Croire а son etoile

Когда раздевалки были подготовлены, а эмоциональный фон пришел в норму, Алиса вместе с Жюли решили выпить по чашечке кофе из уже родных автоматов. Кофе, кстати говоря, был весьма специфичен на вкус, как отметила Жюли, а Алиса предпочла выпить горячего шоколада. Пока Жюли что-то говорила про своего Томаса, ну, того самого, из ARD, Алиса тихонько проверила почту и улыбнулась во все тридцать два, когда увидела сообщение от французского друга.

«Алиса! Ваш шоколад просто невыносимо вкусный! Когда приеду на Чемпионат Мира в восемнадцатом году, скуплю всё, что связано с „Алёнкой“!» сообщение от Antoine Griezmann.

Алиса снова и снова перечитывала это сообщение, которое Антуан написал всего-то пару минут назад. Она боялась, что Жюли обратит внимание на её довольную физиономию, но та была слишком увлечена рассказами про Томаса. Причём непонятно, про какого именно Томаса идет речь: про того, который сидит ярусом выше девушек (в зоне для СМИ), или про того, который Мюллер. Жюли слишком быстро перескакивала с одного на другого. «Мы же на „ты“, забыл?» — ответила парню Алиса, напомнив про вчерашнюю забавную встречу. Не хотелось бы думать, что тот ничего вчера не испытал. Ответ пришел незамедлительно:

«Я помню, просто трудно называть столь прелестную особу как-то иначе. Всё время хочется на „Вы“ :) » — сообщение от Antoine Griezmann.

Алиса настолько сильно расплылась в улыбке, что казалось, ещё чуть-чуть и лицо попросту треснет «по швам». Жюли, естественно, обратила внимание на довольную физиономию подруги, поэтому снова и снова лезла в её телефон. Когда Алиса была на грани от злости (уж больно она не переносила, когда лезут туда, куда не просят), Жюли рявкнула: — Ой, да в курсе я! В курсе! — отдалилась француженка — Это я Гризманну дала твои контакты. Он попросил, когда я пошла брать у него автограф, а ты ушла домой, ещё после матча-открытия. Спасибо бы сказала! Без меня «шиш» бы тебе, а не Гризманн! Закончив говорить, Жюли демонстративно сложила руки на груди и отвернулась. Алиса прокручивала слова, сказанные подругой, и обдумывала их. Она поняла, что если бы не француженка, всей этой «сказки», связанной с Антуаном, не было бы и в помине. Вряд ли тот стал бы искать по всему фейсбуку дамочку из России по имени Алиса. Девушка обняла подругу и тихонечко прошептала короткое «спасибо», на что та её в ответ крепко обняла. — Не пытайся что-то скрывать от меня. Я всё равно узнаю! — законспектировала Жюли и засмеялась. Затем она снова принялась говорить о своём комментаторе, а Алиса — теперь уже внимательно — её слушать. Время неумолимо неслось вперед, казалось, что прошло всего пару минут, а на деле — пару часов. С минуту на минуту приедут спортсмены, болельщики уже начали занимать свои места, а Алиса вертелась по работе, как белка в колесе. Её отправляли то помочь болельщикам с рассадкой, то узнать у телевизионщиков про готовность к трансляции, да даже расставить угловые флажки. Несмотря на свою загруженность, Алиса тихонечко подобралась к Пищеку, когда тот вышел на тренировку с командой Польши. — Лукаш, можете мне расписаться? Вот тут, — девушка дрожащим голосом указала на свой ежедневник, на котором красовалась чёрно-жёлтая эмблема Боруссии. Перед отлетом во Францию, некоторые листы Алиса раскрасила в цвета «шмелей», они предназначались для автографов футболистов. Маркер выпадал из руки девушки раза три, из-за чего та приговаривала себе под нос: «Маркер, ты предатель! Приду в номер и заменю тебя на новый!». На самом деле, проблема была не совсем в маркере, а в самой Алисе — можно сколько угодно повторять из раза в раз о том, что она бы давно могла привыкнуть к футболистам в своём поле зрения, но это казалось просто нереальным. Почти всегда голос предательски дрожал, как и коленки, а руки просто отказывались делать то, о чем ты их «просишь», и даже самые элементарные дела шли «коту под хвост», когда нервы начинали играть в свою игру. Пищек подошел ближе, расписался и что-то сказал Якубу Блащиковски, который стоял неподалёку. Алиса взглядом показала ему, чтобы тот расписался за другом и коллегой по команде. Якуб всё понял и с радостью откликнулся на просьбу. Футболисты были в самом наилучшем расположении духа, что не могло не радовать. Алиса чувствовала себя крайне некомфортно, когда молодые люди начали разговаривать на польском, который она совсем не понимала. Она уже хотела тихонечко улизнуть, пока те начали играть в «камень, ножницы, бумага», но Пищек положил свою тяжелую, как показалось, руку ей на плечо. Та немного сдрейфила. — За «Боруссию» болеешь? — Лукаш развернул ежедневник обложкой вверх, чтобы эмблема оказалась на видном месте — Так приятно увидеть «родную душу» на чемпионате. Ну, помимо Якуба. Алиса улыбнулась, когда футболист заговорил с ней. Она подумала, что это такой невероятный опыт — то, что происходит с ней в эти минуты. Всё это, что вокруг, позади и впереди — всё пропитано интересом к большой игре. Про футболистов вообще стоило бы помалкивать, все и так понимают, что провести минутку-другую в разговоре с такими игроками, как тот же Пищек, дано не каждому. Алиса в ответ всего лишь коротко кивнула, будто немая. Лукаш улыбнулся и уже хотел что-то сказать, но девушка, извинившись, убежала с бровки, когда её «срочно» подозвала к себе Жюли. — И что мы там делаем, м? — француженка снова сложила руки на груди, как часом ранее. — Шашни с поляками крутим? У Вас, мадам, уже вполне-себе сдобный персик на крючке! Выслушав подругу, Алиса громко засмеялась, что есть мочи. Ну, надо же такое сказануть! — Это ты Антуана «персиком» называешь? — оправившись от хохота, спросила русская, на что Жюли утвердительно кивнула — Он же совсем не похож на персик! Француженка закатила свои глазенки и повернула подругу лицом на поле, где разминались футболисты. — Смотри, — Жюли тыкнула пальцем на Мюллера, — он тоже не похож на тыковку, но я всё равно его так называю! Алиса скривила недоумевающую моську и посмотрела на подругу, которая глаз не сводила от тринадцатого номера Германии. Кажется, что у неё слабость к мужчинам с именем «Томас». Иначе как можно было объяснить эту её влюбчивость? Не став мешать, Алиса ушла с поля, ведь нужно заниматься делами. Матч оказался очень напряжённым, Алиса не знала, за кого болеть: за Германию, сборную которой она любила, или за Польшу, за которую играют её любимые игроки. Обидевшись на то, что Вайгль снова в запасе, Алиса стала «переживать» за поляков, которые достойно играли против чемпионов мира. Владение мячом, естественно, было за немцами, но реализация была просто никакой, что у тех, что у других. Этот матч можно назвать безумно интересным, не смотря на нули в счете. Польша действительно достойная команда. Матч Германия — Польша был последним матчем в Сан-Дени в рамках группового этапа. Это значит, что кто-то будет летать по другим городам, чтобы не просиживать больше недели, ничего не делая. Когда Жан озвучил всё это, Алиса попросила его уделить ей немного внимания. — Жан, можно у Вас спросить? — Алиса сделала паузу, чтобы дождаться ответа. Француз молча дал понять, чтобы та продолжала. — Когда Вы будете решать, кого в какой город отправить, я бы не могла надеяться, что Вы отнесете меня к группе, которая улетит в Лилль, на матч сборной Франции? Алиса очень хотела, чтобы удача, в лице Жана, улыбнулась ей. Она хотела снова увидеть лицо Антуана, его улыбку, которая въелась ей в голову, услышать его голос, его смешной легкий акцент, родинки на лице и его безумной красоты глаза. Девушка была готова горы свернуть, лишь бы увидеть его как можно скорее. Алиса боялась того, что думает о французе каждую минуту, каждую секунду. Она боялась, что влюбится в него, как маленькая девочка, из-за чего будет казаться ему обычной «фанатичной особой», которая способна сделать ради него многое, если не всё. Алиса чувствовала, как внутри парят бабочки, но она не могла понять, что чувствует к нему. Точнее, она боялась чувствовать к нему что-то большее, чем дружбу. Алиса постоянно размышляла, что нельзя накручивать в себе возможность того, что Антуан влюбится в неё. Она слишком «расчетливая», умная и слишком реалист, чтобы в это верить, но сердце неумолимо бьется, когда её пальчики касаются подарка футболиста, а губы постоянно сохнут, когда та вспоминала о вчерашней встрече. От всего этого хотелось бежать, уткнуться в физику или высшую математику, но даже тогда мысли не покидали её голову, а бабочки предательски продолжали напевать серенады у неё в животе. Когда Антуан писал ей, пусть даже не самые замысловатые фразы, Алиса прыгала по номеру и визжала, будто одержимая, из-за чего ей всегда было стыдно перед соседом — Стогниенко, который, когда снова приехав в Сан-Дени, постоянно находился за стенкой и слышал всё это. Когда Алиса рассказывала обо всём Мише, тот лишь покрутил у виска, по крайней мере, это чувствовалось за тысячи километров, но девушка не слушала никого и ничего, кроме своего сердца. Это звучит, как обычная банальщина, но эти чувства съедали её изнутри. Невозможно описать, что это за чувства, но они были уж точно высокие. Казалось, что именно об этом и писал любимый Алисой Есенин. Но когда девушка спускалась с небес на землю, было безумно больно от понимания того, что ничего не произойдет. Через месяц она уедет в холодный Архангельск, где снова и снова будет зубрить предметы и изредка смотреть любимый футбол, а об Антуане останутся лишь воспоминания. Но Алиса была рада и этому, ведь далеко не каждый мог похвастаться тем, что пережила и прочувствовала она. Будто сны стали реальностью, пусть на мгновение. — Алиса? Ты слышишь меня? Из-за потока бесконечных мыслей, Алиса, похоже, впала в прострацию. Она вопросительно посмотрела на Жана, который махал руками перед её лицом и утвердительно кивнула. — Я спрашиваю, у тебя девятнадцатого точно нет занятий по французскому? Профессор Франс обязал меня не занимать тебя сильно, чтобы ты готовилась к важной сдаче DELF-DALF (прим.автора: экзамен по французскому). Он редко такое просит, поэтому я спрашиваю. Алиса всё ещё приходила в себя, поэтому лишь кивала. Жан сказал ей, что напишет, когда нужно будет забрать билет в Лилль. Девушка была на седьмом небе от счастья. Она сразу же написала Жюли, чтобы та побеспокоилась о поездке вместе с ней. Та лишь радостно прикрикивала. Когда время было позднее, а французский сделан, Алиса взяла телефон, чтобы пожелать Антуану спокойной ночи. Но тот снова опередил её.

«Просто захотел пожелать тебе добрых сновидений. Шоколад, кстати, я весь съел (мне в этом помог Льорис, да, он идиот). Не знаю, когда мы увидимся снова. Кажется, что без „Алёнки“ у меня уже начинается ломка! Но тренер сказал, чтобы я не увлекался. Зануда!» — сообщение от Antoine Griezmann

«Ты только по шоколаду и скучаешь! И тебе спокойной ночи, Антуан», — отправила, улыбаясь, Алиса. Она уже хотела идти спать, ведь сообщение футболист написал довольно-таки давно, но тот незамедлительно ответил:

«По тебе я тоже скучаю, между прочим! Мне довольно трудно живётся без погонь от сломанного вентилятора. Точнее, от его последствий», — сообщение от Antoine Griezmann.

Это сообщение привело девушку в лёгкую дрожь. Она хотела выбить из себя всю ту дурь, которая приходила ей в голову в тот момент. Но, не смотря на свой характер и крайний скептицизм, девушка всё равно думала о том, почему она не может верить в волшебство, в чудо. Алиса ведь уже здесь, на Евро. Так почему чудеса должны прекратиться на этой стадии? Ей хотелось написать Антуану, что она приедет в Лилль через несколько дней, но не стала этого делать. Пусть это будет сюрпризом. Алиса приняла душ, легко поела и легла спать. Давно она мечтала о том, чтобы не ставить будильник на утро. Два полных свободных дня! Алиса пообещала Жюли, что сходит с ней по магазинам. А так, у девушки был лишь один план на эти «выходные» — долгий и продолжительный сон.