Примета счастья. Запрограммированы на счастье

      Тэхён цепляется пальцами за край Хосокового джемпера, тянет на себя, а Хосок растягивает губы в улыбке и делает ленивый шаг навстречу, попутно протягивая руки, чтобы уж совсем близко.       Тэхён спокоен, немного серьёзен и взгляд наполнен небывалой нежностью, в которой не иначе как по воле божией скрываются мягкие прикосновения белокрылых созданий и тысяча и один трепетных поцелуев, предназначенных только для одного. Хосок будто бы чувствует их на своей коже, как внутри поочерёдно вспыхивает извечное пламя, подчинённое лишь Тэхёну. Как бы не перестать чувствовать себя раньше времени, думает Хосок.       Судорожный вдох...       Касание пальцами по оголённой смуглой коже.       Затасканный тэхёнов свитер накрывает их с головой, и Тэхён пальцами зарывается в любимые каштановые пряди, жмётся одним непосредственным движением — без каких-либо намёков на пошлость, — да так, что дух захватывает у обоих и сразу.       Хосок пальцами водит по позвонкам и обратно, щекочет кожу. У рыжего юноши всё тело пупырышками осыпается. Он глухо хихикает в уста напротив, отводит голову и чувствует прикосновение влажных, горячих губ где-то у виска.       Опущенные веки.       Млеющее тело в любимых руках.       Шумные вдохи.       Внутри всё зажигается радужными огнями.       — С тобой я забываю о завтрашнем дне, — хриплый опаляющий шёпот.       — С тобой я забываюсь, — ответное признание невесомым запечатлевшемся поцелуем оседает на губах.       Хосок следует опрометчивому желанию и поддаётся вперёд, дабы ухватить ещё не остывшие прикосновения, но отчего-то замирает в одном лишь вздохе от тэхёнового рта. Рыжий не робеет ничуть, только глаза прикрывает и целует верхнюю губу хёна.       Тёплые улыбки.       Томный взгляд из-под опущенных ресниц.       Ласковые касания по коже, под которой тут же, вторя проложенному пути, пробегает поток мелких-мелких иголочек, а за ним расходится необычайное весеннее изобилие, которое охватывает сердце и не отпускает из своих тисков, пока он чувствует его руки. И…       …Всё это не более чем на двоих.       — Ты слышал легенду о второй половинке? — Пронзительный взгляд, мягкая полуулыбка, что завораживает своей искренностью чувств и всклокоченные рыжие локоны. А ещё голос до одури низкий и протяжный, заставляющий прочувствовать его всеми фибрами души, — и что-то переворачивается в хосоковом животе.       Хён отзывается той же улыбкой. Он незаметно мотает головой и размыкает губы, дабы произнести заветное для него.       — Расскажи.       Тэхён прильнул щекой к щеке хёна и начал складывать слова в упоительном предании, в которое — Хосок без сомнения знал — юноша верил всем сердцем и делился этим только с ним.       Изначально, ещё при создании мира, люди были гармоничны, как единое целое. У них было четыре руки, четыре ноги и две головы. Таких людей называли андрогенами. И вот им подумалось, что они могущественнее самих богов, и тогда они захотели их свергнуть. Но боги прознали об этом, и Зевс наказал их, разделив на две половинки и разбросав по свету. По сей день две потерявшиеся души единого составляющего разыскивают друг друга, а когда находят, то их уже ни что не может разлучить.       — Почему ты думаешь, что я та самая недостающая часть тебя? — с минуту спрашивает Хосок, пока рыжий отголосками слышит легенду у себя в мыслях и водит носом по шее хёна, перебирает каштановые волосы, улыбаясь.       — Может, потому, что ты тоже это чувствуешь.       ...И судорожный выдох.       И вновь беглые прикосновения по открытой коже и мокрый поцелуй, наречённый обоими узы.