Телохранитель мистера Клафлина

Фраза повисает в воздухе, застав меня врасплох, и я на пару секунд забываю, как дышать. Пытаясь сориентироваться, я смотрю на Сэма, взглядом умоляя его перевести все в шутку, ибо самой мне это не по силам. Джо молчит, а мое сердце снова пропускает удар, я невольно задумываюсь, что, будь я сейчас в центре военных действий, с такой скоростью реакции я давно уже была бы убита. Тишина затягивается ещё дольше, я выдыхаю и опускаюсь на корточки рядом с ребёнком, ловя взгляд его, казалось, светящихся глаз. Как же много он не понимает, например, что нельзя просто так взять и сделать человека своей семьёй… Или как много не понимаю я, ведь частенько люди так и делают, иначе как вообще создаются семьи? На пару секунд прикрыв глаза, я в очередной раз прокручиваю в голове мой ответ. — А ты хотел бы этого? Или… хотел бы этого твой папа? — переведя вопрос в сторону мальчика, я успеваю хоть на мгновение расслабиться. Не задумываясь и продолжая смотреть мне в глаза, он кивает, а я протягиваю ему ладонь. На ней красуется длинный шрам, до самого запястья, полученный от простого кухонного ножа, рука с обеих сторон покрыта следами от царапин или ожогов, а кожа в некоторых местах чуть грубая, не удивительно, у меня никогда не было времени на уход за ней, да и смысла в этом особого я не видела. За время, пока я перестала постоянно сбивать костяшки и получать новые ранения, кожа успела восстановиться, остались только следы, происхождение каждого из которых выжжено в моей памяти. Полное отражение моей души. Снова не медля ни секунды, Джо кладёт свою ладонь поверх моей, беря за руку, заставляя дрогнуть в улыбке уголки моих губ. В голове очень много мыслей, большинство из них о том, что я лишь расходный материал, что должна вернуться и погибнуть как герой, но я сжимаю в кулак вторую руку, задвигая в дальний ящик эти мысли. Под шквалом пуль и в огне мое бездыханное мертвое тело ничего не докажет и не решит, и уж тем более не принесёт никакой пользы. Жизнь была бы куда важнее, чем смерть, и я потеряла очень много времени на бесполезные сражения вместе и против таких же людей, как и я, на войны, исход которых решён заранее, решён правительством. Теперь все как будто встаёт на свои места в моей голове, в разных вариантах мелькает одна и та же картинка: моя израненная рука и поверх неё — чистая детская ладошка, которой ещё почти не касалась жизнь. Словно счастливый билет, или последний шанс, упустив который, я достигну точки невозврата. Оттуда — только один путь — в огонь, в кипящую кровь, в расплавленный свинец. И я хватаюсь за эту ниточку, только сейчас понимая, что жизнь намного ценнее, чем мне казалось. Наверно это и называется взрослением. Мой отец так ждал этого, не позволял до армии отправляться в горячие точки, надеясь, что мой запал поутихнет. Как жаль, что это произошло только сейчас, после стольких ранений. И как хорошо, что я смогла остановиться, пока шрам на моей груди не сдвинулся на пару сантиметров влево, оставляя прицел ровно у сердца. — Да… я тоже, Джо. — слова сами срываются с моих уст, и мальчик тут же отпускает мою руку, обнимая за шею, и я обеими руками обнимаю его в ответ. — Я… так не хочу обратно… — пульс становится чаще из-за стольких эмоций, а Сэм с неким умилением смотрит на меня и его сына. — Только сейчас это поняла, майор? — он произносит это скорее не серьезно, но, как говорится, в каждой шутке всего доля шутки. — Куда обратно? — я не успеваю ничего сказать, как мальчик, отстранившись, снова пронзительно заглядывает мне в глаза. — Это… не важно. — в очередной раз потерявшись с ответом, я надеюсь перевести тему. — Там просто очень страшно. Я тогда не боялась…, а сейчас просто мороз по коже. — для большей убедительности я выставляю перед собой ладонь, которая чуть подрагивает то ли от нервов, то ли правда от страха. Я не успеваю опустить ладонь обратно, как Сэм перехватывает ее, несильно мягко сжимая, и помогает мне подняться, за что я благодарно улыбаюсь ему. — Где там…? В аду? — наконец мои губы растягиваются в улыбке, переходящей в немного нервный смех. — Да… можно и так сказать. Это война. И лучше об этом не говорить, пока нас это не коснулось, хорошо? — теперь уже я сама беру ребёнка за руку. — У нас и без того достаточно преступности. — усмехнувшись, я так и не отпускаю их обоих. — Нужно было мне стать полицейским. — Не факт, что это было бы безопасно. — Сэм все же отпускает мою руку, тут же приобнимая за талию. — И тогда я не нашёл бы тебя никогда среди тысяч копов. Джо смотрит на нас пару секунд, после чего, хихикнув, уходит в комнату, я решаю, что наш разговор просто скучный для него. — Тут ты прав. — снова усмехнувшись, произношу я. — Хотя, кто знает, может быть, не встреть ты меня, твоя жизнь сложилась бы по-другому. И моя тоже. — на мои слова актёр только приподнимает одну бровь. — Да, я неоднократно вызывалась добровольцем в отряд после того, как меня отстранили. Мне очень нужны были деньги. Меня конечно даже не рассматривали как кандидатуру. И в тот день, когда Элайн позвонила моему отцу, я ждала звонка от командира, меня могли взять снова. Возможно, понизить в звании или вообще сделать простым рядовым, но хоть так, мое имя было бы в списке. — я неизвестно зачем рассказываю все это, смотря, что Сэм не удивляется ни одному моему слову. — Я знаю, что ты подавала заявку. Более того, я лично, правда через переводчика, говорил с командиром твоего отряда. — в моем случае без удивления не обходится, и с этого момента я смотрю ещё более внимательно и заинтересованно. — Откуда, думаешь, у Элайн твоя такая точная и подробная характеристика? — усмехнувшись, я киваю, в знак того, что все сходится и что я все поняла. — То есть, если бы ты не говорил с командиром, меня бы взяли в отряд? — я задаю скорее риторический вопрос, а мужчина начинает смеяться, чем ставит меня в ступор. — Что? — Нет… ничего. — все же перестав смеяться, он ловит мой взгляд. — Когда я узнал про отказ твоего отца и твоё согласие, конечно я хотел для начала побольше узнать о тебе. А командующий отрядом, когда я связался с ним, стал просить взять тебя на постоянную работу. Он говорил, что это намного лучше, чем твои бесконечные заявки, попадание в отряд и в итоге отстранение из него же, и так по кругу. — слушая его, я тоже чуть смеюсь. — То есть, за работу здесь мне нужно благодарить командира Митчелла? Никогда бы не подумала. Он же ненавидит меня. — Выходит, что так. И мне не мешало бы поблагодарить его. За тебя. — слова актёра вызывают мою тёплую улыбку. — Сэм… ты за день исхитрился сказать столько приятных слов, сколько мне за всю жизнь не говорили. — усмехнувшись, я обнимаю его, утыкаясь лицом ему в плечо. — В таком случае, могу посочувствовать. Тяжёлая у тебя была жизнь. — он сразу обнимает меня в ответ, ладонью поглаживая по спине. — Да. До того, как я стала твоим телохранителем, очень тяжёлая. А потом ещё тяжелее, когда немного пришлось побыть детективом. — чуть улыбнувшись, я заглядываю актёру в глаза. — Зато сейчас очень легко… так легко, как ещё никогда не было. — я невольно мечтательно вздыхаю. — И за нарушение не заставят отжиматься. И делать можно все, что захочу. — я не успеваю продолжить, как Сэм наклоняется к моему лицу и коротко целует в губы. — Это входит в твоё «все, что захочу»? — он улыбается уголками губ, не разрывая зрительного контакта и позволяя мне запомнить каждый оттенок его глаз. — В первую очередь. — поудобнее обняв мужчину уже за шею, я чуть привстаю на носочки и сама повторяю его поцелуй. Касания губ уже достаточно привычно пускают щекочущие разряды тока по коже, а пульс от наслаждения увеличивается. Так, как он увеличивался от адреналина в крови, наркотика, без которого я не могла долгие годы, и которому совсем недавно нашла замену. Безопасную. Чистую. Постоянную.