Хромой доктор

Эрик Леншерр с точностью до мельчайших деталей знал, как выглядит Дьявол. Например, у него ярко-голубые глаза, и иногда кажется, будто они светятся изнутри. А еще у него бледная кожа, не поддающаяся загару, и очаровательная улыбка. И нет, не подумайте, Эрик Леншерр ни в коем случае не романтик! Может, он им и был когда-то, но к тридцати годам вся романтичность, какая была, выветрилась из него. Остался только грубоватый мужчина, на лбу которого уже появились морщины, а кожа ладоней была похожа на наждачную бумагу мелкой зернистости, так что все, кто пожимал ему руку, всегда округляли глаза и выдавали удивленное:"Ого!" Еще бы. Никто из них, как правило, никогда не занимался физическим трудом более тяжелым, чем письмо пером по бумаге. В большинстве своем - чиновники всех мастей и банкиры, владельцы предприятий. Все они шли к нему, стучались в двери, впирались в мастерскую, нередко, наследив - ведь это так сложно, вытереть ноги!- и жали, жали его и без того затертые до мозолей руки. А все потому, что он был единственным "сносным", как выражался сам Эрик, обувщиком на весь этот огромный, по представлениям бывшего деревенского жителя, город Новой Англии. Да-да, именно обувщиком, и не "сносным", а отменным. Этот мужчина был весьма скромен, если не застенчив. Он снимал две комнаты в двухэтажном кирпичном доме. В той, которая была поменьше, он жил, а в другой, которая была побольше, устроил мастерскую. Работал он добросовестно, не поднимал необоснованно цены и имел талант, что и позволило ему обзавестись доверием клиентов и, как следствие, весьма неплохим доходом. Но это не сама история. Сама история, которая здесь рассказывается, началась, когда в дверь мастерской Эрика постучали. Было это в солнечный майский день 1934 года, сразу после обеда. - Мистер Леншерр, сэр,- из-за двери выглянул белый мальчишка лет десяти, чумазый и в шерстяном картузе, который ему явно был велик,- Сэр, Вам письмо от господина доктора. С этими словами он юркнул в комнату, вытянув перед собой белый бумажный треугольник. - Еще б журавликом сложил...- проворчал Леншерр и отложил нож и деревянную колодку,- И какого еще доктора? Не знаю я никакого доктора... - О,- мальчишка оживился,- Господин доктор - ветеран войны, он недавно прибыл из... - Ладно-ладно, не звени,- отмахнулся обувщик, поморщившись,- Давай сюда. Он взял в руки треугольник и развернул. "Мистер Леншерр, Прошу прощения за беспокойство, но дело неотложное. Я прибыл в город совсем недавно, так что Вы меня не знаете, но я о Вас наслышан. Отчаянно требуется Ваша помощь - после травмы правой голени появилась косолапость. Требуется обувь с фиксацией ступни в правильном положении, а так как Вы - лучший обувщик в городе, я решил обратиться с этой просьбой именно к Вам. Ходить могу с трудом да и пациентов оставить не на кого, так что если можете, приезжайте сейчас, лошади ждут внизу. Если нет, сообщите, когда Вам будет удобно мальчику-посыльному (его зовут Роберт), и я пришлю лошадей в этот день. Искренне Ваш, Др. Ч. Ксавье" - Боб, значит...- хмыкнул Эрик, исподлобья посмотрев на посыльного,- Эх, ну и несет же их нелегкая на мою голову...- досадливо вздохнул он и сложил письмо вчетверо,- Предлагает мне к нему приехать... Мне к нему! Где ж это слыхано?.. Он поднялся с табурета и стал перебирать колодки, ножи, куски кожи и инструменты на столе, думая, что же с собой берут в таких случаях. Взял в руки колодку, которой занимался, когда его побеспокоили. С сомнением посмотрел на нее и положил обратно. - А чего ему приспичило-то ботинки шить?- бубнил он себе под нос, выбрав пару необработанных колодок и кладя их в сумку вместе с записной книжкой, карандашом, ножом и мерной лентой. - Ходить господин доктор не может почти,- откликнулся мальчик, с любопытством наблюдая за его приготовлениями. - Да понял я... Понял,- он закрыл сумку и взял ее в руки. Так вот, Эрик согласился, хоть и с неохотой, на приглашение неизвестного ему доктора, и через час тряски в повозке оказался у городской больницы. Боб бежал перед ним, указывая дорогу к комнате некоего Ч. Ксавье, а мимо проползали дверные проемы отделений, в некоторых из которых вспыхивали стоны, хриплое бульканье, кашель... Наконец, Леншерр и мальчуган оказались у ничем не примечательной двери, на которой и опознавательных знаков-то никаких не было. Боб торопливо постучался и, когда получил ответ, открыл перед обувщиком дверь. Доктора они застали в весьма своеобразном положении - он стоял перед зеркалом, согнув правую ногу в колене и положив голень на табурет, с намыленной левой стороной лица и гладко выбритой правой. В руке он держал шаветку - опасную бритву со сменным лезвием. - Мы... Не во время?- приподнял бровь Эрик, сразу почувствовав укол совести за свою двухнедельную щетину. - Нет-нет, что Вы!- смущенно улыбнулся ему Ксавье,- Моя вина... Признаться, не рассчитывал, что Вы согласитесь приехать, вот и решил...- он пожал плечами,- Я быстро, Вы садитесь! - Не надо быстро,- пробурчал Эрик, проходя в комнату врача,- Порежетесь еще, что мне тогда делать?.. Ксавье засмеялся, и мужчина почувствовал себя еще более неловко. Злясь на себя и на этого доктора, который, вроде бы, ничего и не делал, а все таки смущал Леншерра, он резко отодвинул стул из-за стола и сел. - Я быстро,- повторил Ксавье и принялся точными движениями снимать ровные полосы мыльной пены с левой щеки. Обувщик же в данный момент лицезрел заднюю часть свободной белой рубашки, заправленной в темные брюки на подтяжках, довольно длинные для мужчины каштановые волосы, прикрывающие шею сзади, и ступню правой ноги, завернутую вовнутрь. "И правда, косолапость,"- отметил он про себя зачем-то,-"И что делать с таким? Это ведь не плоскостопие... Там-то все просто - бинтов и ваты сколько надо напихал под стельку, и готово... Если не слишком все запущено... А тут что? Тут-то что делать?! Зачем, зачем, спрашивается, полез?! Он ведь открытым текстом написал - ко-со-ла-пость. А я что?" В отчаянии мужчина уставился в пол. - Вот и все,- доктор, тем временем, кончил бриться и вытирал лицо полотенцем,- Еще раз прошу прощения. - Не стоит,- буркнул Эрик, поднимая на него глаза. Кажется, он побледнел. А может и покраснел, но так или иначе, его лицо вызвало тревогу у Ксавье. - Вы в порядке? - В порядке,- Эрик уже проклинал доктора за то, что тот вообще решил бриться - не брился бы, и такие мягкие завораживающие черты лица скрылись бы под щетиной и не мучили бы бедного ни в чем не повинного обувщика. - Ну хорошо,- доктор еще раз с сомнением взглянул на него, потом взял в правую руку костыль, который все это время стоял у стены, а в левую - табурет, на котором до этого лежала его покалеченная нога, и, поставив табурет напротив стула, сел,- Как Вы уже наверное заметили... Он вытянул вперед правую ногу, и Леншерр послушно на нее уставился - это все равно было проще, чем смотреть на такое необыкновенно красивое лицо. "Изолировать их надо, с такими-то лицами,"- ворчал про себя Эрик, пялясь на голую ступню,-"Это должно быть незаконно, это ведь все равно, что хорошенькая голая девушка бегущая по улице... За это же, вроде, полиция арестовывает... Хотя, когда это я наблюдал за голыми девушками, чтобы знать наверняка?.." - Так вот,- решил заговорить Ксавье, увидев, что обувщику, судя по всему, сказать нечего,- Я видел, как такое лечат, поэтому общее представление имею,- он уложил ступню на левое колено и разогнул ее руками, придавая ей правильное положение,- Вот. Вот так она должна быть зафиксирована. И нужна высокая обувь, чтобы это осуществить. - Зачем обувь-то?- хрипло спросил Леншерр и скрестил на груди руки,- Можно же просто что-то твердое из кожи, чтоб под носок надевать и с любой обувью... На шнуровке,- он решился поднять глаза; доктор заинтересованно и внимательно его слушал,- А Вы...- обувщик поспешно опустил глаза на ступню Ксавье,- Вы весьма... Моложавы... - Нет... То есть да... Да, моложав,- проворчал тот сквозь зубы и скривил губы,- Я не представился, прошу прощения,- спохватился он через некоторое время, протягивая руку,- Доктор Чарльз Ксавье. - Эрик Леншерр,- мужчина осторожно пожал руку молодого врача, ожидая типичной реакции. Чарльз, как и предполагал обувщик, удивленно улыбнулся и приподнял брови. - Шершавые, знаю,- с неохотой хмыкнул Эрик, поспешив разорвать рукопожатие и вернуть руку на место, а про себя горестно добавил:"Кто захочет чувствовать такие на себе, а?" - Неужто, работа обувщика действительно настолько тяжела?- с улыбкой спросил Ксавье. - Вообще-то, да,- огрызнулся Леншерр. - У рабочих, конечно, и крестьян руки намно-о-ого грубей, но я не ожидал увидеть мозоли на Ваших руках...- безмятежно продолжал доктор,- Вы простите, простите, так что там насчет кожаного приспособления? - Да, кхм,- Эрик опустился на колени и прикоснулся к правой ступне пальцами, сглотнул, посмотрел вверх, на доктора,- Можно? - Извольте,- Чарльз нагнулся и с интересом стал смотреть за указательным пальцем мужчины, чертящим линии у него на лодыжке. - Значит так,- обувщик откашлялся,- Заканчиваться оно будет примерно здесь,- он провел пальцем горизонтальную линию на пару дюймов выше щиколотки,- И будет с укрепленной внутренней стороной... Правильно? - Да, в этом есть смысл,- задумчиво кивнул Ксавье. - Тогда я сниму мерки и...- Эрик покосился в сторону сумки и досадливо вздохнул,- Нужен бы слепок Вашей ноги, чтобы я мог все точно подогнать... Хотя ладно, так справлюсь... Сняв все нужные мерки и записав их в блокнот, Леншерр взял сумку в руки и собрался спешно покинуть юного врача. - Будет готово через день или два,- бросил он напоследок. - Я пришлю Роберта через пару дней,- кивнул ему Чарльз,- Спасибо Вам, мистер Леншерр. До встречи. - До встречи,- буркнул в ответ обувщик и вышел из комнаты доктора. Он был подавлен. Крайне подавлен. Эта улыбка, эти яркие голубые, как само небо, глаза, мягкий голос... Нет, Эрик ни в коем случае не должен был с ним встречаться. Что ему теперь делать?!- думал он. Руки его, тем временем работали, хоть за окном и была глубокая ночь. Двадцать пять лет он занимался своим ремеслом и посторонние мысли, пусть и такие тягостные, не могли поколебать выверенных твердых движений. Он прогонит его, тем временем звучало в голове, пошлет к чертовой матери, как только узнает... Ведь Эрик идиот ровно НАСТОЛЬКО, чтобы не суметь сдержаться в следующий раз. Кожа, даже самая грубая и толстая - чепрак - податливо гнулась и принимала желаемую форму. "Хоть такая кожа мне подвластна,"- с горькой усмешкой думал он. Чего он только не делал - насильно заставлял себя ухаживать за девушками, когда был помоложе, потом плюнул на это, видя, что это не помогает, ходил к священнику - несмотря на то, что в Бога, скорее, не верил - и просил совета у него, но и служитель церкви ничем помочь не смог, тогда он попросту стал вести затворнический образ жизни - день и ночь проводил в двух комнатах, заказывая все, что нужно, по телефону, но от этого лишь подорвал здоровье, и в первый же день, когда он вышел на улицу, болезненно щурясь от солнца, поволокся за каким-то смазливым юнцом. Тогда-то он и понял, что бороться против этого бесполезно, можно только терпеть и не обращать внимания, и с другими юношами ему этот трюк удавался - когда Эрик только видел очередной объект вожделения, сохранять спокойствие и держать себя в руках было довольно трудно, но потом проходил час, другой, и Леншерр уже даже не мог припомнить лица юноши. У него всегда хватало забот, которыми можно было забить голову, чтобы не отвлекаться. Но в этот раз все было по-другому - доктора Чарльза Ксавье не хотелось с грубой силой вжимать в кровать, утыкать лицом в подушку и трахать как мальчика-шлюху из подворотни. Нет, доктора Чарльза Ксавье хотелось целовать, видеть улыбку на алых губах и слышать его смех. Хотелось быть с ним нежным, чтобы ему не было больно. Сама мысль о том, что Леншерр может причинить врачу боль, была чудовищна и вводила мужчину в еще большее исступление. И так, в работе и душевных терзаниях, обувщик провел два дня. На утро третьего в дверь постучали, и голова Боба появилась в щели между дверью и косяком. - Сэр, меня прислал господин доктор,- сбивчиво заверещал он. - Да молчи, молчи, знаю,- Эрик устало потянулся на стуле. На секунду в его голове мелькнула соблазнительная мысль - остаться дома, а мальчику вручить кожаное приспособление, и пусть несет его Чарльзу. Но он понимал, что скорее всего, придется что-то корректировать, поэтому должен поехать он сам. - Лошади внизу?- зачем-то спросил он, хотя прекрасно знал ответ. - Конечно, сэр,- закивал мальчуган,- Едем? Обувщик тоскливо на него посмотрел и вздохнул. И вдруг его прошиб холодный пот. - Слушай, Боб...- медленно проговорил он,- Зайди-ка через полчасика, ладно?- он кинул мальчику пятьдесят центов, которые тот, с счастливым блеском в глазах, ловко поймал,- Погуляй пока что... - Премного благодарен, сэр,- Роберт умчался прочь, только пятки засверкали. А дело было вот в чем: Эрик вспомнил, что с момента их с Ксавье первой встречи он так и не побрился. Когда для него стало важно, как он выглядит, для Леншерра оставалось загадкой, тем не менее, в ванную комнату он пошел и вернулся через десять минут - гладко выбритый, с мокрыми волосами и с тоненькой царапиной на левой скуле, из-за которой он страшно смущался и злился. - Надо ж было именно на самом видном месте порезаться,- шипел он, доставая из шкафа в спальне свои немногочисленные вещи и раскладывая их на кровати,- Леншерр, du bist ein Dummkopf... По чрезвычайно странному стечению обстоятельств, обувщик только сейчас заметил, в насколько бедственном положении пребывает его гардероб - шерстяной пиджак был кое-где бессовестно сожран молью, а на локтях - протерт, одни брюки также протерлись почти до дыр между ног, другие были настолько мятые, что на них страшно было смотреть. С рубашками дело обстояло не лучше - их было четыре, не считая той, которая была на нем, если это вообще еще можно было назвать рубашкой, и у всех были засалены ворот и манжеты, а одна, как оказалось, имела огромную дыру подмышкой. Фетровую шляпу также попортила моль, но, зато, словно издеваясь, не тронула клетчатую кепку-"аэродром". Окинув взглядом все это добро, разложенное на кровати, Эрик готов был взвыть от отчаяния, но, в конце концов, он выбрал наименее грязную из всех рубашек - белую, в мелкую темно-синюю клетку - и надел ее с джинсами, которые носил в мастерской. Завершил он свои приготовления тем, что водрузил на голову кепку и посмотрел в зеркало, заботливо повешенное прежним хозяином комнаты внутри на дверцу шкафа. - Боже милосердный, я похож на чернорабочего...- прошептал он и истерично рассмеялся. Волосы порядочно отрасли - когда он был у парикмахера, два месяца назад, три?- и топорщились во все стороны из-под нелепой, как считал Эрик, кепки. Тяжело вздохнув, мужчина закрыл шкаф и направился в мастерскую собирать инструменты, которые могли ему понадобиться для подгонки изделия. В комнате Ксавье они не застали, и мальчик сказал обувщику подождать - доктор, вероятно, был на утреннем обходе и скоро должен был вернуться. Со смешанными чувствами Леншерр сел на тот же стул, что и в прошлый раз, и осмотрелся. Комната была не больше его собственной, но была обставлена поплотнее - пара шкафов, забитые книгами по медицине и различными справочниками; на столе стопки бумаг, папки, книга для записи больных; узкая кровать с комком одеяла на ней (в голове Эрика с предательской яркостью возникла картина - раннее утро, Чарльз все еще сладко спит, свернувшись калачиком, а он прижимает его к себе, зарывается носом в волосы, припадает губами к шее... Леншерр поспешил отогнать это видение, так как тепло разливалось не только в груди, но и в паху). Дверь медленно открылась, и в комнату на костылях впрыгнул доктор Ксавье, лучезарно улыбнувшийся при виде Эрика. Тот во время сообразил, что выглядит по крайней мере странно, откровенно пялясь юношу с открытым ртом, и поспешил выдавить из себя ответную улыбку. - Иисус, Мария и Йозеф!- воскликнул Чарльз, присматриваясь повнимательней к обувщику,- Что с Вами? Вы спали сегодня ночью? - Да,- солгал мужчина. - А предыдущей?- не унимался доктор. - Садитесь, надо примерить,- резче, чем хотел, оборвал его Эрик и угрюмо уставился в пол. - Мистер Леншерр, я правда обеспокоен...- растерянно сказал Ксавье, присаживаясь на табурет напротив обувщика. "Я правда обеспокоен,"- звучало в голове, словно мантра, и мужчина не мог сдержать улыбки. - Все в порядке. Давайте ногу. Вот так,- он снял ботинок с покалеченной ноги и стал осторожно надевать свое изобретение. - Помилуйте, не стоило так убиваться,- продолжал Чарльз,- Я мог бы подождать еще пару дней или больше... Ну, в самом деле... Леншерр, счастливо улыбаясь, затягивал шнуровку и наблюдал, как нога принимает правильное положение. Подгонка, насколько он мог судить по внешнему виду, не требовалась. - Превосходно,- раздался шепот доктора сверху; Эрик поднял голову - тот завороженно смотрел на лодыжку и ступню, затянутые в коричневую кожу,- Я имею ввиду,- он прочистил горло,- Что сидит отлично. И фиксирует так, как надо,- он пошевелил ногой на пробу,- Ювелирная работа...- врач покосился на мужчину, который продолжал стоять рядом с ним на колене с его ногой в руках и, улыбаясь, смотреть на Чарльза снизу вверх,- Послушайте, я правда настаиваю, чтобы Вы отдохнули. - Отдохну,- обувщик чуть склонил голову набок,- Вот только сначала надо убедиться, что ничего исправлять не нужно,- он надел ботинок обратно,- Поднимайтесь. - Я заметил у Вас своеобразный акцент,- юный врач, с помощью обувщика, осторожно встал на ноги,- Вы немец? - Да,- тихо ответил Эрик; Ксавье прижимался к его груди спиной, а мужчина поддерживал его за плечи. - Так гораздо лучше,- озабочено сведя брови на переносице и топча правой ногой деревянный пол, пробормотал Чарльз,- Не могли бы Вы...- он бросил взгляд на черную трость с серебристым набалдашником в форме черепа, прислоненную к стене рядом с книжным шкафом, и обувщик тотчас метнулся к ней,- Благодарю. - Весьма... Своеобразный выбор,- ухмыльнулся Леншерр. "Для такого миловидного юного ангела,"- добавил он про себя. - Нет-нет, это - моего коллеги, который работал здесь до меня,- засмеялся Ксавье и оперся на трость,- Узнав о моем несчастье, он оставил ее мне. Но, надо признать, что она мне весьма симпатична... Хотя, сам бы я, наверное, такую и не купил бы. Чарльз слишком бодро попробовал сделать несколько шагов и упал бы, если бы не Эрик, подхвативший его. - Что ж Вы так сразу бегать-то захотели?..- досадливо пробубнил обувщик доктору на ухо,- Привыкнуть надо сначала... Эрик сглотнул и закрыл глаза. Слишком близко. - Да, конечно... Я просто...- Чарльз улыбнулся,- Спасибо. - Навернулись бы сейчас, господин доктор, а кто за больными бы ухаживал?- тихо усмехнулся Леншерр, разворачивая юношу к себе лицом. - Да... И то верно,- смущенно улыбнулся Ксавье. "Какой же, все-таки, красивый, дьявол..."- мужчина не мог отвести от чуть раскрасневшегося, растрепанного и так очаровательно улыбающегося Чарльза глаз. - Мистер Леншерр, Вы точно себя хорошо чувствуете?- с неподдельной тревогой поинтересовался доктор; его большие, словно у оленя, голубые глаза беспокойно смотрели то на огромные черные зрачки Эрика, то на его болезненно заломленные брови, то на слабую улыбку. - Чувствую себя превосходно,- прошептал Леншерр в ответ; в голове ясно возникло понимание - сейчас он сорвется, и он уже ничего не сможет с этим поделать. - Мистер Леншерр, что с... И он подался вперед и припал к его алым чувственным губам. В голове охрипший тенор пел:"Sagt er dann noch nein ist mir's egal Denn ich wart nicht auf ein ander' mal Ich nehm er einfach in den Arm Und sage ihm mit meinem Charme*...", бессовестно коверкая народную песню, заменяя "она" и "ее" на "он" и "его". Доктор стоял, как громом пораженный и смотрел на обувщика, изумленно хлопая широко распахнутыми глазами. "Ну все, теперь я ему точно противен... Молодец, сказать нечего!.."- в отчаянии думал мужчина, спешно отстраняясь, хватая сумку и почти выбегая из комнаты. Единственным выходом ему, от чего-то, показалось напиться до беспамятства в мастерской этим же вечером. Так как Сухой закон отменили пятого декабря прошлого года, это представлялось весьма легко осуществимым, и к шести вечера стол и определенную часть пола покрывали сверкающие в свете электрической лампы небольшие стеклянные бутылки различного наполнения - вино, пиво, виски, водка... Так что, когда в дверь его комнаты постучались в полдевятого, то бишь, через два с половиной часа, примерно половина бутылок была пуста, а хозяин, так как не имел представления о том, что мешать пиво с виски опасно для жизни и здоровья, лежал лицом на столе в глубоком беспамятстве. На пороге мастерской, тем временем, появились Ксавье с Робертом. - И часто с ним такое?- поинтересовался доктор, вдыхая запах алкоголя. - Никак нет, господин!- воскликнул мальчик, даже стягивая с головы картуз,- В первый раз... - Черти-что,- вздохнул Чарльз и, хромая и опираясь на свою черную трость, подошел к Леншерру,- Вот что, Роберт, сбегай-ка за кем-то, пусть помогут погрузить его...- мальчик тут же убежал, а врач взял в руки запястье мужчины и нащупал слабый пульс,- Эх, скотина... Только попробуй мне в ящик сыграть, с того света достану!- он почти со злостью поставил свою сумку на стол, сбив при этом несколько бутылок, и стал в ней копаться. Достал шприц и ампулу с желтым камфарным маслом на два с половиной миллилитра, сжал ампулу в руке на пару минут, согревая ее в ладони. Затем надломил ее слегка трясущимися руками, набрал масла в шприц и всадил его в плечо Эрику. - Только попробуй...- пробормотал он. В этот момент в комнате появился Боб в сопровождении двух крепких парней, которые подхватили бесчувственного обувщика и понесли его вниз под пристальным беспокойным взглядом Ксавье. В окно с тихо шелестящими на ветру занавесками пробивались первые рыжие лучи солнца. Чарльз в тысячный раз пощупал пульс мужчины, лежащего на кровати юноши, и, убедившись, что состояние того стабильно, отпустил его запястье и устало потер глаза. В комнате стоял запах камфары. Эрик тихо застонал. - Как самочувствие?- язвительно поинтересовался Ксавье, покосившись на бледного обувщика. Леншерр только тяжело вздохнул, приоткрыл глаза и устремил на доктора мутный взгляд. - Объясни мне только одно, паразит: на кой черт ты это сделал?!- наклоняясь ближе к мужчине почти прокричал юный врач, а Эрик просто смотрел на его гневное лицо и изучал его мельчайшие детали: на переносице рассыпались бледные веснушки, чуть выше, на стыке носа и лба, залегла складка, рыжая щетина только-только начинала пробиваться над верхней губой и на щеках, взгляд стал беспокойнее, а под глазами легли тени. Мужчина слабо улыбнулся. - Нет, ну вы только посмотрите на него!- Чарльз был возмущен настолько, что даже взмахнул руками,- Ответь: зачем?! - Ты злишься?- и в этом вопросе, и в улыбке Леншерра было столько светлой наивности, что Чарльз опешил. - Я? Конечно, я злюсь, черт возьми, ты чуть себя не угробил!- воскликнул доктор,- А я тебя, позволь заметить, всю ночь тут выхаживал! - Не злись, ангел мой,- прошептал мужчина и невероятными усилиями поднял руку и провел ею по щеке врача,- Не злись на дурака за то, что полюбил... - Разве я о том? Хотя того, что ты дурак - не отрицаю,- вздохнул юноша, руку обувщика, впрочем, не убирая,- Ты вообще меня слушаешь? Взгляд Эрика постепенно стал осмысленней, и он уже с удивлением и растерянностью посмотрел на Чарльза. - Так я не сплю?- тихо спросил он. - О боги!- закатил глаза Ксавье и провел рукой по лбу,- Это чудовищно! - Я...- к бледным щекам Леншерра прилила кровь, так что теперь он был не одного цвета с простыней, укрывавшей его до середины груди, и своей больничной рубашкой. - Напился до потери сознания,- недовольно кивнул доктор, а мужчина, тем временем, с недоверием в глазах, запустил руку ему в волосы. "Неужели?.."- думал он, перебирая мягкие локоны,-"Нет, этого просто не может быть... Хотя, если подумать..." Если подумать, у Чарльза Ксавье были слишком ухоженные, да и слишком длинные для врача волосы, он был гладко выбрит и не носил усов, а носки... Они были не из шерсти и не из грубого хлопка, а из превосходного шелка (впрочем, это могло быть и чисто практическим решением, ведь шелк, как знал Эрик, очень долговечен и обладает целым рядом положительных свойств). Но вот то, что доктор не выражал никакого протеста... - Ума не приложу, Леншерр, вот зачем?!- продолжал восклицать Ксавье, склонив голову и с укоризной вглядываясь в лицо обувщика. - Я думал... Что ты не такой,- мужчина запустил в волосы Чарльза и вторую руку, так что врачу пришлось склонить голову еще ниже,- Я думал, что тебе будет... Противно. - Думал он...- проворчал доктор, исподлобья наблюдая за мужчиной,- Идиотизм, он, знаешь ли, не лечится. - Иди сюда,- Эрик притянул его к себе и медленно, осторожно поцеловал, стараясь вложить в этот поцелуй все, что чувствовал к Ксавье. - Но-но!- попытался запротестовать доктор; получилось вяло,- Я, между прочим, хорошо воспитанный юноша из уважаемой семьи, и тебе не так просто будет...- тут он был заткнут очередным поцелуем, и его протестный запал быстро испарился. - Чарльз...- простонал мужчина и потянул врача на себя, скользя ладонями по теплой шее юноши и расстегивая его рубашку. Тот уселся на него сверху, скинув простыню на пол, и Леншерр почувствовал, что Чарльз уже возбужден. - Ты уверен?- с сомнением спросил он, гладя ягодицы Ксавье через ткань брюк. - Леншерр, ну хоть сейчас не будь ТАКИМ идиотом,- смущенно пробормотал доктор, с озорством поглядывая на мужчину и расстегивая брюки. - Я просто не хочу, чтоб ты думал...- когда Эрик попытался снять с себя штаны, то понял, что их попросту нет, а одет он только в длинную больничную рубаху,- Ну, что мне от тебя только этого и надо... Чарльз улыбнулся, уперся руками ему в грудь и сам его поцеловал. - Я люблю тебя,- прошептал Леншерр, гладя шелковистые волосы и чуть сжимая их в кулаке; он чувствовал, как его собственный член уже тяжело лежал у него на животе. Ксавье, заметно покраснев, нагнулся, дотянулся до тумбочки и сжал в ладони небольшой алюминиевый тюбик. - Давай я?- тихо спросил Эрик и, отняв руку от спины юноши, протянул ее ему. Тот только сильнее покраснел и вложил тюбик Леншерру в раскрытую ладонь, и тот торопливо открутил колпачок и выдавил на пальцы густую беловатую субстанцию. "Вазелин,"- мгновенно узнал вещество мужчина, растирая его между большим, указательным и средним пальцами правой руки. - Поближе,- поманил Ксавье мужчина, и тот послушно заерзал у него на бедрах, перемещаясь выше. Эрик глубоко вдохнул и прикрыл глаза, когда ягодицы Чарльза оказались на его паху. - Иди ко мне,- он привлек Чарльза к себе, и юноша послушно улегся ему на грудь, утыкаясь носом в плечо Леншерра. Пьянящая смесь смущения и возбуждения - вот что волной захлестнуло Эрика, когда его пальцы проникли в сжатое колечко мышц, и Ксавье тихо застонал ему на ухо. Он поцеловал Чарльза в висок, терпеливо двигаясь пальцами, - такой непорочный, такой развратный... И от того лишь более прекрасный. - Эрик...- прошептал Ксавье, насаживаясь на пальцы,- Давай... - Точно?- с сомнением в голосе спросил Леншерр, но, встретив красноречивый взгляд доктора, ухмыльнулся,- Ну смотри... Сам же потом, если что, сидеть не сможешь. - Знаю,- фыркнул юноша, чувствуя как пальцы Эрика выходят,- Не велика потеря - мне и так весь день присесть некогда... И все же он охнул - не то от боли, не то от удивления - когда Леншерр разом вошел на дюйм дальше головки. - А он... Не маленький,- тяжело выдохнул врач в ухо обувщику. - Шестнадцать дюймов** в боевом положении. Когда нет, разной длины. Они смотрели друг на друга несколько секунд, и Чарльз не выдержал первым - и захохотал. - Тише ты!- шикнул на него Эрик, играючи шлепнув по ягодице, но и сам, впрочем, трясясь от сдерживаемого смеха. - Шестнадцать!..- гоготал юноша ему в шею,- Боже, храни мой анус... И царствие ему небесное... - Ну все, ты нарвался,- прорычал Леншерр, несильно кусая плечо доктора и начиная медленно двигаться. - О нет, только не пронзи меня насквозь!- продолжал хохотать Чарльз, хотя скоро ему стало не до смеха. Ксавье постанывал, кусая шею и плечо мужчины, и двигался в такт глубоким толчкам, а Эрик рычал на каждом выдохе, сжимая одной рукой ягодицу Чарльза, а другой - волосы у него на затылке, зарываясь в них носом. "Невероятный..."- билось у мужчины в голове, и он старался еще теснее прижаться к разгоряченному телу на нем. - Чарльз,- простонал-позвал он, и юноша приподнял раскрасневшееся лицо,- Посмотри на меня, mein Engel,- Эрик жадно вгляделся в припухшие искусанные губы, прежде чем впиться в них грубоватым поцелуем; Ксавье отвечал, не переставая двигаться и приглаживая топорщащиеся темные волосы Леншерра. Эрик кончил, застонав в губы Чарльзу и залив его семенем меж ягодиц, и с большей пылкостью стал покрывать поцелуями каждый дюйм тела, до которого мог дотянуться, доводя юношу до черты рукой. - Знаешь,- наконец сказал Чарльз, отдышавшись,- Сюда ведь кто угодно мог войти...- и тихо засмеялся,- Ну все, пора,- он предпринял попытку встать, но Леншерр держал его крепко,- Ну-ка, давай! - Позволь быть с тобой,- хрипло попросил Эрик, не отпуская юного врача и с мольбой смотря ему в глаза,- Я не смогу без тебя, ангел. Ксавье улыбнулся и потупил взгляд; слова обувщика тронули его. - Прошу,- Леншерр поднес его руку к губам и стал осторожно целовать выступающие костяшки. - Хорошо,- наконец, тихо ответил доктор, прикасаясь губами ко лбу мужчины,- Я напишу письмо в Вашингтон. Скажу, что ты талантливый ортопед, и попрошу, чтобы мы работали вместе, я ведь хирург. - Большего я и не смею просить,- Леншерр с неподдельным восхищением смотрел на смутившегося вконец юношу. С тех пор прошло восемь лет. На смену Первой пришла Вторая мировая, но это мало нарушило ход жизни нашей колоритной пары - искусного хирурга, не расстающегося с черной тростью по причине хромоты, и талантливого протезиста и ортопеда. Их направили в лечебно-оздоровительный санаторий во Флориде, в который везли многочисленных раненых после нападения японцев на морскую базу Перл Харбор. - Знаешь, Чарльз, никогда я не волнуюсь,- небрежно бросил в темноту комнаты отдыха за спиной Эрик, шевеля угли в камине и недовольно шипя, когда часть золы выпала на пол. Огонь давал причудливые отсветы на его лице с двухдневной щетиной. - Нет, вы только послушайте - врет и не краснеет!- раздалось из-за спины мужчины,- Ты бы видел свое лицо, когда привезли солдата с ногой на ампутацию...- Чарльз, улыбаясь и смотря на Леншерра, стоящего у камина с кочергой в руке, сел на стул,- Ты был белый, словно простыня. А зуб! Зуб солдатский!.. - Ну вот тут уж перепугался больше ты сам,- хмыкнул Эрик и поставил кочергу на место. - Да...- задумчиво протянул доктор,- По правде сказать, я серьезно боялся, что у него будет гангрена... - "Я солдату че-е-елюсть сломал,"- передразнил его протезист, за что получил легкий шлепок по бедрам, и рассмеялся, садясь на пол, застланный ковром с коротким ворсом, рядом со стулом Ксавье. - Дикарь,- улыбнулся тот и запустил руку ему в волосы. - Нет, не я,- голос Эрика вмиг стал серьезным,- Не я, а те, кто истребляют народы из-за того, что считают их низшей расой. - Эрик...- сочувственно прошептал врач, поглаживая ортопеда ладонью по щеке. - Но я буду бороться,- уверенно подытожил он, задрав голову и посмотрев Чарльзу в глаза; тот улыбнулся. - Мы вместе будем,- ответил он и взлохматил волосы мужчины,- Пора спать, герой. И они поднялись, каждый со своего места, и покинули полутемную комнату, прибонимая друг друга за плечи и талию. Они будут с этим бороться, но прежде - сон. Сон, а завтра будет день...