My sinful world.

      Опять жаркая, до невыносимости, суббота. Лето в этом году решило порадовать нас теплыми деньками. На улице сгорает все, буквально. Городские бассейны и пляжи переполнены. Тень является самым безопасным и желанным местом, вне дома. На работе не легче, моя профессия заставляет меня ходить в строгих узких юбках и блузках, я чертов адвокат в свои двадцать два. Уже как год, вытаскиваю всяких засранцев из серьезных заварушек. И так, покрываясь капельками пота, в завязанной майке под грудью и совсем не приличных шортах, я убираюсь дома в один из двух своих заслуженных выходных. Как же это бесит. И бесишь ты, в наглую развалившийся на диване, позади меня.       Мой «любимый» брат. И почему тебе не сидится в своем городе, в своей квартире, на своем диване? Каждые гребанный выходные ты приезжаешь к нам с родителями. И бесишь меня, бесишь, бесишь. Всего на два года старше, а выделываешься так, будто являешься вторым папашей, честное слово. Когда ты уехал в другой город, после окончания одиннадцатого класса, отучился там пять лет в универе, хотя «учебой» это сложно назвать, устроился работать менеджером какой-то продвинутой крупной компании, я подумала, что все, теперь ты мне надоедать перестанешь, но не тут то было. — Эй, малая, подвинь свою очаровательную попень в сторону, телека не видно, — разносится ленивый бас на всю комнату. Из твоих уст «малая», действует на меня, как красная тряпка на быка. Я готова просто с разворота врезать по этой очаровательной мордашке. — Во-первых, убери свои копыта со стола. А во вторых, вали в соседнюю комнату, живо! И не мешай мне убираться, — командным голосом отправляю волну негатива в сторону нахальной заразы, которая даже не удосуживается поднять на меня глаза. Через секунду я превращусь в черный комок злости, который исполосует твою привлекательную морду. Ах, да - привлекательную. Как бы я ненавидела тебя, я не могу отрицать того, что как мужчина, ты довольно привлекателен. Твой рост идеален, темно-карие глаза затуманивают рассудок, красивое загорелое тело притягивает к себе взор и твои родинки. Множество родинок по всему телу – от этого я действительно схожу с ума. Еще, будучи подростком, я ловила себя на мысли, что ты живое воплощение идеала моего парня. Но спустя годы, кроме бешенства и ненависти, я ничего не испытываю к тебе.       Я, пыхтя и дыша через нос, как бешенное животное, возвращаюсь к своим полкам с книгами, совершенно не двигаясь, даже сильнее закрывая телевизор, назло тебе. Сдайся ты уже и вали отсюда. Вообще, что за несправедливость?! Родители ушли на пляж, отдыхать загорать и наслаждаться такой желанной водичкой, а я, как проклятая, должна вкалывать тут. И хоть бы какой-нибудь помощи дождаться от тебя, но мечтать не вредно. Провожу тыльной стороной руки по ложбинке меж груди: мокро, жарко и я хочу в бассейн. Боковым зрением вижу, как ты кидаешь пульт на диван и лениво поднимаешься с него. Расслабленной походкой сваливаешь с комнаты, и я ликую, прежде успевая облюбовать широкую и такую шоколадную спину, усыпанную коричневыми пятнышками. М-м-м, черт! Резко отворачиваюсь и мысленно ругаю себя за такие выходки! Что за?! Ладно, радует одно, теперь без лишней мороки можно спокойно убраться в комнате. Встаю на колени и опускаюсь к нижней полке с книгами. — Спасибо, что приняла во внимание мою просьбу, — слышу позади довольный голос. Приподнимаюсь и тут же оборачиваюсь. Наглая сволочь - сидишь на диване, облизываешь тающее мороженное и хитро смотришь на меня. — Да пошел ты к чертовой матери! — выкрикиваю я и снова опускаюсь к полкам, уже не так сильно выпячивая свою полуголую попку. Но гребанный интерес перебивает все. Кошусь на тебя и вижу весьма занятную картину. Голова слегка наклонена вбок, а твои глаза нагло пожирают мою пятую точку, при этом ты медленно слизываешь мороженное своим игривым языком. И я хочу запустить что-нибудь тяжелое в тебя, чтоб перестал пялиться и выглядеть так чертовски сексуально. Твои светлые пляжные шорты спущены до таких пор, что плавки сверкают напропалую. А рельефный пресс заставляет мозг закручивать в голове неприличные сцены. Родинки на шее, они так блестят от выделяющихся капелек пота. Поколотить себя охота за такую яркую фантазию, ну и тебя заодно, и причины мне для этого не нужны.       Поднимаюсь и подхожу к телевизору. Закрываю его полностью, протирая высокую полку над ним. Вот и все сейчас ты, братик, сдашься. Приподнимаюсь на носочки, какого черта она так высоко? Слышу недовольный шумный выдох. И злорадно посмеиваюсь в душе. Хех, так тебе и надо, засранец! Продолжаю крутиться, не отходя от своего плана. Но ты терпеливо сидишь и ждешь. И бесишь, как обычно! — Мне кажется, ты сейчас в полке дыру протрешь, — слышу усмехающийся голос. А-а-а-а, только бы не взорваться! Разворачиваюсь резко, и душу тебя…только жаль, что на расстоянии. Ты в момент становишься серьезным и тут же пытаешься скрыть улыбку. Измываешься надо мной. Скотина, кидаю в тебя мокрую тряпку и выхожу из комнаты. А ты взрываешься смехом. Таким звонким, пронзительным и довольным.       Вкусный гранатовый сок растекается внутри организма невероятной прохладой. И становится хорошо. Буквально на секунду, пока я не вспоминаю о тебе. Почему ты такой заносчивый? А? Такой отвратительно-притягивающий. Ты манишь к себе какой-то невероятной хренью, засевшей глубоко внутри тебя. При этом вынуждая ненавидеть себя. Открываю кран с холодной водой, она льется на мои руки, я смачиваю шею и лицо, и чувство замечательного окутывает с ног до головы. Хорошо-то как. Набравшись сил, я решаю сделать еще один заход. Погнали. Быстрым шагом оказываюсь возле тебя. — Быстро отдал подушки! Мне надо вытрясти их! — как всегда, громко и четко выговариваю свое недовольство. Ты переводишь на меня глаза. И, о боже, что я вижу в них…неужели мне удалось тебя вывести из себя? Ты зол? — Слушай сюда, сестренка, — поднимаешься с дивана и подходишь ко мне вплотную. И от чего-то мне становится волнительно, — Командовать будешь у себя на работе. Дома нечего вырабатывать командный голосок, — вскидываешь бровь, руки убираешь в передние карманы и чуть ли не наваливаешься всем своим телом на меня. Я чувствую твое горячее дыхание. Мои затвердевшие соски упираются в твой рельеф мышц. Я теряю нить моих претензий и нашего разговора, — Дома ты должна звучать по-другому, — бормочешь себе под нос, хитро улыбаясь и отходя от меня, но я все прекрасно слышу и ахереваю с твоих высказываний. Хотя стоп, почему я сразу думаю о неприличном? Двинутая извращенка. Плюхаешься на диван, а я поднимаю руку с указательным пальцем, размахиваю им, пытаясь что-то сказать, но все идет по боку, когда ты проводишь рукой по своей груди, по рельефным кубикам пресса и останавливаешь руку возле пояса штанов, цепляя резинку плавок большим пальцем. Жарко тебе видите ли! Вскидываешь нагло брови и с вызовом смотришь на меня. Но я лишь отворачиваюсь и направляюсь к стеллажу с все теми же книгами.       Одна книга, вторая, третья, я перебираю их, даже забывая сдувать пыль, ну как-то совсем не до этого сейчас. Не могу смотреть на тебя, хотя до ужаса хочется. И не только смотреть, но твою мать, это невозможно! А спиной я чувствую, как ты пожираешь своим взглядом. И что-то невероятное пронзает каждую клеточку тела. Внутри зарождается щекотливый огонек разврата и отвязных мыслей. Один лишь гул телевизора действует мне на нервы. Лучше бы мы ругались, чем вот так вот удушающе молчим. Поднимаю глаза к верхней полке с книгами: или, блять, я такой полурослик, или эти полки сделаны для трехметровых гигантов! — Достань мне книги! — не выдерживаю я и разворачиваюсь в твою сторону, опять командуя. А ты такой умиротворенный, лежишь на диване, закинув за голову руки, и все так же пожирающее смотришь на меня. Перекатываешься на бок и садишься на диване, смотришь на меня своими полузакрытыми глазами и качаешь головой. Кажется, я попала. Поднимаешься лениво и медленно подходишь ко мне. — Кажется, я сказал тебе не командовать, — подходишь вплотную и ставишь свои руки по бокам на уровень моей головы, упираясь в полки. Спиной я чувствую твердые перекладины – отступать некуда. Задираешь свой подбородок и смотришь свысока – сука! Ненавижу, когда ты так делаешь. Но в данный момент от этого взгляда во мне разгорается совершенно другое чувство, нежели чем ненависть. Смотришь с вызовом и ждешь моего ответа или же каких-то других действий. Но я не могу. Не могу даже вдохнуть: мне слишком тесно, слишком волнительно, слишком жарко, слишком сильно ты меня возбуждаешь, чертов братец! Мои глаза вероломно начинают исследовать твою шею, твои ключицы, ловить каждое коричневое пятнышко и мечтать прикоснуться губами к ним. Желания и мысли соперничают с совестью и порядочностью. Но выигрышную позицию занимают первые игроки, и я ничего не могу с этим поделать. В этой игре ты судья - несправедливый и до мозга костей подлый.       Ты замечаешь мою растерянность и странное увлечение тобой, растягиваешься в отвратительно-сексуальной улыбке. Обычно такие улыбки появляются на губах тех людей, которые признали свое превосходство над кем-то. Я ощущаю поток мурашек, от которых предательски твердеют соски, просвечивая сквозь белую, слегка мокрую майку. А ты подмечаешь все, успевая словить каждый мой взгляд, каждый мой неровный вздох, каждый учащенный удар моего сердца. И уже, кажется, что все вокруг просто исчезло. Я вижу только тебя, слышу только тебя, хочу только тебя. Мои губы раскрываются от желания, а дыхание выдает с последними потрохами. Ты наклоняешь в бок голову и медленно тянешься ко мне, продолжая смотреть в глаза. А мне хочется накинуться на тебя и завалить на этот отвратительный диван, но я обездвижена. Совсем как кукла, а ты мой кукловод. Твое любое движение и теперь я податливо сделаю все.       Жаркие губы совсем мимолетно касаются моих губ, и сквозь меня проходит разряд. Я срываюсь и требовательно впиваюсь жадным поцелуем. От неожиданности, ты убираешь свои руки с полки и обхватываешь мои хрупкие плечи, впечатываешь меня в стеллаж, надавливая своим телом, и пара-тройка книг летит вниз, с грохотом располагаясь на полу. Нас накрывает с головой жаркой волной. Твое мокрое тело жмется к моему ближе, желание набирает темпы, а безумие нарастает все сильнее. Поцелуй становится жестким и напористым. Ты не даешь мне возможности обхватить твою шею руками и захватываешь своей большой ладонью мои тонкие запястья позади спины.       Мнешь губы, чуть ли не кусая до крови. Мне больно, но мне нравится это. Щелкаешь пальцами свободной руки по затвердевшему соску и улыбаешься сквозь поцелуй, а я от неожиданности и твоей грубости разношу первый звонкий стон по всей комнате. Твоя рука проникает под майку и нещадно мнет мою грудь, пальцы закручивают соски. Ты разрываешь поцелуй, желая создать зрительный контакт, но я тянусь вновь за горьким поцелуем, потому что не могу смотреть на тебя. Ты слишком заносчив и противен мне, но до колик в животе хочу, чтоб ты трахнул меня тут же, братец! Отворачиваешь мое лицо грубо, утыкаясь носом в щеку. — Вот так ты должна звучать дома, маленькая дрянь! — рычишь мне на ухо, а меня заводят эти отвратительные фразочки, не узнаю сама себя. И издаю тихий протяжный стон, когда твои пальцы оттягивают мой набухший сосок.       Прикасаешься губами к шее и тут же кусаешь нежную кожу. Мои ноги сжимаются, внизу живота сладко тянет и вместо разгорающегося огня уже полыхает обжигающее пламя. Мне хорошо от этого чувства, но желаю большего. Твоя рука скользит по моему плоскому животику и шустро ныряет в шорты, под нижнее белье. Я даже не успеваю опомниться, как выгибаюсь и издаю громкий стон от твоих напористых пальцев, которые так усердно играют с моим клитором. Ты закусываешь мою губу, прокусывая ее. Боль пронзает на секунду, тут же исчезая, когда ты вводишь средний палец и сразу убираешь. Дышишь сбито и шипишь мне в губы. — Как же сильно ты течешь по человеку, которого ненавидишь, маленькая дрянь, Течешь по своему брату. Ты отвратительно грешная, знаешь? — я закатываю глаза и просто слабну, ноги совсем подкашиваются. Ты можешь довести до крайней точки не только действиями, но и своими фразочками, сволочь. Внезапно отпускаешь мои запястья и убираешь руку, немного отстраняясь от меня. Издаю недовольный стон и открываю глаза, чтоб понять причину твоего такого быстрого завершения моих мучений. Ты непоколебимо смотришь на меня, сквозь полузакрытые веки и давишь на мои плечи, заставляя приземлиться на колени, как раз перед твоим пахом. И я, как кукла, податливо выполняю это. Прекрасно понимая, чего ты хочешь. Твои руки снова упираются в полку с книгами, ты смотришь так надменно, так соблазняюще. И теперь, я хочу показать тебе свое превосходство. Поднимаю взгляд на тебя и окунаюсь в коньячное море твоих темных глаз, ты вскидываешь бровь, ожидая продолжения. Я не медлю, одним рывком стягивая с тебя шорты и нижнее белье.       Вид твоего крепкого, горячего органа заставляет желать тебя еще сильнее. Обхватываю ладонью у основания и слизываю капельку выступающей смазки с головки. А ты, в поглощающем тебя экстазе, утыкаешься головой в полки, а потом откидываешь ее назад, и мне чертовски нравится наблюдать за этим. Издаешь хриплые стоны, когда я забираю твою плоть в рот и начинаю интенсивно качать головой. Каждую крупную венку облизываю старательно, доводя тебя до исступления. Пошло причмокиваю и снова забираю до основания. В мучительной агонии ты бьешь кулаком по стеллажу, и с него летит еще пара книг. — Черт….. как же ты….. хороша сестренка! — истошно бормочешь, прерываясь на глубокие сладкие стоны. А моя рука хочет проникнуть под собственные трусики и ублажить себя. Я на грани. Двигаешь бедрами мне на встречу и, кажется, сейчас сдашься. Еще пара моих умелых движений и ты кончаешь мне на шею с глубоким хриплым стоном. А от этих звуков, я сама готова кончить, мой дорогой подлец.       Поднимаюсь на уровень твоего лица. Ты совсем не в состоянии смотреть на меня, тебе слишком пиздато. Полузакрытые глаза, наконец, замечают меня перед собой, и ты снисходительно улыбаешься. Я провожу пальцем по собственной щеке, собирая вязкую сперму, а после бесцеремонно кладу в рот и облизываю. Резким движением ты поворачиваешь меня к себе спиной и придавливаешь телом к стеллажу. Забираешь мои волосы в кулак и оттягиваешь назад, на себя, одновременно стаскивая мои шорты и трусики. Белье падает на пол, и я тут же расставляю ноги, позволяя тебе без лишних преград прикоснуться к сокровенному. Меня колотит от возбуждения, яркие блики проскальзывают в глазах. Я впитываю каждое твое слово и каждое твое движение. Мне чертовски кайфово от этой запретной картины нашего совокупления. Ты кайфуешь от этого не меньше, смакуя прекрасный момент, когда, наконец, смог развратить свою строгую сестренку-командира. И мы утопаем в этом сладострастие, в этой жаре, в этой пошлости.       Твое дыхание совсем сбито, так же как и мое. Ты знаешь, что я осталась неудовлетворенной, и сейчас всеми способами буду требовать желаемого. Отпускаешь волосы и прогибаешь меня в спине. Я опускаюсь, держась руками за нижние полки. Твоя ладонь, как огонь обжигает, проходя меж ягодицами. Пальцы останавливаются рядом с узкой сочащейся щелочкой и медленно входят в меня. Сразу три. Я выгибаюсь сильнее и пошло разношу стоны по комнате. Одной рукой ты приводишь своего дружка в действие, а другой ублажаешь меня, мой дорогой порочный братик.       Резко, быстро и так плавно входишь до основания. Воздух в легких сжимается и мне трудно дышать. Мои звонкие стоны перемешиваются с твоими глубокими, и это самая лучшая музыка для ушей. Ты слишком резок и быстр, но мне это нравится. Нравится, то, как ты хватаешь меня за волосы, как вцепляешься грубыми пальцами в нежную кожу на животе, нравится, как твои бедра двигаются навстречу моим ягодицам, нравится видеть твои сильные руки, усыпанные родинками, на своей груди. Ты мне нравишься, пожалуй, я больна тобой. Так хорошо мне не было очень давно. Как приятно быть качественно жахнутой собственным братом. И честно, я буду грешной всегда рядом с тобой. Потому что невозможно не вожделеть тебя. Ты мое грешное исчадие ада.       Ты стискиваешь меж пальцами мой кровью налившийся клитор, крутишь его, оттягиваешь. Я сжимаю твой член внутри себя, и тебе сносит голову, ты стонешь в голос, а я кончаю, с затуманенным разумом и поплывшей картиной перед глазами. Тело трясет в лихорадке. Это волшебно. Волшебно, черт возьми! Но ты не останавливаешься. Только двигаешься более плавно и нежно, входишь до основания. А я после бурного оргазма становлюсь сверхчувствительна. Руки совсем слабеют, и я опускаюсь на локти, скидывая на пол пару мешающих книг. Не могу больше терпеть. Тело ломит, и я желаю упасть на пол. Но ты продолжаешь насаживать все так же глубоко. И я кричу. — Сейчас, моя дорогая, — сквозь стон шепчешь мне на ухо и гладишь спину. Пара толчков и ты кончаешь бурно и много. Держишь меня сильно, не давая возможности тут же плюхнуться на пол. Я встаю и поворачиваюсь к тебе лицом, опираясь спиной о полки. Ты наваливаешься на меня своим огромным телом. Легкий теплый воздух ложиться на мою шею, ты восстанавливаешь дыхание, а я таю. Какой же глупой дурой я была все это время.       Ставишь локти по бокам от меня и приближаешься к моим губам. Пара сантиметров разъединяет нас. Наши тела липнут друг к другу. Помимо природной жары мы добавили своих горячих углей и устроили настоящее пекло. Твои коньячные глаза все так же затуманены, губы высохли и срочно требуют увлажнения. Я облизываю их горячим языком и смотрю на тебя. Ты улыбаешься уголком губ. — С этих самых пор, между нами объявляется мир, сестренка, — еле слышно говоришь ты, — Я слишком долго терпел и тянул с этим моментом, дорогая, — и утягиваешь нас в нежный, желанный, тягучий поцелуй. Несомненно, братик - мир - до первого колкого слова или ненужного движения. Только теперь средства издевательства будут преподноситься в другой манере и других действиях. Более жестких, противозаконных и грязных. Мир, мой любимый братик!