Французский роман

Я наконец-то закончила эту третью главу. Ура! Глава претерпела кардинальные изменения. Чтобы избавиться от ощущения ПВП, пришлось менять почти всё: название, сюжет, концепцию и т.п. Только место действия осталось то же самое. Серхио получился какой-то истеричкой. Скорее всего на нём отразилось моё тяжёлое душевное состояние, которое было у меня после долгой поезди. Надеюсь, дорогой читатель простит мне всё это. И да, я очень люблю называть его Серхи. Ничего не могу с собой поделать. Простите. Картинка к теме о корице. К концу главы вы поймёте, к чему она. (http://img.allw.mn/content/w3/yu/n0/z9gju9hf.jpg) ***************************************************************************************** Серхио смотрит через иллюминатор на почти чёрные облака, которые растворяются в сером небе Парижа. Погода стремительно портится, обещая скорый дождь. Так же стремительно портится и настроение у испанца. Самолёт набирает скорость и, оторвавшись от земли, взлетает. — Возьми меня за руку, — тихо просит Серхио. В его глазах видны оттенки приближающейся бури. И Пике видит их. Но ему остаётся лишь догадываться о причинах. — Не знал, что ты боишься летать, — притворно удивляется Жерар и с лёгкой улыбкой на губах исполняет желание Чехо. — Я не боюсь. Просто не люблю момент взлёта, — Рамос отворачивается от каталонца и снова смотрит в иллюминатор. Пике, откинувшись обратно в кресло, громко вздохнул, и между ними снова воцарилось молчание. Весь день Серхио вёл себя тихо. Слишком тихо. Казалось, что он погрузился в какое-то подобие меланхолии. — Что случилось, Серхи? — наконец-то не выдерживает этого мучительного напряжения Жерар. Он повернулся к Чехо и, видя, что тот не реагирует, коснувшись пальцами подбородка андалусца, легко повернул его лицо к себе. Рамос повернул голову, но продолжал отводить взгляд от требовательных глаз каталонца. — Серхио, прекрати игнорировать меня. Такое ощущение, что я тебе надоел, и ты хочешь избавиться от меня, — озвучил испанец своё самое безумное предположение. — Нет. Что за ерунда, — вяло пробубнил реаловец куда-то в сторону. — Тогда посмотри мне в глаза и скажи, наконец-то, что случилось. Рамос поднял глаза на Пике и не знал, что сказать. Не хотел он с ним расставаться. Да будь его воля, он бы прямо сейчас развернул самолёт и улетел с Жераром на какой-нибудь далёкий и заброшенный остров. Внешне андалусец действительно выглядел слишком спокойным и казался безразличным ко всему окружающему. Но испанец чувствовал, как внутри него всё бурлило и закипало, хотелось психовать и орать, как ненормальный, но какая-то неведомая сила внутри гасила бурю, как только она подбиралась к самому горлу. Всё это не имело ни конца, ни начала, ни смысла и тем более какой-то внятной причины. Только силы отнимало. — Я не знаю, — банально, но зато честно. — Сам не понимаю, что со мной творится. Я так устал от всего. Серхио снова отвёл взгляд от партнёра и опустил голову, будто он в чём-то провинился. — Может, я что-то не так сделал? Или ты из-за Евро так расстраиваешься? — предположил Жерар. — Не знаю, — испанец минуту помедлил и добавил. — Всё сразу. Я же косячил, как будто я не топ футболист, а только новичок. Чем я думал, когда фолил у собственной штрафной?! — каждое новое предложение он говорил всё громче, почти выкрикивая последние слова. Каталонец хотел возразить и утихомирить внезапно разбушевавшегося защитника, но не успел даже рот открыть, как андалусец перекинул свой гнев и критику на барселонца. — А ты? Только самолёт приземлится, и ты тут же бросишь меня и укатишь в свою Барселону. Конечно, зачем тебе такой неудачник… Больше этого бреда Пике терпеть был не намерен и быстро, без замаха влепил пощечину своей истеричной пассии. Удар получился не сильным, но очень действенным. Андалусец тут же замолчал и удивлённо уставился на испанца. — Перестань вести себя как истеричка и нести всякую чушь, — тихо, но жёстко и строго проговорил Пике — Ты себя накручиваешь. Вот и всё. То, что ты косячил, не значит, что другие ошибок не совершали. Мы все виноваты. И я тебя не бросаю. Ты сам знаешь, что я туда не просто так лечу. Будь у меня выбор, я остался бы с тобой. Понял? — каталонец вопросительно посмотрел на Серхио. На лице реаловца ясно читалась обида. Жерар вздохнул. Он уже жалел, что вообще начал этот разговор. Он протянул руку к Рамосу, но тот дёрнулся и попытался избежать контакта с рукой испанца. — Ну, прости. Я не должен был этого делать, — уже более мягко произнёс Пике, всё-таки положив ладонь на щёку андалусца. Чехо сам понимал, что Жерар прав, и он не имел права обвинять каталонца в чём-либо, но и так быстро признавать свою неправоту перед ним Серхио не хотел. — Серхио, посмотри на меня. Рамос поднял глаза на любовника, и каталонец тут же наклонился к его лицу, страстно и вдохновенно целуя. На миг Жерар оторвался от губ Серхио и чуть отстранился. — Прости меня, — прерывисто проговорил он. — Я … — Хватит, — резко прервал Рамос, — Я сам виноват. Заслужил, — притянул Пике обратно к себе и, обняв руками шею защитника, накрыл его губы своими, лениво проводя по нижней губе партнёра и медленно углубляя поцелуй. Когда они оторвались друг от друга, Жерар, прислонившись лбом к лбу, почти прошептал в самые губы Серхио. — Серхи, я люблю тебя. Ты же знаешь это? — Знаю, — так же тихо, пытаясь восстановить сбившееся дыхание, сказал Чехо. — А я тебя. На мгновение они оба замолчали, но тут Жерар резко отстранился и, подскочив на ноги, начал мотать головой, будто что-то вспоминая. Он открыл багажную полку, вытащил оттуда какую-то сумку и, сев обратно, стал в ней рыться. — Что ты делаешь? — удивлённо произнёс Чехо. — Сейчас, минуточку, — ещё с минуту поковырявшись в сумке, он вытащил оттуда что-то и с радостной улыбкой на лице протянул Рамосу. Это оказались палочки корицы перевязанные на несколько раз верёвкой. — И что это? — Мой маленький сувенир для тебя. Я хотел оставить это себе, но раз ты так беспокоишься из-за нашей разлуки, решил отдать тебе. Будет напоминать обо мне. Я их в твоей комнате взял в наш первый… Кхм… — Пике запнулся. — Ну, ты понял. — Ты стащил их из отеля? Из моего номера? — удивлению испанца не было предела. Серхио вспомнил, что у него в номере действительно на небольшом журнальном столики стояла вазочка с цветами, а вокруг неё были разбросаны какие-то разноцветные камешки и эта связка корицы. Он знал, что Пике порой ведёт себя, как большой ребёнок, но чтобы воровать элементы декора из отеля? Он бы ещё на память вазу забрал, которую они чуть не разбили, когда уединились в одном из помещений отеля. Чехо широко улыбнулся и взял сувенир. — Дурак. Не делай так больше, — добродушно сказал андалусец и, помедлив, добавил. — Спасибо, — и чмокнул каталонца в щёку. Тот в ответ заулыбался ещё больше. До конца полёта оставалось ещё минут сорок пять. Рамоса потянуло в сон. Он поднёс к носу подарок Жерара и медленно втянул сладкий аромат, исходивший от душистых палочек корицы. От этого запаха ему ещё больше захотелось спать, и, спрятав сувенир в карман, Серхио устроился на плече Жерара, и через минуту он уже мирно дремал. Этот сладковатый чуть терпкий запах ещё долго будет ассоциироваться у него с этим самолётом, летящим домой, в Мадрид, и любимым человеком, на плече которого он заснул.