за всё приходится платить, даже за месть.- он выложил разряженный револьвер на стол поверх листа. Янтарные глаза всё ещё пылали огнём жизни, хотя сам незнакомец уже десять минут как не чувствовал никакого огня. Простая усталость смешанная с глубоким удовлетворением от свершившейся мести, разбавленное горьким разочарованием. -Смешно получается. Я так долго пытался настичь свою цель, так долго искал мести чудовищам, погубившим мою семью, что сам не заметил, как стал одним из них. Насилие порождает насилие, да, Кристиан? — незнакомец вновь усмехнулся, — да, мы то с тобой это знаем, как никто другой, даже Бертольд этого не понимал, а он в убийствах и покалеченных судьбах уж точно мог дать нам всем фору. Мы все шли одной и той же дорогой смерти, единственное наше различие было в том, что я уверял себя правильности своих действий. Я думал, что убиваю ради благой цели, не замечая к чему приводят эти смерти, не слыша плача вдов и осиротевших детей. Мне казалось, что все, кому я пускал пулю в лоб такие же ублюдки, что и раньше, а их новая жизнь, семьи, друзья, это всего лишь маскарад, который устроили ради меня, дабы поубавить мой праведный гнев. Как же я ошибался! Он залпом опустошил содержимое стакана, и немного выждав, продолжил монолог. -Пятнадцать лет назад… Я только сейчас понимаю, что всё случившееся в тот день было простой ошибкой, недоразумением. Предательство никогда нельзя прощать, свершившему этот поступок следует за него платить в стократ и по обыкновению собственной жизнью. Говорят, что в мести главное не испытывать к своему противнику личной неприязни, если бы не смерть моей жены и сына может быть у меня это получилось. Я знаю Билл, что тот выстрел ты сделал случайно, и будь я проклят, если вру, ты не хотел чтобы всё кончилось вот так, но судьба уготовила нам иной расклад, а моё вероломство только его утвердило. Почему осознание собственных ошибок приходит так поздно? Конечно, я не считаю произошедшее ошибкой, а уж тем более по отношению к Бертольду, он заслужил такую участь и вряд ли его кто-нибудь будет оплакивать. Мой отец всегда говорил: «Что случилось, то случилось»., когда думаешь так, всё становится значительно проще и ты уже не замечаешь, как за твоей спиной пылает город и стонут раненные. Проклятая война изменила нас всех. Она словно выпотрошила наши души, оставляя в них чёрную ненависть ко всему живому и желание нести это неугасимое пламя дальше, пока не умрёшь и твоё место не займёт кто-нибудь другой. Я передал этот огонь гораздо дальше, чем кто-либо другой. Мне не раз приходилось слышать, что после мести приходит удовлетворение или скорее неописуемая радость. Хрена с два! Ничего подобного не испытываешь! Последней пулей ты ставишь точку во всей это бредовой истории, и начинаешь упиваться этим мгновением, а затем оглядываешься назад, и начинаешь перечитывать её, повторять в своей голове, миг за мигом. В этот момент приходит озарение, что ты ничем не лучше этих парней и на самом деле ты должен занять место рядом с ними. В общей, уютной могиле. Хлопки ладоней привлекли внимание незнакомца. В дверях стоял юноша, его невыразительное лицо было идеально гладким, кожа белая словно молоко, а черные маслянистые волосы довершали контрастную картину мрачной личности. -Браво.- без эмоций произнёс он, подходя к столику, за которым сидел незнакомец, — прекрасная исповедь убийцы. Он не спеша сел за стол. -Вот и всё. Ты сделал то, что так давно хотел, а я помог тебе обойтись без лишних жертв. Готов ли ты расплатиться за мою помощь? Незнакомец презрительно хмыкнул, оглядывая трупы в зале. -К такому никогда нельзя быть готовым. Даже самоубийцы в последний момент перед смертью понимают, что они не прочь ещё побродить по нашему тленному миру. Скажи мне, кто ты? Почему ты хочешь моей смерти? -К востоку от Второго города есть поселение, называется Нью-Эль-Пасо. -Я там никогда не был. -Верно, но там был один мальчик, который ждал своих родителей, когда они вернуться из города, с покупками и подарками ему на день рождения. Мальчик ждал весь день, а они всё не приходили, а ближе к поздней ночи стало известно, что их убили по дороге домой. Какого было узнать ребёнку в собственный день рождения о смерти его родителей, которые в прошлом были контрабандистами. Об этом узнало всё поселение, и с тех пор маленькому мальчику приходилось очень не легко, все относились к нему как к отбросу, выродку. Я был для них бельмом на глазу от которого они хотели как можно скорее избавиться. Но ничего, я пережил это, спустя несколько лет мне удалось выбиться в люди, стать оружейником. Жизнь заиграла по новому. И всё было бы хорошо, если бы перед самой свадьбой я не узнал, что моя невеста и вся её семья мертвы. Они тоже были контрабандистами, которые давно вышли из дела и решили начать жизнь заново, с чистого листа, как законопослушные граждане. Но никому не скрыться от гнева безымянного мстителя! С тех пор я желал твоей смерти больше всего на свете. Мне сразу бросилось в глаза с какой легкостью ты лишаешь людей жизни, и как без раздумья ты разрушаешь целые поселенья, лишь бы добраться до своей заветной цели. Я не хотел повторять твоих ошибок и потому решил, что будет для всех лучше, если ты наконец получишь то, чего так долго жаждал, за скромную плату. Твою жизнь. Юноша достал из-под пальто короткоствольный импульсный пистолет. Новенький, блестящий, наверняка он хранил его специально для этого момента. — Ты не собираешься меня останавливать? -А нужно? — с невесёлой усмешкой спросил незнакомец, — делай, что должен. Я тебе не указ, это твоя жизнь и ты сам должен решать, как поступить в этой ситуации. -Тогда к чему был весь этот спектакль? -Для самого себя, чтобы хоть как-то успокоить совесть. А теперь жми на курок, если хочешь чтобы и твоя история мести закончилась, не нужно растягивать это мерзкое мгновение. Ни секунды не сомневаясь юноша надавил на спусковой крючок, и пуля с хлопком вырвалась из дула прямиком в лоб незнакомцу. Алая роза распустилась, и тут же разбилась на множество багровых капель, летящих во все стороны. Незнакомец рухнул на пол, в его лбу зияла дыра, а в правой руке он сжимал крохотный серебряный медальон со старым снимком молодой женщины с ребёнком на руках. Юноша встал из-за стола и вышел из трактира. Насилие порождает насилие, да, Эрик?