Even the half smile would have slowed down the time (heya-heya)

Они часто спорят, почти каждый день на самом деле, потому что Сакура-чан это упрямая земля и целое цунами воды, а ещё Воля Огня, а ещё после двенадцатичасовой смены в госпитале, уставшая и с кровью на сапогах, и все равно готовит ему, шалопаю, бенто на завтра, чтобы он там себе гастрит не заработал на одном рамене; и Наруто всегда смеётся неловко, чешет затылок и молчит про Кураму, который своему носителю и простыть не позволяет, не говоря уже о язве желудка. У Наруто на лице за час тысяча и одно выражение, а в душе тысяча и одно настроение. Что поделать, таков ветер во всей своей красе, хотя у той же Темари правильный муссон, вместо беспорядочного урагана, но от хулигана и любителя оранжевого меньшего никто не ожидает, большего тоже, потому что больше уже некуда. Наруто сам иногда задумывается, как это Сакура-чан его терпит, как она (убийца в белом халате, надежная как камень и умопомрачительная словно море в плюс сорок) вообще полюбила его, неряху и вообще, почему не ушла к Саске, когда тот вернулся, почему отказывала и продолжает отказывать в свиданиях своим пациентам, ведь есть же парни лучше, надёжнее, джоунины в многокомнатных квартирах, где вода бежит без ржавчины, есть члены кланов, тот же Киба, хотя нет, Наруто бы и сам за Кибу не вышел, вот уж ни за что! Сакура щёлкает его по носу, уставшая и с сальными волосами в пучке, после очередной смены; зеленые глаза светятся ласково от огоньков энергосберегательных лампочек. — О чем задумался, дурашка? Он моргает. — Тебе никогда не хотелось расстаться? Сакура хмурится и медленно опускает лопатку ближе к сковороде: — Это ты что, — опасным тоном начинает она, — разойтись со мной вздумал? — Не-не-не! — сразу же беспорядочно машет руками Узумаки, а потом выкладывает все свои мысли в один протараторенный, смущённый монолог, и про съёмную квартиру, и про ржавую воду в душе, и про две тесные комнатки, и про большие кланы со всеми льготами и преимуществами (да, Сакура-чан, я прочитал про них, будущий Хокаге должен же знать как кто и что работает в Деревне!). Сакура смеётся, ухватившись за живот, до слез: — Ой, дураааак! Ну с чего ты взял, что мне тебя недостаточно? Очень даже достаточно, спасибо. И не нужна нам никакая квартира. На дом накопим. Будет у тебя свой огород, и гамак, и кресло-качалка, и камин, и оранжевые подушки на диване. Наруто с каждым словом улыбается все шире и шире. — Сакура-чан!.. — вдохновенным голосом начинает он, положив руку на своё сердце, но тут принюхивается и паническим шёпотом произносит: — Котлеты! … которые слегка подгорают, но Узумаки все равно уплетает их за обе щеки и говорит, что они очень вкусные, такие вкусные, каких он ещё никогда и нигде не ел, и Сакура фырчит, отмахивается, бесится, бьёт его едва помытой лопаткой по макушке (совсем легонько, потому что любит), а сама румяная-румяная, ну точно яблоко в конце августа.