Грейнджер - идеальный вариант!

Обычное утро... обычный завтрак... обычная Гермиона. Она вышла из дома и рассуждала о прошедших годах. Что с ней произошло? Ну, во-первых, она стала заместителем Министра магии. А, как известно, у заместителя забот больше. Но это было не просто так, такая должность кому попало не достается. После присвоения званий «Героиня войны» и «Умнейшая ведьма столетия» ее сразу же приставили к Министру как правую руку. Плата за работу была не столько высокой, сколько правильно оцениваемой. И так через год, поднакопив средств, Гермиона позволила купить себе двухэтажный аккуратный домик в центре магического Лондона. Как только об этом узнал Рон, он предложил перебраться к ней, Грейнджер с охотой согласилась. «Как замечательно! Теперь мы будем жить вместе, это такой серьезный шаг, возможно, скоро он сделает мне предложение!» — думала Гермиона. Но ничего не происходило. Спустя два года работы на Министра девушка была истощена как морально, так и физически. Да, у заместителя работы больше, чем у босса, намного больше. Так что она приняла решение перейти в Отдел международного магического сотрудничества, но Министр согласился только с условием, что там Грейнджер его возглавит. Она согласилась и сейчас идет по направлению к пятому уровню. Во-вторых, вернемся к Рону. Гермиона понимает, что тяжелая работа мракоборца изматывает ее возлюбленного, но не до такой же степени: в интимном смысле он перестал ею интересоваться полгода назад. Да и ловить сейчас некого — все Пожиратели, то есть последователи Волдеморта уже истреблены. Мелким хулиганьем  мракоборцы не занимаются, это работа Аврор. Так почему? Почему он так устает? Он целыми днями находится дома и ждет звонка начальства, а таковых не было довольно давно. О предложении руки и сердца даже речи быть не может, Рон даже не думает об этом, причем говорит это напрямую. Гермиона не раз "взрывалась" на этой почве, на что Уизли отвечал: «Всему свое время, Герми, всему свое время». — Мисс Грейнджер… Гермиона даже не заметила, как оказалась у двери своего кабинета, держа связку ключей в руках. — Мисс… Мисс Грейнджер, — доносится голос Кассандры из-за спины. Кассандра, ее подопечная, очень смышленая и способная девочка. Все, что нужно, сделает в срок, всегда поможет, если нет времени, занимается делами, которые требуют большой внимательности, хоть и не такие серьезные, как дела Гермионы. — Да, здравствуй, Кассандра. Ты что-то хотела? — Мисс, вас ждет Министр, он попросил бумаги, касаемые французов, — замявшись, сказала девушка. Ах, да! Она ужасно стеснительная. — Хорошо, через пятнадцать минут буду! — сказала Грейнджер и удалилась в кабинет.   Взяв бумаги, которые запросил Министр, она направилась к лифту. По прибытии она поправила прическу и постучала в дверь. — Да-да, мисс Грейнджер, прошу! — Доброе утро. — Доброе! Заходите. Гермиона вошла в комнату, залитую светом свечей. Несмотря на ясный день, с улицы не попадало ни одного луча солнца. Комната Министра обычно пустовала, так как тот постоянно в разъездах по всему миру. Но несмотря на это, его кабинет был отделан со вкусом в нежно-голубой гамме. Это придавало ей особый шарм, как если бы здесь жила женщина. А наличие рюш на шторах и вовсе сбивало с толку. Но, тем не менее, перед ней сейчас сидел высокий статный мужчина, на вид лет двадцати семи, а добродушное выражение лица внушало доверие и не зря: Роберт Гэлбрейт был одним из тех людей, на которых можно положиться. — У меня к вам разговор. — Насчет французов? Да, я приготовила все необходимое, — Взмах волшебной палочки — и перед Министром предстала магнитная доска со схемами. — Нет, мисс. Понимаете ли… М-м-м… это был предлог. — Но зачем? — Все стало очень подозрительным. — Мне нужно переговорить с вами так, чтобы никто не узнал нашего разговора. — Да, разумеется, мистер Гэлбрейт. — Мне нужна ваша помощь. Вы знаете, что назревает обострение конфликта с домовиками? Они то и дело устраивают митинги с требованием зарплаты, пенсии и так далее. Им нужно помочь… — О! Ну конечно же я буду рада им помочь, я всегда мечтала об этом, я так рада, что не одна поддерживаю эту идею. Ну, ничего, если на нашей стороне сам Министр, то я гарантирую, что в ближайшее время все до единого домовики будут свободны! Роберт смотрел на Гермиону с широко открытыми глазами, слегка приподняв левую бровь: — Я имел ввиду другую помощь... Теперь была очередь Грейнджер изображать недоумевающий взгляд: — Какую? — Понимаете ли? Вы имеете невероятные способности в отношении окклюменции, а соответственно, способны проникать и менять воспоминания, причем больших групп людей. Моя бы воля, определил бы вас в Штаб-квартиру стирателей памяти, но вы не хотели, поэтому… так вот, ближе к делу, ни один из наших стирателей не способен сделать настолько масштабное проникновение в разум. По этой причине я вынужден просить вас. — Просить — о чем, господин Министр? — Гермиона понимала о чем, но не могла поверить своим ушам. — Ну… — протянул Гэлбрейт. — Вы же понимаете, вам нужно изменить их воспоминания, чтобы они перестали думать, что могут иметь свободу. Соглашайтесь, за это мы выплатим вам две тысячи галеонов. Это весьма и весьма… — Нет! — слишком резко ответила девушка. — Ни за что! Да как вы… как вы смеете? Чем они хуже нас? Они имеют такое же право на свободу, что и мы. И знайте: я охотнее съем ведро слизняков, чем лишу их шанса на хорошую жизнь. А теперь прошу прощения, но я спешу, — Сказав это, она демонстративно развернулась и ушла, хлопнув дверью. А магнитная доска оставалась стоять и полированной стороной отражала лицо не на шутку удивленного Министра.

***

— Да как они смеют! — восклицала недовольная гриффиндорка, придя в свой кабинет. — Это уму непостижимо! Стараясь успокоиться, она медленно дышала, считая про себя. Но это не помогало. — Работа, работа, вот что мне нужно! — сказала она и потянулась к ящику с предстоящими заданиями от того самого Министра. Но он оказался пуст. Дело в том, что Гермиона любила выполнять все наперед и буквально вчера все завершила. — Вот черт! Ну хорошо, тогда чтение! Она встала и взяла древний фолиант о боевой магии древних времен и увлеклась чтением. Спустя несколько часов, а точнее шесть, она поняла, что уже почти перестала понимать, о чем там написано. Времяпрепровождение за бесполезным чтением не очень-то привлекало Гермиону, поэтому она решила пораньше отправиться домой. Сложив свои вещи, она закрыла кабинет и отправилась к лифту.

***

Уже на пороге дома она думала о том, что наконец-то плохой день закончен и она сможет расслабиться в объятиях Рона. Открыв дверь домой своим ключом, она вошла.  Сразу же в нос ударил резкий запах дешевых и стойких духов, таких у Гермионы никогда не было. Вариант, что Рон купил нечто подобное отпадал, так как духи были женские, а дарить Грейнджер духи бесполезно, она всегда выбирает их сама. — Рон… Ответа не последовало, вместо него раздался пронзительный женский смех со второго этажа и стук босых ног по линолеуму. Судя по звукам, за женщиной кто-то бежал по направлению к спальне. Гермиона тихо поднялась по ступенькам и пошла в сторону комнаты. «Это не Рон», — пронеслось у нее в голове. «А кто еще?» - поддело подсознание. И правда, из комнаты донеслось: — Иди сюда, красавица. «Это точно Рон», — с болью признала девушка, стоящая за стеной. — А как же твоя заучка, скоро она придет? — Голос показался знакомым. — Ну что ты. Столько раз здесь были, а ты все никак не запомнишь. Она свое Министерство до шести даже не оставит. — Да? Ну хорошо, только скажи, когда вы расстанетесь? — Уже очень скоро, еще немного — и она сможет переписать на меня дом, тогда я и приду к тебе, — от возмущения Грейнджер уже взялась за ручку приоткрытой двери, как вдруг девушка задала вопрос, который мучил Гермиону вот уже вторую минуту. — Тебе ее не жалко? Неужели ты ее не любишь? — Мне никого не жалко после окончания войны, а любить я ее перестал после того, как она связалась с этим Министерством. Ладно бы просто работала, так она на нем повернулась. Все, хватит о ней, мне гораздо интереснее, что у тебя под этим розовым пеньюаром. Тут Гермиона не выдержала и со всей силы дернула дверь на себя. Лица этих двух не то, чтобы были удивлены, сколько напуганы. Ну да, не каждый день увидишь разъяренную ведьму столетия. Перед девушкой предстала такая картина: Рон Уизли, ее теперь уже бывший парень, находившийся в горизонтальном положении, а оседлав его сидела ее школьная подруга — Ромильда Вейн. — ДА ЧТО ТЫ СЕБЕ ПОЗВОЛЯЕШЬ, УИЗЛИ! — разгневанно проорала Гермиона. — В НАШЕЙ ОБЩЕЙ ПОСТЕЛИ И… СЛАВА МЕРЛИНУ, ВСЕ ЕЩЕ В МОЕМ ДОМЕ. Невербально Гермиона подняла его в воздух и смотрела в испуганные глаза экс-бойфренда. — Герми, м-м-милая, ты все не так поняла! — заикаясь, пролепетал Уизли. — Не. Называй. Меня. ГЕРМИ! — сказала в ответ девушка, выделяя каждое слово. Она слишком увлеклась и поэтому не увидела, как Вейн потянулась к палочке. Наставив ее на Гермиону, она прошептала "Обливейт". Но не тут-то было, Грейнджер не зря называли сильнейшим окклюментом, она уже давно поставила блок на изменение памяти. Из-за того, что Гермиона отвлеклась, Рон упал на пол. — Экспеллиармус! — (Палочка Ромильды отлетела в Рона). — Петрификус Тоталус! — (Она упала на пол обездвиженной). Повернувшись обратно к Уизли она сказала: «Теперь ты». Он сжался и заскулил. — Да прекрати ты скулить! Как Малфой стал. Я не буду тратить на тебя ни времени, ни сил. Просто допрос! И, будь добр, говори правду, я и Круциатуса на тебя не пожалею. — (Он кивнул). — Как долго вы спите? — Ну... — Отвечай честно, — медленно сказала Гермиона и наставила на него палочку. — Около года. — Так ты спал со мной и с ней одновременно?! Ну и козел же ты! Когда ты намеревался запросить прописку в доме? — Через две недели. — Ах ты кобель! Последний вопрос. Почему в моем доме? — У нее мама домой приехала. - Что ж, отлично! Забирай эту статую и проваливай! — сказала Грейнджер, указывая на лежащую Ромильду. — И учти: я усовершенствовала Петрификус, и она не пошевелится еще около часа. А теперь у тебя пятнадцать секунд, чтобы покинуть дом, вещи тебе пришлю, время пошло. Рон схватил Ромильду, понесся на первый этаж, спотыкаясь о ступеньки, и выскочил за дверь. Гермиона, опустошенная всем днем и тем, что произошло сейчас, спустилась вниз. Она начала тихонько плакать, переходя на рыдания. Раздался стук в дверь. Гермиона подбежала и резким рывком открыла ее: — Ну что еще?  — резко сказала девушка, и ее рот раскрылся от удивления. На ее пороге стоял никто иной, как Драко Люциус Малфой.