Чертова Грейнджер

Дождливый Лондон встретил юношу весьма неприветливо. Хотя это мелочи по сравнению с погодой в Азкабане… Все мелочи по сравнению с Азкабаном. Он неторопливо шел по Косому переулку. Мерлин, зачем он здесь? Что он забыл? Почему ноги принесли его именно сюда? Хотя, какая разница? Может все же тоска по временам ушедшим безвозвратно? Он вспоминал, как отец впервые привел его за учебниками, как это стало традицией перед каждым учебным годом… И вопреки всем разумным доводам сердце предательски заныло. Черт! Он не должен быть слабым! Он — Малфой! И он не сдастся! Не доставит удовольствия никому лицезреть его слабым и беззащитным! И пусть прохожие косятся на него, перешептываясь. Ему плевать. Он — Малфой! И этим все сказано. Возле одного из магазинов собралась толпа зевак. Драко невольно поморщился. Можно было почти со стопроцентной уверенностью сказать, что где-то в том же районе находится мальчик, который все-таки выжил. Или же кто-то из его прихвостней. И блондин не ошибся. Он безошибочно узнал копну каштановых волос и этот взгляд… Грязнокровка. Ну конечно же… Кто бы сомневался. Вечная спутница Поттера. Малфой невольно поморщился. И в этот момент их глаза встретились. Серебро Слизерина. Карамель Гриффиндора. Сочувствие, которым был пропитан ее взгляд лишь сильнее отравлял и без того непростое существование светловолосого аристократа. Чертова Грейнджер!

***

Допрос. Допрос. Допрос. Опять и снова допрос. Одни и те же вопросы. Одни и те же ответы. Если бы сыворотка правды состояла из сахара, у него бы уже началась аллергия. Будьте вы прокляты, авроры! Будьте прокляты все, кто не слушает, а лишь монотонно повторяет день за днем одно и то же. Малфой уже сбился со счета, в какой раз он выслушивал вопросы от Кингсли. Да и ему было плевать. Лишь бы отпустили поскорей. Когда он выходил из Министерства, вымотанный, злой, в голове была лишь одна мысль — добраться до поместья и напиться. Как можно сильнее. Чтобы забыть все. Забыться до утра. Потому что утром — новый допрос. Но со старыми вопросами. Со старыми ответами. Со старой, все той же сывороткой. И одним из непростительных, если все же аврорам надоест… Ему совсем не хотелось видеть знакомых лиц. Но Судьбе было плевать на то, что хотел или не хотел Малфой. Она творила свое произведение, и потому вновь свела его с ненавистной грязнокровкой, отравляющей его одним лишь своим видом. В её глазах по-прежнему было море сочувствия и ни одного грамма упрека. Как предсказуемо. Святая прислужница Святого Поттера. От одного только вида тянуло проблеваться как следует. Она — сама чистота, само прощение! Кажется, будь Волдеморт жив и приди он к ней с повинной, она и его бы простила… Чертова Грейнджер!

***

Суд. Малфой плохо его помнил. Единственное, что он видел — лицо матери. Отец, стоявший рядом, терялся на ее фоне. Да и он давно уже перестал быть ориентиром для сына. Просто потому, что поставил под удар всю семью. В тот день Драко впервые ощутил настоящую благодарность. Когда присяжные что-то обсуждали, а Кингсли задавал вопросы его матери, он видел, что извечная гриффиндорская троица что-то обсуждает. Точнее Гермиона что-то активно доказывает своим дружкам. Рыжее недоразумение, как всегда, не сильно был вовлечен в процесс. А Поттер лишь задумчиво кивал. И в тот момент, когда присяжные озвучили практически смертный приговор обоим родителям, эта неугомонная девчонка вскочила и потребовала смягчения решения для Нарциссы. Она долго что-то втолковывала Министру, требуя справедливости и взывая к порядочности. Даже сам Поттер встал и поддержал свою подружку. Но Малфой этого почти не слышал. Для него было все будто во сне — в голове билась лишь одна мысль: его мать сгниет в Азкабане… Никого и никогда он не ценил больше нее. Нарцисса была для него не просто матерью, не просто родителем. Она была эталоном женщины. Идеалом, подобной которой не могло быть. Умная, красивая, чистокровная волшебница, настоящая аристократка с идеальным чувством вкуса… Она была его маленьким миром. Хоть Люциус и старался изо всех сил разорвать эту связь между ними. Понадобилось немало времени, чтобы парень осознал — Кингсли внял просьбам Грейнджер и смягчил приговор на домашний арест в Малфой-меноре. Пожизненно. О, Мерлин. Именно тогда он испытал впервые чувство благодарности… И к кому? К грязнокровке Грейнджер. Но ему было плевать — главное его мать будет жить. Остальное — в пекло! В тот момент их взгляды встретились. Серебро и карамель. И снова это долбаное сочувствие, сквозящее в каждом движении, в каждом взгляде… Чертова Грейнджер!

***

Допросы прекратились неожиданно. Просто однажды, когда Малфой в очередной раз пришел в ненавистный кабинет, один из Авроров сказал, что больше к нему вопросов нет. Ублюдки! Что значит больше нет?! Наконец, до их тупых голов дошло, что нового им ничего не скажут? Или они просто добились своего и решили, что сломали наследника древнего рода? Лишь выйдя в коридор, он понял истинную причину — вдалеке виднелся уходящий силуэт той, что последнее время взяла за привычку, пролезать в его мысли. Подло. Навязчиво. Постоянно. Даже тут он не справился сам. Без этой заучки. Без этой гр… магглорожденной… Черт! И когда он только перестал выговаривать, пусть и мысленно, настолько привычное ругательство?! О, Мерлин… Это все она… Это ее вина! Это все… Чертова Грейнджер!

***

Дни пролетали незаметно. Лишившись уважения и статуса в обществе, Драко практически нечем было себя занять. И единственное чем он занимался — ежедневно напивался в «Трех метлах». Благо денег у него пока еще было для этого достаточно. Вечный друг Забини сначала пытался составлять ему компанию, пытался поддержать своего друга. Но Блейзу повезло куда больше — его родители не были замешаны в активных действиях Пожирателей, а потому отделались простыми штрафами, практически не потеряв положение в обществе. Видя, как Малфой все больше теряет связь с реальностью, мулат честно пытался помочь тому. Он вытаскивал его полуживого из-за стола и возвращал домой к матери, прикрывал от неё же, если дело было совсем дрянь. Пытался донести до блондина, что так не может продолжаться. Пока однажды Драко не послал его ко всем чертям, обвинив, что тот стал как те психи, что молятся на Святого Поттера. С того дня бывший принц окончательно стал одиночкой. И сегодня его план действий не отличался от других дней — просто напиться. Он сидел уже довольно хорошо приняв, когда, обернувшись на звук входного колокольчика, увидел её. Черт! Черт! Черт! На кой-она пришла именно сюда?! Ну почему Судьба неизменно сталкивала его именно с этой гр… магглорожденной. О, Мерлин. Малфой, ты стал совершенным слабаком! Гриффиндорка до сих пор оставалась личностью довольно знаменитой, а потому многие посетители приветливо кивали ей, когда она проходила мимо. Черт! Ну неужели нельзя устроить минуту славы где-то в другом месте?! Однако, он ошибся. Девушка прошла в дальний угол и села за стол. Вскоре перед ней появилась бутылка огневиски и стакан. Несмотря на степень опьянения слизеринец еще был способен удивляться. И сейчас его удивление даже чуть отрезвляло. Грейнджер сидела к нему спиной. Но даже со спины было видно, что она явно не в настроении — мерными глотками она опустошала стакан за стаканом. Стало любопытно. Хоть какое-то разнообразие. Драко неуверенно поднялся на ноги и, подхватив свой стакан, направился к девчонке. Мысль о том, что не стоит идти на контакт с той, что и так не вылезает из его головы, он постарался задвинуть куда подальше. — Грейнджер, — протянул он, усаживаясь напротив нее. — Где же твоя свита? Где Святоша Поттер? Гермиона лишь злобно взглянула исподлобья и налила очередной стакан. — Чего тебе, Малфой? — Да вот интересно, что заставило тебя глушить целую бутылку в одиночестве, — ухмыльнулся блондин. — Не поведаешь? — Иди к черту, — слабо огрызнулась она, выпивая очередной стакан. Их взгляды встретились. Опять. Черт. Это становилось уже какой-то ненормальной традицией. Серебро и карамель. Вот только сегодня в ее глазах не было сочувствия, не было оптимизма и веры. В них плескалась боль и… одиночество? Драко замер на секунду, моргнув в надежде, что это ему лишь показалось. Ведь если даже она испытывает такое, разве есть надежда на что-то светлое и хорошее у такого, как он? Но это был не морок. И в карих глазах не было ничего даже близко похожего на надежду… Неосознанно он потянулся к ней, чтобы прикоснуться. Ощутить. Какая она… — Эй, ты чего творишь! — чуть громче чем следовало крикнула девчонка. На них стали оборачиваться, а один из сидевших неподалеку подошел к их столу. — Что случилось? — хриплым голосом спросил он, глядя на бывшего Пожирателя. — Все нормально, — слабо улыбнулась Гермиона. — Правда… Парень еще раз глянул на Драко и, кивнув, вернулся на место. — У тебя везде полно заступников, зануда, — ухмыльнулся блондин, все еще не сводя глаз с девушки. Та лишь равнодушно повела плечом и вернулась к своему занятию, налив очередной стакан. — Так что случилось, что лучшая ученица топит свои переживания в бутылке огневиски? — снова поинтересовался аристократ. — И как это касается тебя? — вскинулась она. — Иди куда шел. Оставь меня, Малфой! Юноша промолчал и решил подождать. Они молча пили. Пока, наконец, бутылка не опустела. Тогда гриффиндорка встала и направилась к выходу, заметно пошатываясь. Драко пошел за ней. Морозный вечер слегка отрезвлял. Но все же недостаточно. Они просто шли по улицам. Молча. Наконец, она не выдержала. — Отстань от меня! — А если нет? — ухмыльнулся парень. Его от души веселила вся эта ситуация. Ну когда он еще увидит прилежную Грейнджер после бутылки огневиски? Девушка тут же достала палочку и направила на бывшего врага. Однако тому не составило труда ее выбить даже без заклятий. Пить девчонка явно не умела. Они стояли слишком близко. Настолько, что запах этой гр… маггложрожденной ведьмы буквально заполонил пространство Драко. Алкоголь бежал по венам, разгоняя кровь, сметая все барьеры, что еще оставались в раздавленном парне. А ее губы… Они были так близко, а дыхание таким теплым… Он не сдержался. Он поцеловал. И она ответила ему. Страсть. Вот как называлось то, что происходило между ними в том переулке. Безумная. Безудержная. Сумасшедшая страсть. Воздуха катастрофически не хватало, но ни один из них не хотел отрываться от происходящего. Казалось мир сузился до них двоих. Они дышали происходящим, они жили этим моментом, выплескивая все, что было в них заперто, все, что просилось наружу так долго… Но Гермиона отступила назад. — Хватит… Не надо, Малфой… Её слова больно ударили по самолюбию. Еще мгновение назад она почти стонала в его руках, а сейчас смотрит отрешенно и… пьяно? Что за чертовщина, Грейнджер?! — Почему? — тупо спросил он. — Ни к чему это все… И она ушла. Она просто развернулась и ушла, нагло забрав с собой не только те крохи тепла, что так нежданно испытал юноша, но и его покой! Чертова Грейнджер!

***

С того дня он потерял покой. Везде и всюду его преследовал образ ненавистной ведьмы. Везде ему чудились её каштановые волосы, ее улыбка, ее смех… Черт подери, да каждую ночь ему снился их поцелуй! Их долбаный поцелуй в том переулке! А еще ее запах… Запах корицы сводил с ума. Драко почти перестал спать. Ведь каждый сон с ней превращался в пытку, когда он просыпался и понимал, что это не по-настоящему. Он ненавидел ее. Ненавидел себя. За свою слабость. За свою одержимость. О, да. Он стал одержим. То, что происходило с ним, называлось именно так. И будь он проклят, но Малфой собирался покончить с этим раз и навсегда. То, что это любовь и все эти сопливо-розовые идеи, он не допускал. Он не верил в любовь. Его учили, что есть выгода, есть расчет, есть уважение, есть страсть и похоть, влечение, желание — что угодно. Но не любовь. Это непреложная истина. И точка. Ему просто нужно было закончить начатое. Просто трахнуть эту магглорожденную и успокоиться. Доказать, что ни одна девчонка не способна устоять перед ним, перед самим Малфоем! И он, черт возьми, это докажет! Драко стал следить за ней, изучать жизнь гриффиндорки. Ничто не указывало на причину той попойки. Она продолжала всем улыбаться, продолжала вместе с бессменными дружками делать мир лучше. Якобы лучше! Хотя за приговор для Нарциссы Драко все же был ей благодарен. А потому собирался не просто трахнуть девчонку, а все же доставить удовольствие и ей. Но для этого нужно было понять причину ее поведения. А это никак не удавалось. Мать стала замечать, что сын почти перестал пить. И это было неудивительно — все его мысли были заняты упрямой Грейнджер. Алкоголь отошел на второй план. Он стал подолгу сидеть, задумчиво глядя в одну точку, пока не срывался куда-то в неизвестном направлении. Материнское сердце подсказывало, что ее сын испытывал сильные эмоции. Но приученный с детства все скрывать, просто не мог довериться даже ей… Драко почти отчаялся добиться своего. Но однажды, с тоски, он по привычке наведался в «Три метлы». Увидев за дальним столом знакомую спину, он застыл. Черт! Она снова здесь! Снова напивается! Вот его шанс! Быстрым шагом тот направился к бывшей сокурснице. — Снова пьешь? — Снова пришел составить мне молчаливую компанию? — сострила девушка, опрокидывая стакан. Почти полбутылки уже было в ней. Блондин оценил ситуацию и понял, что если она продолжит в том же духе, то не то что устоять перед ним, но и просто стоять на ногах или быть в сознании не сможет. А это его не устраивало. Нужно было отвлечь ее. — Рассказывай, — потребовал он. Впервые он увидел на ее лице удивление. — Что, прости? — от неожиданности она даже поставила стакан на место, чем тут же воспользовался блондин, просто забрав выпивку к себе. — Что такого произошло у подружки всемогущего Поттера, что она в который раз напивается в одиночестве? — Верни! — прошипела девушка, заметив пропажу. — Только когда ты ответишь, — спокойно произнес Малфой. — Какое твое дело, что случилось у грязнокровки? — оскалилась Гермиона. — Иди куда шел, аристократ! Юноша вздохнул, пытаясь успокоиться. Черт, неужели она не понимает, что еще немного и он просто не сможет контролировать свою злость? — Хочется знать. Вдруг я смогу тебе помочь… — уже тише добавил он, ухмыльнувшись. — Да ты совсем тронулся, Малфой, — покачала головой она. А затем поднявшись, добавила. — Оставь себе, мне все равно уже хватит. Она ушла, а он так и сидел, осознавая, что она вновь его обыграла. Опять. Чертова Грейнджер!

***

День за днем он пытался понять, пытался придумать из-за чего произошли такие перемены в Гермионе. Все его мысли наполняла она. О, Мерлин! Как он пытался выкинуть ее образ! Но ничего не помогало! Ни шлюхи, ни маггловские девки, никто! Черт бы побрал эту заучку! Лишь ее образ стоял перед глазами. Он даже трахнуть никого не мог, стоило лишь вспомнить о ней и все желание пропадало… Несколько раз он пытался встретиться с ней. Но куда там… С ней рядом всегда были верные друзья. Она почти никогда не оставалась одна. И это бесило. Она улыбалась им. Она веселилась с ними! Единственное, что грело его душу, что ее настоящие переживания и эмоции видел лишь он. Только он видел, что с ней что-то не так. Хотя и не знал причины. Поняв, что так у него нет ни единого шанса с ней поговорить, Малфой стал ждать ее в «Трех метлах». Каждый вечер. Он приходил и сидел до утра. Затем шел отсыпаться, а к вечеру вновь возвращался. Так прошел месяц. Ему уже казалось, что он начал медленно сходить с ума — ведь вся его жизнь крутилась вокруг одного единственного имени — Грейнджер. Чертова Грейнджер. Да будь он проклята десять раз! Нарцисса, видя состояние сына, все же решилась с ним поговорить, в один из вечеров, когда тот собирался вновь на свое дежурство. — Драко, кто она? — мягко спросила она. Блондин застыл. Как?! Как, черт возьми, мать догадалась о ней? Когда он прокололся?! — Кто? — как можно спокойнее переспросил юноша. — Девушка, из-за которой ты стал сам не свой. — Это неважно, — отвел глаза блондин. Ему не хотелось врать, но и признаться в собственной слабости… Нет уже, увольте! Он — Малфой, черт подери! — Ты справишься, — улыбнулась женщина и тихо вышла. Он не знал почему, но эти слова успокоили его. Вернули веру в себя. Ведь он уже готов был сдаться, готов был сломаться, готов был кричать на весь мир, что Грейнджер все же победила его… В тот вечер она пришла. Снова тот же стол. Снова он подсел к ней. Снова их взгляды встретились. Серебро и карамель. — Опять, Малфой? — устало спросила она. А в нем была лишь уверенность в том, что в этот раз она не сбежит от него. Он просто не даст. И точка. — Чего ты хочешь? — снова нарушила молчание девушка. — Ты знаешь. Просто расскажи. Гермиона прикрыла глаза и глубоко вдохнула. Какого этот хорек привязался к ней? Ей уже несколько знакомых передали, что бывший Пожиратель ждет ее в баре каждый вечер. Чтоб тебя, Драко Малфой! — Не думаю, что это тебя касается… — У меня достаточно упрямства, Грейнджер, — усмехнулся блондин. — Я не отстану. — Почему тебя это так интересует? — А почему это не интересует твоих друзей? В шоколадных глазах отразилась боль. Сам того не зная, слизеринец нажал на больное место, заставляя признать очевидное. — Это уже неважно… — Мне важно. Я хочу знать. И тогда ее прорвало. Она говорила, говорила, говорила. А он смотрел лишь в ее глаза. Такие далекие, такие уставшие, такие…одинокие? О, Мерлин! Грейнджер, ну почему ты такая умница иногда бываешь такой дурой?! Ну почему ты не понимала раньше, не видела всего, что происходило?! Почему нужно было довести себя, искалечить душу, чтобы до скончания дней вырываться и коротать вечер за бутылкой?! — Пошли, — резко бросил Драко и поднялся. Девушка упрямо помотала головой. Ее план, как всегда прост — напиться до забытья. Но сегодня его день. И она не испортит этого! Он просто не позволит ей. Настойчиво взяв девчонку за руку, слизерниец потянул ту к выходу. Завсегдатаи неодобрительно смотрели, словно ждали, что спасительница мира попросит, лишь даст намек на то, чтобы они остановили. И она видела это. И не смела. Потому что знала, чем это обернется для Малфоя. Проще уступить. В этом вся она… Вечер холодный. Ветер пронизывает, но спутник словно и не замечал этого. Гермиона не успела и охнуть, как они аппарировали в какую-то квартиру. — Где мы? — равнодушно спросила она, лениво оглядываясь. — В моей квартире. Бываю здесь иногда. Он подошел к ней близко. Слишком. Чертов запах, сводит с ума. Ее волосы…. Как же хочется зарыться в них, как хочется ласкать ее, попробовать на вкус… Услышать ее стон. И не один. — Зачем? — Я хочу вернуть тебя к жизни… — выдохнул ей в губы блондин. Дальше все было в тумане. Было лишь ощущение. Ощущение, что пустота в груди у каждого из них стала чуть меньше и стало чуть легче. Дальше было невообразимое желание остаться и продлить этот миг навсегда, прожить так целую жизнь, не отвлекаясь ни на что… Утром открыв глаза, Драко с удивлением понял, что впервые за долгое время, он выспался. Он повернул голову — Гермиона еще спала. Его план доказать себе, что он до сих пор лучший растаял, словно дым. Потому что теперь не было ничего, кроме желания оставаться с ней. Оставаться подле нее. Видеть ее улыбку. Слышать ее смех. Помешательство рассудка. Не иначе. Кто-то обязательно бы сказал, что все это началось еще в Хогвартсе, что его ненависть к ней лишь выражение его чувств и что он просто пытался задушить то, что росло в его груди. Чушь! Хрень собачья! Ни черта между ними не было, кроме бесконечной вражды! Тогда не было. Но не сейчас… То, что он испытывал было похоже на одержимость, только… только вот не совсем. Нежность не может выжить рядом с подобным чувством. Никогда. А сейчас, глядя на чуть дрожавшие во сне ресницы, сознание Драко было затоплено именно этим чувством. И когда девушка открыла глаза, еще сонные и плохо понимающие где она, он вдруг четко осознал, что вот она, достойная его женского идеала, та, что была поистине королевой. Хотя бы в его сердце. Глаза смотрели чуть испуганно, ожидая реакции. Гермиона помнила события прошлой ночи, но боялась того, что может ей наговорить бывший враг. А потому она просто молчала, выжидая. — Оставайся, — улыбнулся Малфой, заметив этот страх в глубине карих глаз. — Просто оставайся со мной… — Я… — неуверенно начала гостья, но договорить она не успела. Хозяин дома поцеловал ее, заставляя поверить, что все произошедшее не просто ничего не значащая ночь, заставляя поверить, что еще есть надежда на что-то хорошее. Для них обоих. Где-то на краю сознания, парень подумал, что все-таки она его победила. Хотя он, пожалуй, был и не против. Эта чертова Грейнджер.