Воспоминания о Короле

      Вару боялся.       Впервые в жизни его трясло от ужаса. Находясь в темном пространстве, напоминающем бывший Карточный Мир, он стоял на неощутимом полу, которого, по сути, не существовало. Трясущиеся ладони закрывали линзы зеленых очков, хотя, по сути, от этого ничего не менялось.       Несколько минут назад парень ещё пытался что-то изменить, выбраться отсюда, из этой ужасающей безумной темноты. Но битье кулаком по кнопке на шапочке-генераторе не дало должного эффекта – сначала он светился, потом пускал маленькие искорки, а после и вовсе никак не реагировал. Вару злобно швырнул свою “корону” куда подальше, хотя вскоре зачем-то поймал и вернул на законное место.       Вару боялся.       Приступы паники нападали внезапно, без предупреждения, накрывая с головой и подолгу не отпуская. В такие моменты парень начинал дрожать всем телом, словно осиновый лист, самому себе напоминая трусишку Зонта. Это могло бы быть для него смешным, если бы не было таким страшным. “Ну всё, докатился, Вару.” – подумал Валет, когда его немного отпустило. - “Уже посмеяться над нытиком не можешь”.       Парень тихонько хихикнул и тут же содрогнулся всем телом, свернувшись в комочек.       Вару боялся собственного смеха, что эхом отразился в пустой темноте, искривившись до неузнаваемости.       Вару боялся Тьмы, окружавшей его. Воображение рисовало ему чудовищ, смотрящих на него оттуда. Ему и раньше было не по себе, когда Карточный Мир был сплошной черной дырой. Но там он не был один – рядом с ним находились и другие узники карт. Тогда парень думал, что сможет и сам со всем справится, что сможет прожить и без своих братьев, пусть даже в гордом одиночестве. Сейчас же ему было невероятно страшно одному. Пиковому не хватало постоянного нытья Зонта, занудных речей Куромаку, гневных выкриков Пика или Феликса, странных философских слов Данте, недоумевающего взгляда Габриеля и неумелых, глупых стишков Ромео. Никто не запищит, когда на него выльют ведро краски, никто его не отчитает, как маленького школьника, никто не наорет и не даст подзатыльник. Не над кем шутить, некого обзывать.       Снял очки. Начал рассматривать спиральки на зеленых стеклах. Слезы полились сами по себе. Больше не от кого было скрывать свои чувства за стеклами спиральных очков. Больно. Невыносимая боль пронзала всё тело парня, поочередно с судорогой.       Скрывая грусть и слезы за ехидной улыбкой и гадким смешком, Вару уже и забыл, как это – плакать самому. Наблюдая за рыдающим от его шуток Зонтиком, парень не думал, каково бедняге – обидно, неприятно, возможно, даже больно? А сейчас у него была прекрасная возможность это сделать.       - А ты терпеливый, трефовая тряпочка… - хриплым слабым голосом прошептал пиковый, - Не каждый такое выдержит…       На лице начала появляться кривая усмешка. В голове всплыли строки из песенки, которую он слышал-то всего раз в жизни. И, тем не менее, Вару тихонько напевал:

“Сойти с ума вдруг! О прошлом нам вспоминать не стоит, И некуда идти…”

      Послышались тихие всхлипы.

“Сойти с ума вдруг! И снова придет к тебе удача Взамен былых потерь…”

      Теперь смешок, наглый и противный. В голове что-то щелкнуло и, кажется, треснуло. Вару смеялся и плакал одновременно, хватаясь то за волосы, то за свои очки. Внезапно захотелось, чтобы ему кто-то дал по голове. Или порезал ножом. Или избил до полусмерти. Хотелось боли. Много-много, чтобы ничего не чувствовать. Тогда и с ума сходить можно, и умирать спокойно…       Что-то громко хрустнуло. Вару уже не верил себе, понимая, что крыша медленно, но верно, уезжает. Снова хруст, откуда-то сверху. Парень в отчаянии поднял голову, надеясь окончательно убедиться в начале конца.       По, казалось бы, несуществующему черному куполу пошла здоровая такая трещина. И с каждым мигом она становилась всё больше и больше. Словно мир трещал по швам, разрушаясь на глазах пятого клона.       Зрачки резко сузились от удивления, когда из-за черного полотна начали пробиваться лучики света. Ещё пару секунд, и весь черный купол покрылся яркими трещинами. Вару на мгновение показалось, что это не Тьма, а кривое зеркало. Разбитое и сломанное. Почти, как он.       В один миг всё рухнуло. Черные осколки начали падать на прозрачный пол, сменяя Тьму ослепительным белым светом. Парень закрыл лицо руками, пытаясь защитить глаза, в которых уже начали мелькать темные точки.       Живи пока, Валет. Ты исполнил свою роль…