Я могу сделать тебя счастливым

- Кларк, — тихо произнес он, — тебя не затруднит позвать моих родителей? Вот и все. Это конец. Конец нашей истории. Конец жизни не только Уилла Трейнора, но и моей собственной. Я не могла пошевелиться. Еще пару минут назад я была уверена, что смогу контролировать свои эмоции, смогу попрощаться с ним. Я летела сюда без малейшей надежды на то, что он передумает, и даже не пыталась его переубедить. Но, как оказалась, я ошибалась. Надежда все еще жила в моем сердце, несмотря на то, что разум постоянно твердил ему: пора выгонять эту чертовку! Я вновь взглянула на Уилла и судорожно вздохнула. Вот же он - лежит рядом со мной. Такой теплый, близкий, живой. Такой любимый. Его грудь все еще медленно вздымается, он все еще дышит, думает, чувствует. Как же сложно поверить в то, что буквально через час я уже не услышу его смех, не увижу его печально-счастливых глаз и не почувствую ответный поцелуй его губ, потому что он будет мертв. Уилл будет мертв. Его перестанет терзать мысль о том, что он навсегда прикован к инвалидному креслу. Он перестанет вспоминать свою прежнюю яркую жизнь, перестанет чувствовать себя неполноценным мужчиной. Он вообще перестанет что-либо чувствовать. Он станет свободным. Но я не стану. Теперь моя очередь быть прикованной. И моё кресло – воспоминания. На секунду в моей голове родилась мысль: а не умереть ли сейчас вместе с ним? Как Уилл отреагирует, если я озвучу ее? Ухмыльнется? Посмотрит на меня с непроницаемым выражением лица? Или передумает причинять мне такую боль, из-за которой я сама готова отдаться небесам? Но я ее не озвучила. Я медленно встала с кровати и, уже подойдя к двери, обернулась. - Это все… - то ли вопрос, то ли утверждение. Мне казалось, что я должна сказать или сделать что-то еще, но я не могла понять, что именно. Это не тревожило бы меня так сильно, если бы у меня было время подумать. Но времени не было. - Выше голову, Кларк, - Уилл измученно улыбнулся, и я поняла, что ему нелегко оставаться таким спокойным и уверенным, каким он кажется на первый взгляд. Ему тоже больно и страшно, но страх перед той жизнью, которой ему предстоит жить до конца своих дней, оказался сильнее, чем страх перед смертью. – Я перехожу на новый уровень, как в видеоигре, знаешь, и буду ждать тебя там. Только если ты пообещаешь, что возьмешь от предыдущего самый максимум. Иначе… - Иначе что? Что бы ты ни сделал хоть на том, хоть на этом свете, хуже уже не будет. Он посмотрел на меня так, как мог смотреть на меня только Уилл. - Ты до сих пор не понимаешь… - Да, я не понимаю, - по моим щекам вновь потекли слезы. Уилл помедлил, и я продолжила. – Я пыталась понять. Я пыталась с того самого момента, как узнала о твоем намерении. Я была рядом. Каждый день я была рядом и видела, как ты возвращаешься к жизни. Смеешься, улыбаешься и становишься заинтересованным в том, что происходит вокруг. А на острове… могу поклясться, ты был счастлив. Значит, я могу сделать тебя счастливым. Я люблю тебя! Но тебе этого недостаточно. Я замолчала. За дверью послышался беспокойный голос Камиллы Трейнор. Кажется, я говорила слишком громко и тем самым привлекла внимание родителей Уилла. - Все в порядке? – миссис Трейнор постучала, но не вошла. - Ты всегда был недоволен тем, что другие сами решают, как для тебя будет лучше. Тогда почему ты позволил себе решить все за меня? – прошептала я, вытирая слезы рукавом. – Не находишь это несправедливым? - Кларк… Уилл хотел что-то сказать, но в комнату вошел врач, а за ним – мистер и миссис Трейнор. Джорджина остановилась в пороге. Я не хотела заканчивать наш разговор на такой ноте. Я не хотела вообще что-то говорить и расстраивать Уилла. Но я не могла. Не могла так просто отпустить его. Не могла попрощаться. Мне было проще испытать злость, чем скорбь. Я хотела, чтобы последняя эмоция, связанная с живым Уиллом Трейнором, тоже была живой. Я посмотрела на него в последний раз. Его глаза были стеклянными, словно их застилали слезы. Я кивнула ему и вышла за дверь. Я сдалась. Я не помню, как покинула здание Дигнитас. Не помню, как мои ноги пошли в неизвестном мне направлении и забрели в какое-то кафе. Не помню, как села за самый крайний столик и попросила принести мне воды. Все, что я помнила – это стеклянные глаза Уилла. На моих губах все еще оставался вкус его губ, а руки по-прежнему ощущали слабое прикосновение его пальцев. Я не знала, что сейчас происходит в комнате, в которой Уилл проживает последние минуты своей жизни. Наверное, ему уже ввели смертельное вещество, его веки отяжелели, и он отключился. Вскоре перестанет функционировать его сердце, а затем – мозг. Я должна была быть рядом с ним до конца, как была последние полгода, но я бы не выдержала. Я вернусь туда, когда Трейноры сообщат, что все кончено. Зайду в комнату, увижу безмятежное лицо Уилла, возьму его за еще теплую руку и постараюсь вложить в это последнее прикосновение всю свою любовь. Я помнила его живым, и запомню мертвым. Но участвовать в самом процессе у меня не было сил. Я не смогла остаться там, чтобы беспомощно, не имя возможности что-либо изменить, наблюдать за тем, как моему любимому человеку вводят яд, и он забывается вечным сном. Кларк… Последним, что я услышала от него, стала моя фамилия. Последним, что он услышал от меня, стал мой укор. Нестандартное прощание. Впрочем, как и вся наша история. Я пила воду и нервно поглядывала на часы, которые висели прямо напротив моего столика. Я беззвучно плакала, стараясь не привлекать к себе внимание. Я хотела остаться наедине с собой, но находилась в чужой стране и не имела понятия, куда можно уйти, где можно спрятаться от нарастающей боли. К тому же я чувствовала, что если сейчас пошевелюсь и встану из-за стола, то не дойду даже до выхода. У меня кружилась голова. Меня тошнило, а тело сотрясалось от истерических рыданий. Я думала об Уилле. Я вдруг вспомнила наше первое знакомство, его попытку напугать меня своим искусственным приступом, и улыбнулась сквозь слезы. Казалось, это было только вчера. Мы прошли такой короткий и одновременно долгий путь вместе. Мы оба изменились, и, если бы вдруг случилось чудо, изменили бы и наши прежние жизни. Вместе. Но чудеса происходят лишь в фильмах. А реальность такова: Уилл был прикован к креслу больше двух лет, и даже моя любовь не заставила его передумать избавиться от этого раз и навсегда. Этого недостаточно… Наверное, так и есть. Любовь может исцелить душу, но не тело. И точно так же любовь может ранить хуже всякого кинжала. Прошло меньше часа, прежде чем мне пришло сообщение от миссис Трейнор.

Луиза, вы где? Вам нужно вернуться обратно.

Я вздрогнула, но машинально встала из-за стола и, рассчитавшись за воду, вышла из кафе. Я пыталась представить, что меня ждет, когда я вернусь в Дигнитас. Скорее всего, миссис Трейнор сидит у кровати Уилла и держит его за руку, мистер Трейнор стоит рядом, положив руки на плечи своей супруги, а Джорджина плачет, до сих пор не веря в то, что её брата больше нет в живых. При этой мысли у меня сжалось сердце. Я почувствовала дрожь в руках и нарастающий комок в горле. Кларк… Мои ноги подкосились, и я чуть не упала. Мне хотелось кричать, но я даже дышала с трудом. За поворотом показалось, с виду невинное и даже красивое, здание Дигнитас, внутри которого день за днем происходит настоящий ад. Я шла и думала о том, сколько боли, страха и слез впитали в себя эти стены и сколько людей уже успели покончить здесь со своими страданиями. Я медленно поднялась по ступенькам и вошла внутрь. Дверь в комнату, где находились Трейноры, была закрыта. Мне понадобилось пару минут, чтобы собраться с духом и открыть ее. Мое тело налилось свинцом; ноги отказывались пересекать порог комнаты, которая все ещё хранила присутствие Уилла, теперь уже не присутствующего в ней. Я вдруг осознала, что зажмурилась сразу после того, как распахнула дверь. Я стояла в пороге и пыталась заставить себя открыть глаза. Ну же, Кларк, давай! Я больше не слышала в голове свой голос. Я слышала голос Уилла. Я чувствовала, как мое сердце вырывается из грудной клетки, словно хочет покинуть тело и таким образом тоже лишить меня жизни. Я бы с радостью ему это позволила. - Ну же, Кларк, давай! Кажется, я сошла с ума даже раньше, чем можно было себе представить. У меня перехватило дыхание, я открыла глаза и заставила себя сделать один шаг вперед. Одного шага оказалось достаточно, чтобы увидеть то, чего я и не надеялась больше увидеть. Уилл сидел в своем кресле, одетый в голубую рубашку и черные брюки. Он улыбался той улыбкой, которая навсегда отпечаталась в моей памяти. Я быстро заморгала, чтобы убедиться в том, что он мне не мерещится. На мою голову вдруг обрушилось осознание происходящего, ударив меня так сильно, что я испытала настоящий шок. Мы молчали. Я не знала, что сказать, а Уилл просто смотрел на меня, ожидая моей реакции. Но я не привыкла оправдывать чьи-то ожидания. - Ты… Если бы ты не был в том состоянии, в котором находишься сейчас, Уилл, то клянусь…я бы поколотила тебя по голове всем, что попалось бы мне под руку! Я подошла к нему и взяла в руки его лицо. Получилось довольно грубо, но ничего, стерпит. Если бы он только знал, что мне пришлось пережить! - Что все это значит?! - Я задыхалась от чувств, овладевших мной в это мгновение. – Я…я была уверена, что ты уже мертв… – Я кричала и плакала, держа его голову в своих руках. - Я тоже, - спокойно ответил Уилл. - Тогда почему? – Я заглянула в его глаза, ставшие такими знакомыми и родными. Глаза, которые когда-то смотрели на меня с презрением, а теперь…как они смотрят на меня теперь? Любит ли Уилл меня так же сильно, как я полюбила его? - Наклонись ближе, Кларк, - попросил он, и я наклонилась так, что мое ухо оказалось на уровне его рта. – Теперь речь не только обо мне. Ты позволила мне сделать выбор и приняла его. Ты сделала свой выбор, и я тоже хочу принять его. И если вдруг что-то пойдёт не так, двери Дигнитас всегда открыты, верно? Я отстранилась. Я была убеждена в том, что чудеса случаются лишь в фильмах. Но реальность оказалась чудеснее: Уилл жив, и он рядом. Он боится, что я пожалею о своём решении, но я знала, что не пожалею. Я чувствовала его дыхание и ощущала, как мое тело расслабляется и я перестаю дрожать. Я больше не могла злиться. Мне больше не хотелось кричать от боли. В это мгновение я чувствовала себя самым счастливым человеком во всем этом несправедливом мире. Я смотрела на Уилла больше минуты, прежде чем он сказал: - Готовься, Кларк. Теперь мыть и подтирать меня будешь ты, а не Натан. Я засмеялась так, как не смеялась никогда. Мой смех был громкий и истерический - смех, из-за которого многие люди попадают в психиатрическую больницу и проходят курс реабилитации. Мне тоже нужен этот курс. Однозначно нужен. - Пожалуй, это не самое худшее, что может произойти, Уилл Трейнор.