Шаг в пропасть

POV Василиса

      Проходя в темный коридор, бросаю ключи на тумбу и щелкаю выключателем. Лампочка на люстре с напряженным «пуф» вспыхивает на секунду и потухает. Вот черт, перегорела! Вздыхая, в полутьме снимаю надоевшие туфли и массирую уставшие ступни, потом хватаюсь за шнурок бра, включая свет. И первым делом спешу к зеркалу: теперь на шее, где сжималась ладонь мужа, красуются новые синяки. Я с горечью провожу пальцами по ужасным следами, в горле сразу возникает комок. Боже, после этого я должна молить о прощении, а не Марк, я должна переступать себя и извиняться за то, что он чуть не задушил меня. Из-за него я чувствую себя последней шлюхой, без гордости и воли… и должна извиняться за это. Омерзительное чувство, уничтожающее меня с того дня, как я поняла насколько бездушен мой муж.       Я разглядываю себя в зеркале с отвращением и жалостью, гневно стираю с щек слезы и рыдаю вновь, практически не сдерживаясь. Боже, как я устала от своего бессилия, от своего положения… устала от такой жизни. Но выхода нет. Если я не подчинюсь сейчас, придется несладко и об этом я буду жалеть больше. Я закрываю глаза и медленно набираю в легкие воздух, неспеша выдыхаю. Мне не привыкать, сколько раз уже было, и не самый страшный случай. Не стоит усугублять. Я приготовлю ужин, надену новый пеньюар и в который раз стану послушной куклой в руках мужа. От последнего пункта меня ощутимо коробит, но я делаю успокаивающий вдох-выдох и прохожу на кухню.       Вынимая из морозилки мясо, раздумываю над сюжетом вечера, но мысли упорно уплывают к встрече в кабинете юриста. Я упорно отмахиваюсь от воспоминаний, раскладывая продукты на столе, переодеваясь и даже приступая к готовке. Нет, это невыносимо! Устало прислоняясь к тумбе, я обмахиваюсь кухонным полотенцем и пытаюсь выбросить из головы директора. Я вновь словно ощущаю его поцелуи, волнующие прикосновения горячих ладоней, обжигающее дыхание на коже… Господи, это невозможно забыть! И нет желания забывать. Я хочу вновь ощутить его прикосновения, получить еще больше. Но быстро заставляю себя бросить это. Мне нужно думать о своем благополучии в семье, а не о пленительных попытках отдаться в опытные руки Драгоция. Именно это и привело к гневу Марка.       Я гневлюсь на саму себя. Если бы не допустила к себе директора, ничего этого не было бы. Если бы я осталась сидеть дома, не подала бы ни одного повода мужу. Я сама виновата в том, что он сердит на меня. И именно я должна извиняться.

***

      Смотрясь в зеркало, довольно провожу кончиками пальцев по кружевному краю шелкового халатика. Марк прав: шелк, кружево и алый мне к лицу. Я чувствую себя желанной и уверенной, особенно, когда скрываю сорочку халатом. Надеюсь, Марку понравится мой внешний вид, приготовленный ужин и вечер. Но уже около девяти, а его нет. Наверное, вновь задерживается. И наверняка дико устал. Думаю, массаж его порадует.       Я слегка взлохмачиваю волосы и выхожу из спальни. Зайдя на кухню, взволнованно поправляю свою вилку. Стол уже накрыт, все готово, но моя решимость мала. Я стараюсь успокоиться и не накручивать себя. Иду в гостиную и включаю телевизор. Начинается новостная программа. Меня вдруг бьет дрожью от холода, и я тянусь за пледом. И все жду, поглядывая на часы. Вначале каждую минуту, потом отвлекаюсь и в конце концов засыпаю, удобнее устроившись на диване и укутавшись пледом.       Стук двери и грохот падающих предметов вырывают меня из сна. Потирая слипающиеся глаза, сонно смотрю на часы: уже начало первого. Из коридора слышен грохот и ругань, что сразу дает мне понять, в каком состоянии муж. Понимая, что он пьян и зол на меня, хочу спрятаться поукромнее, стать маленькой-маленькой, чтобы никто меня не нашел. Но я вряд ли останусь незамеченной, и спать прийдется в одной постели с Марком, иначе он придумает, что я ночевала вне дома. Поэтому, собрав все свои силы, я нехотя отбрасываю плед и поднимаюсь с дивана. Боже, как я не хочу его видеть!       Марк действительно пьян. Взъерошенный и раздраженный, он едва держится на ногах и пытается снять обувь. Подавляя слезы, я нерешительно направляюсь к нему. Замечая движение, муж поднимает взгляд и кривит губы.       — Надо же, самая верная и кроткая супруга на свете дома! А я думал, что у Драгоция… — усмехаясь, с отвращением произносит Марк и осматривает меня.       Сдерживая ярость и обиду, молча подхожу к нему и придерживаю за руку. От него пахнет алкоголем и приторными женскими духами. Гнев и отвращение к мужу поднимается еще выше в душе, преграждая путь разумности. Он вновь изменял мне. После необоснованных обвинений, трахал какую-то шлюху. Да, я тоже теперь не без греха, но не опускаюсь до измен, сдерживаюсь. Я смирилась с его деспотичными правилами, смирила гордость и характер, стала забитой и кроткой, а ему все мало.       — Что же ты молчишь, дорогая, нечего сказать?! — ядовито говорит Марк и грубо хватает меня за подбородок.       — Мне незачем к нему идти, — сдерживая гнев и слезы, коротко отвечаю я и поднимаю глаза на мужа.       Я не хочу смотреть на него, видеть его, тем более сейчас. Мне становится жаль… я жалею себя. И это справедливо, когда муж возвращается пьяным, после того, как переспал с новой женщиной. Отвращение и ярость обуревают меня все сильнее. Я хочу остаться одна, закрыться ото всех и наконец отдаться эмоциям, которые сдерживала столько времени. Но делать это при Марке… Лучше отведу его в кровать и закроюсь в ванной. Он вряд ли будет в состоянии понять что-то в пьяном угаре.       — Ужинать будешь? — опуская взгляд, спрашиваю я и мысленно молю его отказаться.       — Не лучший вариант, — отпуская мое лицо, бормочет Марк и, пошатываясь, делает пару шагов к стене.       — Тогда я помогу тебе лечь, — едва скрывая облегчение, отвечаю я и пытаюсь сдвинуть мужа с места.       — А вот это неплохо, — соглашается Марк и с усмешкой осматривает меня. — Неплохой наряд для вечера. Шелк смотрится великолепно на твоем теле.       — Марк, давай не сейчас. Ты пьян, я устала после работы… — устало вздыхая, отговариваюсь от мужа.       — Начальник нагружает, да? Наверное, это утомительно — быть личной шлюхой Драгоция. Так утомительно, что собственный муж уже соседом становится! — сердито отзывается муж и угрожающе наступает на меня.       — Марк, между нами ничего нет, честно… — испуганно отступая, отчаянно шепчу я и лихорадочно думаю, как убедить супруга в том, что я верна ему.       — Не смей мне лгать, тварь! — гневно кричит Марк и резко хватает меня за подбородок. Его пальцы больно сжимаются на челюсти, выбивая из меня вскрик. — Я видел вас вместе, в таком положении, какое сложно оправдать. Поэтому я не советую тебе понапрасну сотрясать воздух лживыми клятвами.       Не сдержавшись, всхлипываю. Муж кривится, с отвращением осматривая меня, и задирает мою голову выше, еще крепче сжимая пальцами подбородок. Я прикусываю губу, задерживая крик, и пытаюсь освободиться, отступаю, натыкаясь на стену. Марк ухмыляется, наблюдая за смятением на моем лице. Он прижимает меня к стене, заставляя поморщиться от неприятных ощущений, и касается носом шеи. От его дыхания по коже бегут мурашки. Я вздрагиваю и несдержанно морщусь.       — Какой бы дрянью не была, ты чертовски хороша… — произносит мне в шею Марк и отпускает мое лицо, опуская ладонь на бедро. — Так сладко пахнешь… тварь…       — Марк, пожалуйста… отпусти… — шепотом молю я и упираюсь ладонями в его плечи.       — Зачем? Ты моя жена, я хочу тебя трахнуть и имею на это полное право, — усмехаясь, отвечает муж и слегка прикусывает кожу на шее.       — Марк! — с испугом вскрикиваю я и пытаюсь оттолкнуть супруга, подавляю панику.       Страшные воспоминания всплывают в мыслях незамедлительно. Мне вновь девятнадцать, я снова загнана в угол своим мужем, он вновь возвышается надо мной… Руки безвольно соскальзывают с плеч супруга, ноги слабеют. Все мои силы уходят на то, чтобы забыть страшные события. Меня бьет дрожью от страха и пережитых издевательств над моим телом. Он всегда был сильнее меня, всегда получал то, что ему нужно, а я… Я могу только подчиниться ему, смириться со своим положением, потому что мои возражения сделают только хуже. А я больше не хочу испытывать той боли, которую мне пришлось ощутить на своем теле… и не хочу подпускать к себе пьяного мужа, который совсем недавно кувыркался с очередной девицей.       Отвращение к мужу берет верх — я пытаюсь оттолкнуть Марка, упираясь ладонями в его плечи с еще большей силой. Несмотря на своё состояние, он не сдвигается, но и не сопротивляется. Глядя на меня с странным интересом, Марк начинает смеяться и постоянно поминает о том, какая я дрянь и шлюха. Он явно неадекватен, что пугает меня еще сильнее, особенно, когда меня грубо прижимают к стене и хватают за волосы.       — Можешь сопротивляться сколько угодно, только учти, что в таком случае я возьму тебя силой. — сжимая пальцы на бедре, шепотом произносит Марк и сильнее тянет меня за пряди, заставляя поднять голову.       Я испуганно замираю, боясь пошевелиться, чем вызываю довольную ухмылку у мужа. С довольством рассматривая мое лицо, он поднимает ладонь выше и сжимает пальцы на ягодице, больно впиваясь в кожу ногтями. Марк опускается к шее, ведя по коже носом и вдыхая мой запах. Чувствуя его дыхание и касание губ, морщусь от отвращения. Я больше не могу терпеть, как он грубо мнет ягодицы, как прикусывает кожу на шее, опускаясь к груди. Еще никогда мне не было так противно от его прикосновений, даже присутствия так близко ко мне.       — Умничка, ты сделала правильный выбор. Видишь, как хорошо, когда можно вспомнить хороший пример из прошлого и избежать одну и ту же ошибку, — тихо увещевает меня Марк и касается губами левой груди; его пальцы отодвигают трусики в сторону.       — Не прикасайся ко мне, — дернувшись, чтобы убрать его ладонь, с ненавистью шепчу я и упираю кулачки в грудь мужа, пытаясь отстранить его.       — Что? — изумленно дернув бровями, осведомляется Марк и гневно смотрит на меня, желая одним лишь взглядом подавить моё сопротивление. Но мои ненависть и отвращение настолько сильны, что я без всякого страха прямо смотрю на мужа, чем вызываю еще большую ярость. — Повтори, что ты сказала, дрянь!       — Убери от меня свои руки и прекрати оскорблять. Я не сделала ничего такого, чтобы заслужить такое отвратительное отношение! — резко выговариваюсь я, больше не имея сил держать в себе столько эмоций, копившихся чуть ли не со свадьбы.       — Вот как мы заговорили, значит. Справедливости захотела, сочувствия… может, по этой причине ты с ним спишь?! Из-за того, что он жалеет такую сучку, как ты?! — отстраняясь от меня, яростно восклицает муж и стукает кулаком по стене, рядом с моим лицом. Я вздрагиваю, но своей позиции не меняю, что не остается незамеченным. Марк снова хватает меня за подбородок. — Только не забывай, дрянь, что ты полностью мне принадлежишь. И мне очень не нравится, что Драгоций трахает тебя. Ты ответишь за это, ответишь так, как я потребую. И ты будешь делать все, что я тебе приказываю, и не посмеешь лишнего шага сделать, без моего разрешения. А все потому, что ты — моя собственность. Ты всего лишь бесправная тварь, зависимая от каждого моего слова, ничтожная шлюха…       Пылая от ярости, обиды и отвращения, я вырываюсь из рук мужа и наотмашь бью его по лицу. Первый раз в жизни. Кипящие во мне эмоции успокаиваются, я тяжело дышу и сжимаю саднящую после удара ладонь. Чувство удовлетворенности скрашивает все неприятные ощущения. Марк выглядит ошарашенным. Он недоуменно прикладывает ладонь к щеке, где горит яркий отпечаток от моей руки, и переводит дыхание, явно не веря в то, что я осмелилась ударить его. Я хотела и пыталась много раз, но он всегда успевал меня остановить, а теперь… я чувствую себя свободнее, на одном уровне с ним, а не у его колен, куда он меня все время опускал.       — Если кто-то из нас ничтожество, так это ты. Ты никогда меня ни во что не ставил, только унижал, ты держал меня взаперти, не давал шагу ступить спокойно из-за чертовой неуверенности в себе или из-за эгоизма. Ведь ты всегда думал только о себе, а меня считал своей собственностью. Но это не так. Я не вещь, чтобы принадлежать, не бесправна, чтобы помыкать мной, — Наконец осмелившись выговориться, я говорю все, что копилось во мне проклятые три года. — я имею право сказать тебе «нет» и должна быть услышана. Если ты этого не понимаешь, это твои проблемы. И, если тебя так волнует, почему я с Драгоцием, то именно из-за твоего эгоизма, отношения ко мне, из-за того, что именно с тобой я чувствую себя шлюхой. Только я не с ним, и между нами ничего не было, что бы ты там себе не выдумывал. Но, если бы я не была замужем за тобой, я бы выбрала его. Он куда достойнее тебя, он уважает меня, и ему не плевать на меня, несмотря на то, что мы знакомы всего ничего. А ты…       Удар в скулу заставляет меня смолкнуть. Замахнувшись, Марк кулаком ударяет меня в ответ. Я падаю на пол, как подкошенная. Слезы невольно брызгают из глаз. Я не замечаю этого, сосредоточившись на боли после удара, лишь неосознанно касаюсь саднящей скулы. На пальцах остается кровь… Марк смотрит на меня тем же безумным взглядом, опьяненным и яростным, и крепче сжимает руку в кулаке. Я инстинктивно сжимаюсь от страха, едва успев задержать вскрик. Видя мой испуг, муж смотрит на меня иначе — взгляд карих глаз загорается мрачным довольством. Осознавая, что моя слабость приносит ему удовольствие, смотрю на него со всей ненавистью, которая кипит в душе.       — Все сказала? — вкрадчиво осведомляется Марк и присаживается надо мной; я сдерживаю желание вжаться в стену, чтобы быть как можно дальше от него. А он словно видит это. Злорадно ухмыльнувшись, муж с противной для меня лаской касается пораненной скулы. — Теперь послушай меня, дорогая. Что бы ты там не думала, ты именно моя собственность, и я буду решать за тебя. Я буду делать с тобой то, что мне будет угодно.       Отчетливо выделяя каждое слово, словно желая вбить мне в голову то, как я должна жить, Марк для пущего эффекта берет меня за волосы и, намотав локоны на кулак, поднимает на ноги. Шипя от боли, пытаюсь вырваться и смотрю на мужа с прежней ненавистью. Я осознаю, что сейчас готова драться, если это понадобится. Страх перед супругом отступил, окончательно. Он пытается снова схватить меня за лицо, но я уворачиваюсь, отталкиваю его, когда Марк собирается прижать меня к стене. Я желаю броситься на него… бить, царапать, кусать его, чтобы показать, что я не собираюсь подчиняться ему, как прежде. Он грубо хватает меня за запястья, пытаясь остановить, снова подчинить меня силой, а я, как обезумевшая, кричу и выворачиваюсь, отбиваюсь от мужа ногами и царапаю его ногтями.       Марк отпускает меня и снова замахивается, чтобы ударить. Не осознавая ничего от страха и ярости, чудом уворачиваюсь от его кулака и толкаю мужа. Едва стоя на ногах из-за алкоголя, он спотыкается и падает. Все мои чувства находятся на пределе. Я с рыданиями бросаюсь прочь, как можно дальше от пьяного, разгневанного мужа, который сыплет мне вслед оскорблениями. Дрожащими руками защелкивая щеколду на двери в ванную, прислоняюсь к холодному дереву. Чувство безысходности душит меня. Слезы бесконтрольно скатываются по щекам, я давлюсь от рыданий, оседая на пол от слабости в ногах. Пустота и одновременная переполненность чувств разрывает меня. Мне мало рыданий, чтобы освободиться от раздирающих на части ощущений. Мне одновременно хочется сжаться в комочек и разрушить все вокруг, разбить, разбросать, порезать, разгромить… А я до боли цепляюсь ногтями в плечи и кусаю губы, сдерживая всхлипы.       Я стараюсь успокоиться, выйти из дискомфортного ощущения. Мне сразу вспоминаются пристальный взгляд ясных небесно-голубых глаз, спокойный обволакивающий голос и тепло сильных рук на плечах… Я хватаюсь за иллюзию, представляя рядом директора. Его спокойствие и сила в сочетании с мягкостью ко мне невообразимым образом возвращают мне толику спокойствия. В душе появляется сильное желание увидеть его, попасть под защиту сильных рук и необъяснимого для меня взгляда. Я чувствую себя лучше всего от представления начальника. Вытирая слезы, опираюсь на дверь, чтобы подняться на ноги, делаю первый успокаивающий вздох. Нужно расслабиться, окончательно сбросить с себя оковы цепкого страха, ярости и бессилия.       Скинув опротивевшие шелка, встаю под успокаивающую теплую воду. Слегка горячие капли мягко падают на кожу, согревая и успокаивая. Тело сразу расслабляется. Подставляю лицо под струи воды и от удовольствия запрокидываю голову. Мне становится спокойнее, я расслабляюсь и забываюсь. И в моих непослушных мыслях снова возникает Драгоций. Я представляю, что он сейчас рядом со мной, такой же серьезный и благосклонный, как в последние минуты нашей сегодняшней встречи. Мне представляются его горячие ладони на моих плечах, сильное спортивное тело за спиной… я вспоминаю его запах, свежий, с лесными нотками… Боже, он, даже ничего не делая, заставляет меня подчиняться, сдаваться его рукам! Я желаю его телом, желаю душой, даже разум говорит, что я должна быть с ним… Мне никогда не нравилось подчиняться Марку, делать так, как ему нужно, а с Драгоцием… я сама этого хочу. Если я подчинюсь ему, сдамся, я уверена, что не буду чувствовать такого унижения и бессилия, когда покорности требует от меня муж.       Я ужасно устала от всего этого, больше невозможно жить ТАК. Если бы только у меня был шанс сбежать от всего того кошмара, что устроил Марк, если бы я могла изменить свое решение до того, как вышла за него замуж, я бы сделала так. Я бы бежала от Марка без оглядки, делала все возможное, лишь бы не возвращаться к нему. Но весь ужас в том, что он не оставит меня в покое, он найдет меня, и мне от этого будет еще хуже. А Драгоций… я нахожу в нем утешение, а он… Не знаю, нужна ли я ему, тем более, когда со мной в придачу будет идти обезумевший муж. Для меня проще всего вырваться из этого порочного круга с помощью лезвия или камня на шее.       Меня неожиданно вырывают из туманных рассуждений. Вздрагивая от прикосновения прохладных ладоней, испуганно оборачиваюсь и сразу отступаю назад, вжимаясь в кафель. Марк. В одежде, успевшей промокнуть под душем, он смотрит на меня взглядом, полным сожаления, и снова пытается прикоснуться ко мне. Я уворачиваюсь и обхватываю руками плечи, невольно ежась от страха.       — Василиса, я… я… — хмурясь, начинает муж с привычной для оправданий покорностью и растерянно смотрит на меня, больше не пытаясь приблизиться.       — Не хотел, да? Не сдержался, сорвался… Я все это слышала не раз и не два… — прерывая его путанную речь, бесцветным голосом произношу я и поднимаю глаза на супруга, не скрывая покрасневших от слез глаз. — Ты просто такой… не можешь по-другому… Но причём здесь я? При том, что должна принимать тебя таким, какой ты есть? Смиряться? Да, должна. Я должна делать это и делала. Каждый раз я мирилась и позволяла себе быть беззащитной, быть куклой в твоих руках. Но я больше так не могу… я… наверное, я просто слаба, чтобы терпеть всю жизнь…       — Это я слишком слаб для того, чтобы принять свое поражение, — неожиданно говорит Марк и закрывает глаза, поморщившись от мыслей, известных только ему. Он еще никогда не говорил такого. — Я вижу и всегда видел, что ты не принадлежишь мне, что ты все равно не моя, несмотря на то, что мы женаты. Я никогда не мог принять этого, смириться. А сейчас, когда ты с Драгоцием… Мы с ним всегда были соперниками, во всем, а теперь он решил отобрать у меня самое ценное, что есть в моей жизнь. Из-за своего желания везде быть лучше меня он решил использовать тебя, просто использовать. Может, он правда лучше меня во многих вещах. Ты права, абсолютно права в этом. И я постараюсь исправиться, только для тебя. Ты очень мне дорога, Василиса.       Я изумленно смотрю на мужа, не ожидав от него таких признаний, и медленно осознаю его слова. Он с сожалением и даже печалью смотрит мне в глаза и касается моего лица, осторожно проводя большим пальцем по ране, оставшейся после его удара. Я чувствую себя загнанной и окончательно сбившийся с пути. Марк столько раз переубеждал меня после ссор утверждая, что любит меня, что изменится ради меня, а потом все начиналось сначала. А Драгоций… неужели он действительно хочет использовать меня для того, чтобы просто доказать свое превосходство Марку? Я вспоминаю ласковый взгляд голубых глаз и чувствую, как все неприятно обрывается в душе. Несмотря на то, что я убеждала себя в том, что не нужна ему, мне становится до неожиданного больно. Ужасаясь своей ошибке, снова поднимаю взгляд на Марка. Он глядит на меня так же ласково и нежно обнимает мое лицо, водя пальцами ко контурам губ и скулам. И я, сама того не ожидая, с невольными рыданиями бросаюсь к груди мужа и обессиленно прижимаюсь к нему, цепляясь пальцами за его мокрую рубашку. Марк стискивает меня в объятьях и запускает ладонь во волосы, его губы касаются моей макушки.       — Прости меня за все это, ради бога, прости! Я просто не могу держать себя в руках, когда вижу тебя рядом с Драгоцием. Я уже ничего не осознаю, только свою ярость… гнев на тебя, на него… это невыносимо для меня. Но я никогда не хотел причинять тебе боль, не хотел твоих страданий, — крепче сжимая меня в объятьях, шепчет муж и отстраняет мое лицо, снова заключая его в руках. — Я люблю тебя, только тебя одну. И я не хочу терять тебя из-за своих слабостей. Я хочу, чтобы ты была только моей.       — Я только твоя, — всхлипывая, произношу я, сожалея о том, что доверилась Драгоцию. Как я могла так поступить? Предать человека, которому я действительно дорога? — Я всегда принадлежала тебе одному и буду принадлежать, а Драгоций… Я просто поддалась искушению, решила что… не важно. Между нами ничего не было, честное слово. Просто вспышка страсти… я поддалась, не подумала… он словно зачаровал меня… мы просто целовались и… Когда я поняла, что делаю, оттолкнула его. Ничего не было… Прости меня за эту противную историю… я просто… просто устала от твоих подозрений, от измен… кинулась ему на шею сама не знаю почему… прости…       — Я понимаю, это все моя вина, я тебя толкнул на это, — тяжело выдыхая, произносит Марк и легко целует меня в губы, в щеки, осыпает меня тысячами извиняющих поцелуев. — Но теперь все будет хорошо, нам больше никто не помешает. Отныне только ты и я, запомни.       Мягко отстраняя меня, он слегка оттягивает меня за волосы, заставляя запрокинуть голову. Я поднимаю на него взгляд, замечая, как серьезно и изучающе смотрят на меня его темно-карие глаза. Не выдержав его взгляда, виновато опускаю глаза. Марк успокаивающе касается моих губ и ведет кончиками длинных тонких пальцев по щеке, давая мне понять, что у нас все действительно будет в порядке. Нужно лишь выбросить из нашей жизни Драгоция. Это он причина нашего разлада, только он и мое безрассудное и эгоистичное поведение.       — Да, у нас все будет хорошо, — шепчу я в согласие и поднимаюсь на носочки, ближе к губам парня.       Он наклоняется ко мне, продолжая слегка удерживать меня за волосы, и я нерешительно касаюсь его сухих губ, опуская ладони на плечи. Марк прерывает мой робкий поцелуй, нежно обхватывая мою нижнюю губу. В ответ я слегка сосу его верхнюю губу, медленно опуская руки с плеч на грудь, начиная расстегивать на нем промокшую рубашку. Его пальцы скользят с затылка к шее и медленно опускаются по позвоночнику, вызывая у меня дрожь. Я льну к нему, с тихим стоном впускаю его горячий язык в рот. Лаская кожу легкими прикосновениями, Марк опускает ладони на ягодицы и мягко сминает пальцами, прижимая мои бедра ближе. Отстранившись на мгновение, вдыхаю влажный воздух и вновь тянусь к его губам, запускаю язычок в его рот, не спеша изучая и поддразнивая легкими касаниями. Прерывая меня, он слегка отстраняется, чтобы стянуть рубашку, и снова страстно накрывает мои губы, бережно обнимая меня за лицо. Мы вместе отступаем к стене, на миг оказываясь под водопадом горячей воды. Дрожа от теплых потоков, несдержанно прижимаюсь к Марку и издаю новый стон. Он мягко подталкивает меня в сторону стены и через мгновение прижимает к холодному кафелю. Меня снова бьет дрожью от резкого контраста, разжигая кровь. Жадно сжимая мои губы в поцелуе, Марк опускает ладонь с лица на шею и медленно ведет пальцами вниз, очерчивая плечо, ключицу… Я подаюсь навстречу его прикосновениям и неспеша изучаю пальчиками контуры его мышц, опускаясь к ремню брюк.

***

      Аромат свежесваренного кофе и горячей выпечки вмешивается в мою легкую утреннюю дремоту. Я с улыбкой вдыхаю глубже любимый аромат и приоткрываю глаза, уже чувствуя, как рядом слегка прогибается матрас. Перед моим сонным взглядом предстает Марк, слегка улыбающийся и с подносом в руках. Сонливость как рукой снимает! Подскакивая с места, подвигаюсь ближе к мужу, чуть не выбив поднос из его рук.       — Осторожнее, я не хочу, чтобы твой завтрак оказался на мне, — журит меня Марк, в прочем, с веселой улыбкой.       — Боже! Это все мне? — радостно осматривая содержимое подноса, спрашиваю я и первым делом хватаю круассан. — Спасибо! Я такая голодная!       Жадно откусив кусочек, быстро чмокаю мужа в губы и снова кусаю круассан. М-м, с моей любимой малиной! Во мне просыпается недюжий аппетит. Сказывается стресс от негодяя Драгоция и вечер без ужина. Пока я ем, запивая выпечку любимым кофе, Марк с улыбкой наблюдает за мной. В его карих глазах пляшут смешинки — очень редкое явление.       — Мне кажется или ты действительно этим утром любишь эти круассаны, нежели меня? — интересуется парень и проводит по краю моей нижней губы, чтобы убрать крошки.       — Ну, сам подумай, преимущества на их стороне, — с напускной серьезностью отвечаю я и задумываюсь. — во-первых, они сытные; во-вторых, вкусные; в-третьих, с моей любимой начинкой. И еще прекрасно подходят к кофе.       — А если посмотреть с другой стороны, я могу быть таким же сытным, — загибая мои пальцы в обратном порядке, начинает муж. — вкусным, с твоей любимой начинкой и прекрасно подходит к кофе.       — Ты слишком калориен для меня, — упираясь ладонью в грудь супруга, объявляю я с притворным котегоризмом.       — Это мы еще посмотрим, — хищно ухмыльнувшись, произносит Марк и отставляет поднос на прикроватную тумбу.       Заметив, что он тянется за моей чашкой кофе и третьим, пока недоеденным, круассаном, я с веселым смехом поднимаю ногу и упираюсь пальчиками в грудь парня, не позволяя ему приблизиться. Шелковая ткань ночной сорочки соскальзывает с бедра, обнажая меня перед мужем. Скользя хищным взглядом вверх по моей ножке, Марк похотливо ухмыляется и отрывает мой носок от себя, наклоняясь к ступне. Его губы легко касаются большого пальца и не спеша очерчивают поцелуями ступню, поднимаясь к щиколотке. Дойдя с поцелуями до колена, парень отстраняется и вдруг легко дергает меня за ногу, подвигая ближе к себе. Я изумленно охаю, едва не облившись кофе и не уронив круассан.       Марк подвигается ближе ко мне, теперь стоя на коленях перед моими распахнутыми ему навстречу бедрами, и забирает из моих рук остатки завтрака. Его взгляд, удерживающий мои глаза, сверкает неприкрытым желанием и похотью. Тяжело выдыхая, провожу языком по пересохшим губам и опираюсь на освобожденные ладони. Марк бережно берет меня за подбородок, слегка запрокидывая голову, и накрывает мои губы, легко проскальзывая языком в мой приоткрытый рот. Его свободная ладонь ложится на бедро, нежно поглаживая кожу пальцами, и опускается ниже, поднимая ткань сорочки. Я осторожно опускаюсь на постель, не отпуская губ парня, и он опирается на руку, отпустив мое лицо. Мои ладони медленно опускаются на шею мужа. Я легким касанием пальчиком веду линию к его затылку и запускаю пальцы в волнистые пепельные волосы, слегка оттягивая пряди. Чуть прикусив мою губу в знак удовольствия, Марк мягко касается губами шеи и пальцами ведет дорожку по ребрам, задирая шелк сорочки все выше. Не сдерживая довольного вздоха, выгибаюсь навстречу его ладони. Он слегка прикусывает кожу и накрывает ладонью грудь, мягко оттягивая напряженный сосок пальцем.       Мы отстраняемся и по очереди снимаем друг с друга одежду. Отбрасывая мою сорочку на пол, Марк с тяжелым дыханием осматривает меня, изучает темными глазами, а я смотрю на него, упуская из ослабевших пальцев его рубашку. Накрывая мое возбужденное тело собой, он целует меня необузданно и страстно, изучая языком мой рот, ведет пальцами по шее, спускаясь к левой груди, очерчивает сосок, вновь слегка сжимая пальцами. Его возбужденный член упирается мне между бедер, вызывая желание податься ему навстречу. Я сдерживаюсь, зная, что супругу не нравится мое баловство, вместо этого вжимаясь грудью в его ладонь. Марк довольно сжимает пальцы, до едва ощутимой боли, и накрывает губами сосок, играя языком и слегка прикусывая. Извиваясь навстречу его ласкам, веду пальчиком по груди парня, спускаюсь ладонью по кубикам пресса и подцепляю пояс брюк, легким движением расстегивая пуговицу. Моя ладонь оказывается в плену руки мужа. Он захватывает оба моих запястья в ладонь и заводит мне за голову, прижимая к подушке. Его губы отпускают грудь и опускаются к ребрам, не спеша двигаясь ниже. Со стоном выгибаясь навстречу его рту, завожу ступни за пояс брюк и продолжаю медленно сдвигать одежду с супруга. Марк останавливается и смотрит на меня, неодобрительно качнув головой и самостоятельно скидывая брюки на пол.       — Пошалить решила? Не боишься? — недобро ухмыльнувшись, осведомляется супруг и вновь прикусывает кожу на шее.       — Только не сейчас, — прикусывая губу, соблазнительным шепотом отвечаю я и специально прогинаюсь в спине, касаясь грудью парня. — Ты сейчас такой соблазнительно опасный и грозный…       Вновь усмехаясь, Марк проводит губами по шее и отпускает мои руки. Не успеваю положить ладони на плечи парня, как его член медленно проникает в меня, постепенно заполняя меня на всю длину. С моих губ срывается стон удовольствия, смешиваясь с удовлетворенным вздохом Марка. Он, на миг задержавшись, поднимает бедра и вдруг резко обрушивается на меня. Вскрикивая от неожиданности и дискомфорта, вцепляюсь в плечи парня ногтями. Овевая кожу теплым дыханием, Марк постепенно замедляется, мягче заполняя меня до самого конца. Я двигаюсь ему навстречу, плавно, и неспешно, наслаждаясь процессом, опутываю его бедра ногами. Накрывая меня всем телом, он медленно и нежно погружается в меня, двигается в неспешном ритме.       Ощущая, как плавно накатывает наслаждение, цепляюсь в плечи мужа и меняю ритм. Чуть сильнее, глубже, быстрее… Чувство удовольствия и свободы прокатывается по телу тёплой волной, снимающей напряжение, расслабляя мышцы. Я замираю с облегченным стоном и спускаю ослабшие ноги и руки с тела супруга. Марк резче двигается во мне, сжимает пальцы на бедре и с тихим хрипом прислоняется к моему лбу, изливаясь в меня. Он устало опускается на меня, прижимая всем весом в постель. Чувствуя на коже его тяжёлое хриплое дыхание, я запускаю пальцы в его волосы, медленно ведя ладонь к затылку, провожу пальчиками по вспотевшей спине. Марк слегка приподнимается на локте и с усмешкой смотрит на меня. Я улыбаюсь ему в ответ и делаю попытку освободиться, вспомнив про работу.       — Я тебя никуда не отпущу, — шепчет мне на ушко муж и мягко сжимает губами мочку.       И вдруг, удерживая меня, переворачивается на бок, увлекая меня за собой. Охнув от неожиданности, я со смехом обвиваю ногой его бедро и кончиками пальцев веду по руке, слегка щекотя парня. Марк передергивает плечом от пробежавших мурашек и опускает ладонь, мягко сжимая пальцами ягодицу; его губы касаются моих. Я отвечаю ему лёгким поцелуем и кладу ладонь на его грудь, мягко отстраняя мужа.       — Нужно собираться на работу. Я в душ, — шепчу я и отодвигаюсь от супруга. — Ты со мной?       — Лучше полежу немного, — неохотно отпуская меня, отмахивается Марк и с довольным прищуром наблюдает, как я поднимаюсь с кровати и слегка приглаживаю растрепавшиеся волосы.       Заметив его взгляд, я с грацией наклоняюсь за ночной сорочкой и неспеша выпрямляюсь. Когда надеваю ночнушку, плавно покачиваю бедрами, и медленно провожу ладонями по телу, словно расправляя ткань сорочки. Марк довольно наблюдает за моими действиями, прекрасно понимая, что я такими играми соблазняю его. Он сам научил меня этому, и я знаю, что ему это приносит только удовольствие.

***

      Он довольно изучает наше отражение в зеркале, держа ладони на моих плечах. Я выгляжу безоружной в его руках, полностью под его защитой. Он всегда будет оберегать меня, потому что я его, принадлежу ему и телом, и душой. Я могу отплатить только беззаветной верностью, почтением и любовью. Я хочу исполнить свой долг перед ним. И в его темно-карих глазах я вижу, что он тоже желает этого. Он заслуживает моей благодарности. Но я из глупости подвела его и теперь мучаюсь от вины. Я смогла спрятать следы его гнева, но не могу скрыть следы своего непростительного поведения. В памяти, как в наказание, всплывает воспоминания ощущений, которые приносили прикосновения Драгоция… Я морщусь от отвращения к себе.       — Боже, как же я виновата перед тобой… я совсем не заслуживаю прощения… — прикусывая губу, шепчу я и виновато опускаю голову.       — Но я простил тебя, — касаясь пальцами моего подбородка, вкратчиво произносит Марк и тянет мою голову вверх, заставляя меня посмотреть в его бесстрастное лицо, — потому что надеюсь, что ты больше не повторишь такой ошибки.       — Я больше не подведу тебя, — горячо отвечаю ему. — Я принадлежу только тебе…       — Молодец, девочка. Ты все прекрасно понимаешь, — ласково ведя пальцем по нижней губе, одобряет муж и легко целует меня. — Я люблю тебя, Василиса. Знай это.       — Я тоже тебя люблю, — шепчу я ему в губы и нежно касаюсь пальчиками его щеки.       — Я знаю, детка, — усмехнувшись, подтверждает Марк и вновь переводит взгляд на наши отражения. — Думаю, тебе подойдет вот это.       Он вынимает из кармана брюк цепочку с кулоном, которую дарил мне на день рождения. Я с улыбкой наблюдаю, как муж опускает кулон мне на грудь и ловко застегивает замочек. Да, смотрится отлично, несмотря на отсутствие вечернего платья.       — Теперь ты еще более прелестна, — любуясь моим отражением в зеркале, замечает Марк и с довольной улыбкой целует меня в макушку.       Я вновь улыбаюсь и оборачиваюсь к супругу, поднимая ладони к его плечам. Даже на каблуках мне приходится тянуться к его губам. Понимая, что я собираюсь делать, он обнимает меня за талию и сам наклоняется ко мне, другой ладонью мягко приподнимая мою голову за подбородок. Его губы мягко мнут мои, порой он слегка прикусывает верхнюю губу; ладони притягивают меня совсем близко. Я поднимаюсь на носочки, чтобы быть наравне с ним, и прижимаюсь к нему грудью. Марк опускает ладони на бёдра, лаская меня пальцами. Его язык настойчиво размыкает мои губы и требовательно проскальзывает в рот, с жаждой сплетается с моим язычком. Я поддерживаю его пыл, мягко вдавливаю ноготки в его затылок и тут же ласково провожу пальчиками по своим следам. Он отступает к тумбе, медленно задирая на мне юбку, поглаживая кожу через чулки.       — Тебе, как всемогущему владельцу компании, позволено опаздывать на работу… а я, увы, простой служащий… — отстраняясь от его губ, шепчу я и твёрдо упираюсь ладонью в его грудь, когда он собирается вновь поцеловать меня. — Мне нельзя опаздывать.       — В таком случае, жду тебя в своём кабинете в обеденный перерыв, — неожиданно соглашается Марк и похотливо ухмыляется. — Все-таки есть плюсы в том, что ты устроилась на работу.       Я самодовольно улыбаюсь и одергиваю юбку. Марк снисходительно смотрит на меня и тоже берётся поправлять свой внешний вид. Мы с ним впервые собираемся на работу в единодушии, подавая что-нибудь друг другу, он даже шутит насчёт хорошего времяпровождения в офисе. Я невольно вспоминаю, как вчера провела половину рабочего дня в тревоге и сотне вопросов. И один вопрос вспоминается мне очень ярко. Я замираю на полуобороте ключа и перевожу обеспокоенный взгляд на мужа.       — Как ты узнал, где я вчера была? И про инцидент в день, когда я устраивалась на работу? — робко задаю свой вопрос и от волнения вновь прикусываю губу.       — Секретарша Драгоция подсказала, — мигом нахмурившись, холодно отвечает Марк и сам поворачивает ключ в замке, словно отвлекая меня от этого разговора.       — Понятно, — натягивая на губы улыбку, откликаюсь с напускной лёгкостью и выхожу из квартиры.       В душе вспыхивает подозрение, что между ними что-то было. Его тон, недовольный взгляд… Неужели он спал с ней?! Перебарывая резкое отвращение к мужу, отбрасываю неприятную мысль. Нет, ему просто неприятно говорить о моем поступке, поэтому такая реакция. Мне тоже неприятна эта тема, я не могу винить его в такой реакции. Я убеждаю себя в этой мысли, в этой правильной мысли. Марк, как ни в чем не бывало, обнимает меня за талию и привлекает к себе. Я значительно расслабляюсь и сама придумываю отвлеченную тему для разговора. Не позволю Драгоцию никаким образом испортить едва налаженный мир в моей семье.