Асмодей

Возвращаться домой ночью было определенно плохой идеей, и стоило все-таки остаться на ночь у Джуна. Но нет, Вону отправился покорять ночные дали. Тихо включенная музыка в наушниках служила фоном спокойствия, а глаза, скрытые за стеклами очков, почему-то стали слипаться. Потому что музыка была включена тихо, но вообще-то это был рок. Спать под рок — кажется, только у Чона это получалось с завидным постоянством. Когда до знакомой многоэтажки оставалось несколько кварталов и поворотов, перед парнем буквально возник незнакомец. До фонаря, служившего источником света, было около двух метров, поэтому они стояли в полутьме. Однако и при таком освещении Вону понял, что незнакомец что-то сказал: он видел, как шевелились губы. И из-за этого шатен снял наушники, переспрашивая, стараясь незаметно отступить назад, где будет более освещенное место. Чон Вону, конечно, не трус, но он тут же приписал себя в проигравшие, поскольку незнакомец был выше и шире в плечах. А еще юноша чувствовал его оценивающий взгляд. — Не подскажите, где библиотека? — тем временем повторил незнакомец, и почему-то Чона от его голоса бросило в жар. — В два часа ночи? — из-за того, что встреча неожиданная и вообще-то шатен не разговаривал уже как полчаса, его голос был почти писклявым. Незнакомец растянул губы в улыбке, обнажая зубы, среди которых явно выделялись клыки. Вону предположил, что этими клыками можно и пораниться — уж слишком они были похожи на вампирские. — Кто вы и что вам нужно? — Парень, я же уже сказал… Как пройти в библиотеку? — незнакомец посмотрел на Чона с некой насмешкой. — В два часа ночи библиотека закрыта, — процедил Вону, отступая еще на полшага. — Я смогу туда попасть вне зависимости от времени суток. Слушай, мне вот невтерпёж узнать, что пишут люди про моего папочку, поэтому не задерживай меня, — незнакомец подошел совсем близко, так что Чон прекрасно разглядел его черты лица, хотя отчего-то был не уверен, сможет ли он узнать его днем. — Она там, — Вону указал рукой направление, отклоняясь чуть сильнее, пытаясь избежать прикосновений этого парня. — Папочка бы поблагодарил тебя, — незнакомец снова ухмыльнулся, а Вону показалось, что в темноте сверкнули чернотой его глаза. Когда этот парень ушел на несколько шагов в направлении, куда указал Чон, последний решился и спросил: — А кто твой отец? — Асмодей. И незнакомец буквально исчез в темноте. Хотя, может, это был оптический обман. Добрался до дома юноша довольно быстро, и даже почти не помнил оставшейся дороги. Уже потом Вону загуглил, кто же такой Асмодей. И гугл выдал, что Асмодей — демон, но демонов не существует. Конечно, Вону мальчик не глупый, но гуглу он привык доверять больше, чем словам незнакомцев.

***

Буквально дня через три Чон шел той же дорогой, правда, на час раньше. И когда перед ним снова буквально возник незнакомец, юноша почти не удивился. А услышав знакомый голос, даже усмехнулся, услышав нотки удивления. — Парень, либо тебя жизнь не учит, либо ты придурок, либо я тебе понравился, — последнее было сказано заигрывающим тоном, а еще Вону стоял почти под самым фонарем и теперь мог разглядывать этого парня. Он был красив, безусловно, и прекрасно об этом знал и пользовался этим. — Первое, — отозвался Чон, ероша волосы, хотя он не мог отрицать и два других «либо». — Я редко пересекаюсь с людьми дважды за свою жизнь, а ты встаешь на пути второй раз за последние три дня. Это судьба, поэтому нам стоит познакомиться. Ким Мингю. — Чон Вону. Телефон в кармане пиликнул, оповещая о низком заряде батареи, и в любой другой момент Чон тут же попрощался бы и поспешил домой. Но сейчас он, после того как вложил свою руку в протянутую ладонь, не мог не просто двинуться, но даже отвести взгляда от таких…демонических глаз напротив, которые были совсем черными. Вону будто разделился на две части: одна истерически вопила, что нужно сваливать; вторая же просто пропадала в незнакомце. — Кто ты? — шатен буквально вырвал ладонь, промаргиваясь и понимая, что не дышал до этого совсем, и теперь он хватал воздух ртом. — Тот, кто так просто теперь тебя не оставит. Этот Мингю растянул губы в усмешке, вновь показывая клыки, а еще прошелся кончиком языка по губам прежде, чем исчезнуть. И Чону показалось, что в буквальном смысле исчезнуть, а не уйти.

***

Следующей ночью юноше приснился кошмар, хотя страшные сны уже давно перестали его преследовать. Когда Вону проснулся среди ночи весь в холодном поту, ему показалось, что темнота в комнате настроена недружелюбно, словно в ней что-то прячется. Злое. Шатен всегда имел хорошее воображение, однако никогда не боялся каких-либо страшилок и ужастиков — они казались ему слишком предсказуемыми. И вот теперь он готов был вообще съехать из этой комнаты и квартиры — всего лишь из-за одного сна.

***

Не то, чтобы он надеялся его встретить следующей ночью после кошмара, просто возвращаться обратно не хотелось. Поэтому Вону облюбовал скамейку неподалеку от места, где прошли предыдущие две встречи, включил музыку в наушниках, и стал наслаждаться летней ночью. Заметив какое-то колыхание темноты боковым зрением, Чон стянул наушники и тут же услышал надменный смешок: — Неужели меня ждешь? — и Мингю сел рядом на скамейку. До этого он был одет во что-то полностью черное и даже какое-то официальное, но сейчас на нем были темно-синие джинсы, которые подчеркивали, кажется, бесконечные ноги, и футболку с каким-то абстрактным принтом. Но от того, что он одет так просто, не было ощущения равенства. Вону не ответил, лишь снова не смог оторвать взгляд, чувствуя, будто его засасывают в какую-то черную дыру. — Я смогу увидеть тебя днем? — довольно неожиданно для себя и для Кима спросил шатен, будто подтверждая или опровергая какие-то свои мысли. — Если найдешь, — Вону на мгновение показалось, что губы растянуты не в усмешку, а улыбку. Но лишь на мгновение.

***

Вону проснулся от того, что его щеки коснулись. Парень попытался уйти от касания или вообще двинуться, но у него не получалось, хотя ощущения связанности не было. Только сердце тут же оказалось в железных тисках черных глаз. — Не дергайся, — сказал ласковый шепот, а по телу от этого шепота прошлась дрожь, которую, видимо, было совсем не скрыть от сущности, обладающей этими черными глазами. Кончики пальцев — оказалось, что щеки касались именно пальцы — скользнули дальше. Ноготь указательного пальца надавил на пульсирующую артерию на шее, а потом пальцы обвели выпирающие ключицы, и, кажется, Чон почему-то уже не испытывал того ледяного ужаса, что был до этого. Потому что он увидел, как в темноте сверкнули клыки знакомой ухмылки. Тогда Вону проснулся по-настоящему, его кожа будто горела в тех местах, где его касались пальцы. Но все это оказалось сном, а ощущения были фантомными, и в это парень никак поверить не мог. Он лежал в кровати, почти не моргая и приходя в себя, может, полчаса, а потом раздалась стандартная мелодия звонка на телефоне, разрывая почти предрассветную тишину. Юноша, даже не посмотрев на звонящего, взял трубку, хотя он предполагал, кто будет звонить ему в такое время. — Разбудил? — мягкий голос явно сонного Джихуна был скорее с утвердительной интонацией. — Нет, я не спал, уже не спал, — Чон даже сел в кровати, убирая телефон от уха, чтобы посмотреть на время. 4.17 Шатен услышал голос Уджи и снова приложил трубку к уху: — А ты-то чего не спишь? Опять скажешь, что перед рассветом сочиняется лучше? Джихун не стал говорить что-то в свое оправдание, усмехнувшись на том конце, потому что Чон абсолютно прав — именно это он и хотел сказать.

***

Теперь Вону казалось, что его жизнь разделилась на день и ночь. Причем ночная жизнь была в десятки раз насыщенней, точнее, некое подобие жизни. Он просто старался меньше спать, почти до рассвета делая что-то из дел. Брал дополнительные задания в университете или даже делал на заказ чьи-то лабораторные или курсовые работы. Зато днем, стоило ему только прийти с университета, юноша тут же отрубался. Друзья заметили, они не могли не заметить, такие изменения, и первым в бой пошел Джун. Китаец пригласил Чона к себе, а там сказал, что не может уже видеть, как мешки под глазами Вону становятся даже больше, чем сами глаза. Пусть тот выкладывает все, как есть. А Вону на это поцеловал друга, как-то отчаянно, пытаясь доказать или убедиться в чем-то. Конечно, после они будут списывать это на алкоголь, но пока что шатен не мог отстраниться от друга, боялся сделать это, поэтому снова все в свои руки взял Джун. Он отстранился первым, внимательно и без слов посмотрел на парня, а потом предложил проводить до дома или уложить спать. Но Чон отказался и от одного, и от другого, выбрав для себя: в омут с головою. Вону был уверен, что по пути снова встретится Мингю. И он оказался прав. Мингю буквально возник перед ним в тот момент, когда юноша споткнулся о камень и чуть не улетел вперед, разбив себе лицо, и вовремя удержал его. Вот так, находясь почти в объятиях Кима, шатен почувствовал себя еще меньше. — Осторожней, — голос Мингю был не таким низким, как у самого юноши, но он снова вызвал у него кучу мурашек, прошедших по спине. Вону немного отстранился, но лишь для того, чтобы накрыть чуть пухлые губы парня своими. Поцелуй, ощущения, ситуация — все отличалось от того, что было с Джуном, и от этого становилось страшнее. Чон цеплялся за парня, когда отстранился, потому что он почему-то будто ослаб, и, ему казалось, что он упадет, стоит только отпустить парня. — Что ты…? Мингю перехватил его, приобнимая за плечи, и усмехнулся: — Такое бывает, гены у меня такие, — шатену показалось, что этот парень выглядел обеспокоенным, — Давай помогу дойти. И Мингю довел Чона, который по дороге пришел в себя, и, казалось, даже отрезвел, до его дома, даже до квартиры. А у самой двери, брюнет склонил голову набок, и усмехнулся, показывая клыки, и Вону так захотелось проверить, насколько они острые. Взглянув в глаза парня, Вону снова будто резко упал в пропасть, которая манит своей чернотой, показалось даже, что у Кима нет белка. — Что, даже в дом не запустишь? — Ты здесь уже был, — последствия от поцелуя уже ушли, и парень мог четко осознавать все. Как и то, что губы, которые целовали его ночью во сне (да-да, тот сон продолжался), принадлежали Мингю, но вставал другой вопрос: было ли это сном. Брюнет не стал спорить, он лишь отступил назад, а потом и вовсе развернулся и ушел из узкого коридора подъезда. Вону почти сразу побежал к окну, чтобы посмотреть, как выходит юноша из подъезда, и в каком направлении идет, но он лишь заметил мелькнувшую тень от дома, а потом скорее почувствовал, чем увидел взгляд черных глаз.

***

Той ночью Вону отзвонился Джуну, что добрался домой, извинился за поцелуй, но в итоге потом не заснул. Парень пытался по сети найти хоть что-либо о том, кого зовут «Ким Мингю», чтобы убедиться, что это не его личная галлюцинация. Но всемирная сеть Интернет давала информацию не по тем Ким Мингю. Все попытки найти этого парня днем проваливались, Чон подключил даже великую троицу, которые, правда, через пять рукопожатий, знали весь город. Но ничего, ни одного нужного человека. Зато ночью теперь юноша стал спать спокойно — без таких снов, от которых он просыпался со стояком в боксерах. И, сказать честно, он не выдержал. Вону хотелось, как минимум, вернуть те сны, как максимум, сделать это все не сном.

***

Парень хотел уже пойти ночью на место первой встречи, но стоило ему только собраться и почти открыть дверь, как в нее раздался звонок. Чон вздрогнул, но, даже не посмотрев в глазок, открыл дверь, заранее зная, кто стоял за ней. Ким Мингю собственной персоной. Вону еще был в круглых, словно у Гарри Поттера, очках, поэтому видел все прекрасно, но начал смотреть снизу. Черные ботинки, чуть зауженные к низу брюки, белая (вау, парень был удивлен наличию белого цвета в гардеробе Кима) футболка и черный в вертикальную полоску пиджак. Футболка совсем не скрывала выпирающие — конечно, не как у самого Вону — ключицы, скорее, наоборот, ее надели специально, чтобы шатен заметил. Юноша стал скользить взглядом выше, очерчивая им выступающий кадык, подбородок, чуть пухлые губы, прямой нос и, наконец, встречаясь взглядом с такими демоническими глазами. Парень сглотнул, отступая, и еле произнес, почти не моргая: — Проходи. Конечно, Мингю принял это приглашение, ногой захлопывая за собой дверь и не давая юноше куда-либо сбежать. — Куда собирался? — Вону показалось, что голос парня стал ниже, и он вовсе перешел на шепот, склоняясь все ближе, чтобы было слышно. — Тебя искать, — даже с каким-то трепетом ответил хозяин квартиры, прижимаясь к стене и держа руки вдоль туловища, хотя очень хотелось цепляться за плечи. — Что, так и не смог найти меня днем? — для Мингю будто не существует тайн, он решил прекратить такой, на его взгляд, бессмысленный разговор, целуя парня так, как хотелось, как он мог и умел прекрасно. Чон сначала почувствовал, почти сразу, слабость в ногах, и стал цепляться за плечи, а после его вообще приподняли, заставив обхватить ногами Кима за бедра. Вону перестал соображать, когда его спина, отчего-то уже голая, коснулась кровати. Он никогда не принимал наркотики, но почему-то был уверен, что его состояние на тот момент можно было назвать наркотическим опьянением. Но потом полегчало, и, кажется, парень почти вернулся в свой сон, но с небольшими вольностями: он мог свободно двигаться, трогать эту «темноту» и тонуть в омуте действительно дьявольских глаз. В темноте сверкнули клыки знакомой ухмылки, и Вону потянулся к юноше, пытаясь на ощупь найти край футболки, чтобы стянуть ее. Кончик языка Вону при поцелуе прошелся по одному из клыков, и он почувствовал привкус металла, хотя как таковой крови не было. Юноша даже порадовался, что забыл зашторить окна, и теперь луна являлась их источником света. Поэтому Чон смог почти нормально увидеть, пока Мингю отстранился от него, встав спиной и снимая лишнюю одежду, рельеф мышц парня, то, как они плавно перекатываются под кожей. Вону смог заметить довольно странную татуировку круглой формы на предплечье Кима и (тут Чон даже захлебнулся стоном) проколотый сосок. Вону в обычной ситуации стеснялся бы своего тела, но сейчас он изнывал от желания освободиться от одежды, от желания вообще — а ведь это было так не похоже на Вону. Оставив парня без одежды, Мингю действительно сорвался: его предплечье начинало гореть, а глаза стали уже не просто черными, а черными с красным отблеском огня внутри. Ким проходился своими пальцами по телу, казалось бы, почти изученному во сне, и понимал, что оно определенно создано для него. И то, как Вону выгибался от касаний, нравилось еще больше. Он чувствовал, что терял контроль над собой еще больше, давая сущности вырваться наружу. Однако и сущность не стала убивать или насиловать Чона. Парня почти ласково растянули длинными пальцами, от чего он поскуливал, словно щенок, подаваясь бедрами навстречу. И Мингю не нравилось насколько легко идет процесс, чувство вечного эгоиста взыграло, поэтому растягивать дальше двух пальцев он не стал, входя резко, быстро и на всю длину. Зато теперь юноша закричал от боли, но (Ким, хоть и изверг, но почему-то не сейчас) она была фантомной и прошедшей практически по щелчку пальцев — а точнее после первого толчка. — Не дергайся, — сказал ласковый шепот, а по телу от этого шепота у Вону прошлась дрожь, которую, видимо, было совсем не скрыть от сущности, обладающей этим шепотом. Ноготь указательного пальца надавил на пульсирующую артерию на шее, а потом пальцы обвели выпирающие ключицы, ладонь заскользила ниже, а после Вону поставили на колени и укусили за загривок. Мингю наслаждался, двигаясь медленно и размашисто, кажется, впервые находясь в договоренности со своей сущностью. Чон то скулил, то постанывал своим низким голосом, то даже кричал — и это все до безумия нравилось Мингю. Тот оставлял как можно больше следов, помечал тело и душу собой, а Вону захлебывался в стонах, ощущая себя где-то на грани сознания, занесшим ногу над пропастью и с четким желанием туда упасть. Брюнет прикрыл глаза, глухо зарычав, когда юношу под ним начала бить дрожь от оргазма. Ким сделал еще несколько толчков, кончая сам, и, на мгновение, теряя человеческую сущность. Но этого мгновения хватило, чтобы на лопатке Вону проявилась печать. Однако парень этого даже не заметил, поскольку еще пребывал в состоянии эйфории.

***

Вону тогда вырубился почти сразу же и проспал весь следующий день, проснувшись лишь под вечер. В квартире, казалось, он был один, однако все вокруг имело следы прошедшей ночи. Парень еле встал с кровати, поскольку все тело ломило, и, подойдя к зеркалу в ванной, он увидел, что на нем почти нет чистого места: все тело было покрыто засосами, синяками и ссадинами. А на лопатке красовалась татуировка, похожая на ту, которую он видел у Мингю на предплечье. Быстро приняв душ, Чон перекусил и, в основном, выпил несколько чашек кофе, а потом засел в интернете. Он где-то уже видел такой знак, и, спустя часа полтора поисков, юноша смотрел на картинку того, что изображено у него на лопатке. «Печать Асмодея, — гласил сайт, — дается тому, кто призывает этого демона». И тут Вону вспомнил самую первую встречу с брюнетом и уже начал набирать номер Джуна или Джихуна, или хоть кого-нибудь из знакомых, чтобы его забрали в психушку, но дверь в квартиру отворилась, зажегся свет в коридоре, заставивший парня вздрогнуть. Чон тут же, с осторожностью и страхом, вышел в коридор, держа на всякий случай в руке большую керамическую кружку. Конечно, это пришел Мингю. — Кто ты? Или, может, по-другому, что ты? Брюнет усмехнулся, прикрывая глаза: — Ты же уже загуглил, зачем спрашиваешь? — Демонов, черт возьми, не существует! — Вону почти сорвался на фальцет, отступая назад. — Ну, я не демон. Лишь полукровка с печатью, дающей мне жить. А ты — мой лакомый кусочек. И я так просто теперь тебя не оставлю. Мингю преодолел расстояние между ними в два шага и поцеловал юношу, однако Чон не чувствовал теперь нехорошую слабость от поцелуя, что была до этого. Теперь у Вону ноги подкашивались от чувств, вдруг взявшихся почти из ниоткуда.